Чтение онлайн

— Сдохли? — тривиально спросил злой, иссопливленный практик у бывшего вора, пока Юншэн счастливо прыгал вокруг подаренного артефакта да вытряхивал под ноги уголек.

— Вроде бы да. Подходить к ним не охота, — Ма покосился на мокрое от носовой слизи лицо своего визави, на его омытый слюнями подбородок, на неприятные, желтушные потеки от ушей по скулам.

— Неохота, — согласился Саргон, достал одну из тряпок, которые носил на манер платка, тщательно вытерся. Сама тряпка, после секундных раздумий, полетела в снег.

Он кинул взгляд на два других театра боевых действий. Как и ожидалось от Алтаджина с его напарницей, они справились немногим медленнее их группы. Остались только дилоу, против которых направили Акургаля сотоварищи, и вот там дела шли довольно плохо.

Не в боевом смысле: последнюю пятерку тварей деловито дорезал Юлвей. Рядом громоздились истыканные копьем трупы, раздробленные дубиной Ваня трупы, трупы с дырой от камня, а также другие мертвые монстры. Проблема находилась во взаимодействии.

Десятник окончательно утратил общее доверие: это становилось понятно по самому рисунку боя. Они словно бы сражались отдельно — отдельно Акургаль, отдельно остальные члены отряда. Изредка его поддерживал Уру или метал камень Кань, но именно формальный командир выглядел наиболее потрепанным, хотя трупов рядом с ним лежало всего три.

— Отвратительно, — бросила Ян, когда все они вышли обратно на дорогу, — как вы вообще стали Первым Отрядом с таким уровнем дисциплины в бою?!

Взгляды остальных скрестились на Саргоне. Тот смущенно кашлянул.

— Это ничего не объясняет! — все больше распалялась девушка, — он ведь не сразу стал культиватором! Ведь не сразу?!

— У нас возникли, эм, трения совсем недавно, Ян-шицзе, — дипломатично ответил ей десятник, словно бы не замечая ненавидящих взглядов Камея, Юлвея, даже Ваня.

— Ваши «трения» уже устроили пожар в столице! — возмущенно закричала она, — после таких «трений» сам Митра плюнет с небес в настолько бестолковых защитников. Вы даже не ослы на выпасе, вы — стая кошек у одной-единственной миски!

Она, забывшись, тыкала огромного, по сравнению с ней, десятника пальчиком в грудь и аж подпрыгивала на месте от эмоций. Буйную шевелюру подбрасывало вместе с ней, а потом пряди лезли ей в глаза с назойливостью рекламы без адблока.

— Ха! Зато некоторые из этих кошек выросли до размеров жертвенного теленка, — Алтаджину, напротив, стало весело от местечковой драмы, — типичный Лагерь Новобранцев. Сборище черноногих раззяв, которые только и ищут, где пожевать сена да кого подергать за вымя.

— Обычно отряды более сплочены, — изрекла Дун Цзе своим дипломатичным тоном, в котором совершенно не скрывалось откровенное равнодушие, — я согласна с оценкой шимей. Как единая группа они почти безнадежны.

Тот мальчик едва не зашиб камнем собственного командира, бугай с копьем сразу срывается в кровавую ярость, мечник, явно аристократ, почему-то стоит и позорится среди черни, черноволосый так фальшивит на своей свирели, что начинают скрипеть зубы, а старик слишком старый и никак не сдохнет.

— Нет, ну последнее точно несправедливо… нюйши, — не смог удержаться Саргон.

— О тебе, мальчик, мы еще поговорим отдельно. О тебе и, — она остановила взгляд на нервном Ма, затем перевела его на довольного, как родина слонов, Юншэна. Тот наглухо игнорировал социальные пляски, — и твоих глупых ослах.

Да-да, твоих, маленькая кукушка. Бездарный десятник честно несет трудовую лямку, тогда как ты перетянул на себя весь авторитет и полномочия. Не нужно читать труды Лао-цзы, чтобы знать, чем такое положение дел заканчивается.

На несколько долгих секунд воцарилось молчание.

— Впрочем, на время миссии меня это никак не касается. Алтаджин, — долгий взгляд на собственного товарища, который самым бессовестным образом ковырялся в ухе, — знает про тебя больше, однако напрочь отказывается говорить. Пускай.

Она вдруг подошла к Саргону вплотную и он отметил, что смотрит на нее сверху вниз с высоты своего роста. Неужели он правда вырос во время…

— Мы вернемся к вашей странной компании после. Все равно ты задолжал спарринг моей шимей.

— Вот именно.

— Ха! {Мой!} советует тебе отказаться, Ян-шимэ… то есть гуйфэй, — Алтаджин проигнорировал яростный вопль последней, — В прошлый раз все его спарринги закончились изгвазданной мерзкой дрянью площадкой, грязными оскорблениями, отъявленным богохульством, стремительным отупением, вероломным предательством и бесстыдным флиртом с достойными мужами в возрасте.

Две девушки посмотрели на него как на мерзкое насекомое.

— В каком еще возрасте, кайнозоя?! Какой еще достойный, причем здесь богохульство и причем тут, прости Богиня, гребаный флирт?! Все было совсем не так!!! — впервые с момента своего самого первого цикла ему хотелось зарыдать от выражений лиц окружающих.

— Да я блистал, как герои древности! Я сразил врагов одного за другим, пока они не убежали от меня в свои зловонные дыры! Ни один Вуконг так не обращался с по, эм, с копьем, как я! Откуда в твоих словах столько лжи и ненависти, шисюн! А всякая дрянь сама полезла, из-за твоего «достойного мужа»!!!

— То есть остальное ты не отрицаешь? Если соврешь, я расскажу, где ты нашел «зловонные дыры», чтобы загнать туда своих врагов.

Саргон открыл рот, потом закрыл, открыл еще раз, сжал губы и недовольно добавил:

— Не по сути, но по форме точно.

Ян ахнула. Вперила в него негодующий осуждающий, неприязненный взгляд котенка, которому решили померить температуру. А потом демонстративно обратилась к Алтаджину:

— Шисюн, почему э-э-этот так фамильярно к тебе обращается?

«Ох, она так старается меня оскорбить… но выглядит так по-детски. Где она вообще росла со своим незамутненным характером в таком возрасте? На вид вполне себе взрослая (ну почти) девушка, а опыта и хитрости меньше, чем у тринадцати-четырнадцатилетнего подростка. Хотя пубертат для нее в прошлом. А вот у меня — в тоскливом настоящем. Блин».