Чтение онлайн

«Настоящий момент обороны Квантуна, — говорилось в конце письма, — следует признать критическим, и единственно только [89] флот своим активным действием может вывести вверенный мне район из крайне опасного положения»{76}.

Витгефт ответил, что флот в данный момент не может выйти против неприятеля, и что он выйдет в море, как только будут отремонтированы поврежденные броненосцы. Стессель, однако, не желал ждать и настойчиво требовал немедленного выхода флота на коммуникации противника. Витгефт снова ответил отказом и вместе с этим обратился за помощью к адмиралу Алексееву. Тот телеграфировал Стесселю:

«Ввиду настойчивости, с которою вы обращаетесь к адмиралу Витгефту с требованием о выходе флота (не для прорыва во Владивосток, а для борьбы с японским флотом — А. С. ), должен напомнить вашему превосходительству: первое — крепости надлежит упорно обороняться и служить до последней крайности укрытием флоту; второе — флот находится в непосредственном распоряжении и на ответственности начальника эскадры, почему его выход в море может последовать только по усмотрению адмирала Витгефта; третье — ваша обязанность, как высшего военного начальника, должна заключаться в напряжении всех сил для самой упорной обороны и никоим образом не считать, что для спасения крепости мы должны жертвовать флотом»{77}.

Когда явно обозначилась угроза Порт-Артуру, а флот еще не был готов к выходу (продолжался ремонт броненосцев), главнокомандующий адмирал Алексеев рекомендовал Куропаткину начать подготовку к активным действиям для выручки крепости. Начались приготовления, изучение обстановки, ожидание резервов и т. д. Не надеясь, что Куропаткин выполнит его указание, Алексеев обратился к царю за приказом о выделении для деблокады Порт-Артура не менее 48 батальонов пехоты с артиллерией. Вскоре Куропаткин получил приказ, но счел его невыполнимым и выделил для операции только один корпус. Алексеев вновь обратился к царю, но было уже поздно: с юга из-под Кинчжоу в Южной Маньчжурии появились дивизии второй армии Оку. Корпус генерала Штакельберга, состоявший из 26 батальонов и 19 сотен при поддержке 96 орудий, выделенный Куропаткиным для деблокады Порт-Артура, был выдвинут к Вафангоу с задачей овладеть Кинчжоуской позицией и в дальнейшем наступать к Порт-Артуру. Но Штакельбергу был дан и другой приказ: «Если... придется встретить превосходные силы, то бой не должен быть доведен до решительного удара и, во всяком случае, резервы никоим образом не должны быть введены в дело до тех пор, пока не будет совершенно выяснено положение».

14 и 15 июня произошел бой корпуса с армией Оку. Во время боя Штакельберг получил новую директиву Куропаткина, в которой [90] говорилось: «...в случае одержания Вами победы в этом сражении не преследовать неприятеля со всеми силами корпуса, ввиду того, что объединивший все свои войска генерал Куроки может легко отрезать Вам сообщение с главными силами армии» {78}.

Так Куропаткин «выручал» Порт-Артур. Так воевал бездарный царский военачальник.

Совершенно понятно, почему Штакельберг отступил и так позорно закончилась выручка Порт-Артура.

За четыре месяца войны Маньчжурская армия накопила серьезные резервы и могла оказать Порт-Артуру существенную помощь, разгромив дивизии Оку. Но попытка, предпринятая с недостаточными силами против неизвестного по количеству войск противника, закончилась неудачей.

На другой день после отступления русских от Вафангоу командующий эскадрой Витгефт получил от адмирала Алексеева две телеграммы. В первой из них Алексеев писал:

«Принимаю все меры к скорейшей деблокаде Артура. Но, ввиду всякой случайности, надо флоту, защищая крепость, готовиться к последней крайности — выйти в море для решительного боя с неприятелем, разбить его и проложить путь во Владивосток» {79}.

В другой телеграмме Алексеев давал директиву: если после боя японский флот будет разбит, то в этом случае дальнейшая задача эскадры будет заключаться в содействии снятию осады крепости.

Через день, 18 июня, последовала новая телеграмма, в которой главнокомандующий дополнительно указывал: «...как только все суда будут готовы и представится первый благоприятный момент для выхода эскадры против ослабленного ныне на море неприятеля, решайте этот важный и серьезный шаг без колебаний» {80}.

Адмирал Алексеев понял, что эскадру следует увести из Порт-Артура, сохранить ее до прибытия на театр 2-й эскадры, формировавшейся на Балтийском море, а затем, получив перевес в силах, разгромить флот противника. Поэтому в данной обстановке он особенно настаивал на том, чтобы флот выходил в море.

