Чтение онлайн

В пункте 26 «Инструкции для похода и боя» говорится: «Когда я найду, что момент подходит для общей атаки миноносцев, подыму флаг, который означает «миноносцам атаковать», и тогда обе группы сразу бросаются в атаку, не разбирая выгодно это или не выгодно»{60}.

В своих работах С. О. Макаров всегда отводил одно из главнейших мест нравственному элементу в бою. Он писал: «Дело духовной жизни корабля есть дело самой первостепенной важности, и каждый из служащих, начиная от адмирала и кончая матросом, имеет в нем долю участия»{61}. Придавая такое важное значение моральному фактору, Макаров указывал, что еще Петр Великий в свое время говорил: «Храброе сердце и исправное оружие — лучшая защита государства»{62}.

Командующий, прекрасно уяснивший себе, какую огромную роль в бою играет моральное состояние матроса, нашел нужным в «Инструкцию для похода и боя» включить несколько пунктов, казалось бы не относящихся прямо к маневрированию и ведению боя. Эти пункты относились к мерам по поднятию нравственной силы личного состава эскадры.

В инструкции было записано: «Командиры судов должны внушать комендорам, что в их руках поражение неприятеля. Пусть они забудут о себе, сосредоточив все свое внимание на наводку орудий, и приложат все свое старание, чтобы отличиться и разбить врага... Дело офицеров руководить артиллерийским и минным огнем, но они не должны забывать ободрять команду. Команда видит свои потери и не видит потерь неприятеля. О потерях неприятеля надо все время ей напоминать, чтобы команда чувствовала, что ее артиллерийский огонь производит опустошения на неприятельских кораблях»... [62]

Инструкция заканчивалась словами: «Побеждает тот, кто хорошо дерется, не обращая внимания на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь еще больше»{63}.

Макарову, благодаря его исключительной энергии, любви к русскому народу, выдающимся качествам флотоводца, постоянной заботе о подчиненных, часто удавалось поднимать на небывалую высоту моральное состояние команд кораблей. Но он не мог сделать большего в условиях царизма и классовых противоречий между офицерами и матросами. Русский народ не был заинтересован в войне и никакие личные достоинства, личный пример Макарова не могли коренным образом изменить положения. Ратуя за боевой дух матроса, адмирал подходил к решению задачи однобоко, ограниченно. Он — царский адмирал — не мог действовать вне рамок своего времени. Он не понимал, что моральное состояние подчиненных зависит главным образом от классовых взаимоотношений на флоте.

В «Инструкции для похода и боя» были изложены основные положения напечатанного в 1897 г. в журнале «Морской сборник» труда адмирала Макарова «Рассуждения по вопросам морской тактики», проверенные боевым опытом войны, который к этому времени имела Порт-артурская эскадра. В инструкции были по-уставному сформулированы идеи командующего для достижения победы над флотом противника в морском бою.

Активные действия японского флота возобновились в ночь на 22 марта безуспешным нападением миноносцев на русские сторожевые корабли. Макаров предположил, что вслед за миноносцами следует ожидать главные силы и приказал готовить эскадру для выхода в море. Командующий не ошибся. Утром с сигнальной станции Золотой горы донесли о появлении шести броненосцев, шести крейсеров и восьми миноносцев, а немного позже были замечены еще шесть броненосных крейсеров. Макаров немедленно отдал приказ о выходе на внешний рейд, намереваясь под прикрытием береговых батарей принять бой с противником. Через 5 часов все корабли выполнили приказ — это было новым успехом в боевой подготовке эскадры, так как броненосцы вышли на рейд в малую воду.

Выход русских в море разрушил планы Того, рассчитывавшего провести очередную артиллерийскую бомбардировку флота, находящегося в гавани. Но его ожидало еще и другое. Едва только броненосцы «Фуджи» и «Яшима» открыли из-за Ляотешана огонь, как на них обрушились ответные залпы с «Ретвизана» и «Победы». «Фуджи» сразу же был накрыт и понес потери. Броненосцы противника были вынуждены маневрировать, но и это не помогло. Перекидной огонь русских точно корректировался с Ляотешана.