Витгефт отдал приказ о выходе в море. К этому времени он имел в строю шесть броненосцев (четыре вышли из ремонта) против четырех у противника, т. е. явное преимущество в главных силах.

Рано утром 23 июня эскадра вышла на внешний рейд. Началось траление рейда и фарватеров. Было вытралено 15 мин. Только после 2 часов пополудни корабли вышли в море в следующем [91] порядке: тралящий караван паровых шаланд, два портовых барказа, два парохода «Новик» и «Инкоу», миноносцы 2-го отряда «Сильный», «Стройный», «Сторожевой», «Расторопный», «Скорый», «Сердитый» (с тралами), крейсер 2 ранга «Новик», крейсеры 1 ранга «Диана», «Аскольд», броненосцы «Полтава», «Севастополь», «Пересвет», «Победа», «Ретвизан», «Цесаревич», броненосные крейсеры 1 ранга «Баян», «Паллада», минные крейсеры «Всадник», «Гайдамак», миноносцы 1-го отряда «Бойкий», «Бурный», «Лейтенант Бураков», «Выносливый», «Грозовой» и «Бесстрашный»{81}.

Витгефт рассчитывал, что за ночь он уйдет далеко в море. Японский флот в Желтом море, по имевшимся у него сведениям, был слабее русского и находился в разных районах и поэтому помешать не мог; на другой день Витгефт предполагал итти к островам Эллиот и атаковать находившиеся там основные силы противника.

Но японские миноносцы уже с утра вели разведку и мешали тралящему каравану. В начале выхода русским легким силам пришлось вести бой с кораблями противника. При помощи крейсера «Новик» им удалось отогнать японцев и те отошли под защиту броненосца «Чин-иен» и крейсера «Матсушима», которые находились мористее, наблюдая за эскадрой.

В 4 часа 40 минут пополудни эскадра вышла на глубокую воду, и сопровождавший ее тралящий караван под охраной пяти миноносцев был отпущен в Порт-Артур.

Неприятельский флот в составе четырех броненосцев, четырех броненосных крейсеров, одного устаревшего броненосца, 13 крейсеров и 30 миноносцев появился на видимости в начале шестого часа, когда эскадра уже прошла 20 миль. Он шел четырьмя отрядами: три из них легли на параллельный курс с русскими, а четвертый пошел в обход эскадре, отрезая ей обратный путь в Порт-Артур. Вот когда эскадре был нужен смелый и отважный Макаров, а ею командовал слабовольный и неподготовленный к этой роли адмирал. В начале появления противника Витгефт пытался занять выгодное положение для боя, но, не веря в силы своей эскадры и считая без всякого на то основания бой безнадежным, он изменил свое первоначальное решение и приказал возвращаться в базу, имея больше броненосцев, чем противник, следовательно, больше и крупнокалиберной артиллерии, больше кораблей, которые могли выдержать длительное время огонь противника, и т. д. В 6 часов 50 минут по сигналу флагмана эскадра повернула и пошла к Порт-Артуру.

Японские миноносцы, атакуя отходившие корабли, в пути и на порт-артурском рейде действовали нерешительно, не рискуя подходить на дистанцию артиллерийского огня русских кораблей, хотя огонь последних не был особенно интенсивен из-за недостатка [92] противоминной артиллерии, которая была передана на сухопутный фронт. Всего японцы выпустили 38 торпед, из них в цель попала одна, да и то... в свой же миноносец «Чидори».

На подходе к порт-артурскому рейду в темноте броненосец «Севастополь» подорвался на мине заграждения, получив пробоину ниже ватерлинии. Корабль, однако, под своими машинами дошел до бухты Белый Волк, где всю ночь отбивал атаки миноносцев противника.

Эскадра не выполнила поставленной перед ней задачи, но выход ее в море оказал существенное влияние на сухопутные операции японских войск в Маньчжурии. 24 июня, в день предполагаемого наступления против Куропаткина, командующими 1-й и 2-й армиями Оку и Куроки была получена из Токио следующая директива:

«Факт, что русский флот может выходить из Порт-Артура, осуществился: перевозка морем продовольствия, потребного для соединений маньчжурских армий, подвергнута опасности, и было бы неосторожным 2-й армии подвигаться севернее Гайчжоу в настоящее время. Ляоянский бой, который должен был произойти до наступления дождей, отложен на период времени после их окончания»{82}.