В это время адмирал Макаров, имея флаг на «Петропавловске», вышел в море и завязал перестрелку с противником, [63] вызывая его на бой. Однако адмирал Того не принял вызова, и вскоре весь японский флот скрылся за горизонтом.

После возвращения в базу Макаров обратился к сухопутному командованию, запрашивая, почему во время стрельбы противника по городу молчали береговые батареи. Выяснилось, что они не имели ни бронебойных, ни фугасных снарядов, а стрельба имевшимися чугунными снарядами с уменьшенными зарядами из-за удаленности противника была бы безрезультатной. Адмирал немедленно обратился в Морское министерство с требованием обеспечить крепостную артиллерию бронебойными снарядами. Но все его старания были тщетны, бронебойных снарядов для крепостной артиллерии не доставили, и Макаров был вынужден выдать для береговых батарей 50 снарядов из скудных запасов флота.

Адмирал Того, убедившись, что ему больше не удастся бомбардировать Порт-Артур с моря, в ночь на 27 марта предпринял операцию по закупорке русского флота в гавани. Первая закупорочная операция, предпринятая японцами еще 24 февраля, окончилась полной неудачей для них. Тем не менее, японский командующий решил, учтя опыт, еще раз попытаться добиться успеха. Он не знал, что новый командующий русским флотом приготовил ему много неожиданностей. Макаров приказал затопить при выходе на рейд два парохода, оставив между ними проход для эскадры, чтобы затруднить действия японских транспортов-заградителей. Было усилено ночное дежурство миноносцев, которые при появлении неприятельских кораблей обязывались атаковывать их и не допускать к проходу; в помощь миноносцам были выделены дежурные минные катера; на рейде устроены боны и усилена сторожевая служба паровых катеров.

В ночь на 27 марта прожектора крепости нащупали приближающиеся к рейду четыре парохода-заградителя и миноносцы. Береговые батареи и корабли открыли огонь. После первых выстрелов Макаров прибыл на канонерскую лодку «Бобр», стоявшую в проходе, и в течение нескольких часов руководил действиями по отражению противника. В ночном бою сказалась макаровская выучка. Командир канонерской лодки «Отважный» капитан 2 ранга Лебедев, видя, что нельзя остановить и уничтожить противника только артиллерийским огнем, послал дежурные миноносцы «Сильный» и «Решительный» в атаку. «Сильный», поравнявшись с головным заградителем, поразил его торпедой. Потеряв управление и наполняясь водой, подорванный транспорт изменил курс вправо. В это время на «Сильном» случайно раздался протяжный гудок, который следующие за первым японские заградители приняли за сигнал своего ведущего и повернули за ним. Это предопределило полный провал операции противника. Три его корабля приткнулись у Золотой горы, а четвертый, торпедированный миноносцем «.Решительный», выбросился у Тигрового полуострова. [64]

Макаров тщательно учел опыт отражения заградителей и для безопасности прохода приказал затопить на рейде еще два парохода. Кроме того, для обороны рейда были специально назначены береговые батареи, канонерские лодки и введено дежурство крейсеров, миноносцев и катеров при затопленных пароходах, бонах и минных заграждениях. Все остальные корабли получили совершенно конкретные указания на случай нападения противника. Для охраны рейда была введена в действие специально разработанная инструкция.

После второй неудачи по заблокированию русского флота адмирал Того в течение двух недель не показывался у Порт-Артура. Адмирал Макаров в это время продолжал готовить эскадру для предстоящего генерального сражения, в частности приступил к немедленной замене слабо подготовленных в боевом отношении командиров кораблей наиболее способными и подготовленными. Но этому решительно воспротивился адмирал Алексеев, который во всех мероприятиях, проводившихся Макаровым, видел подрыв своего авторитета и вопреки здравому смыслу буквально игнорировал предложения Макарова, считая свои решения непогрешимыми. Самодур душил все новое. Так было и с заменой командиров кораблей. Только когда Макаров категорически потребовал предоставить ему право отстранять негодных командиров, или в противном случае освободить его от командования, ему удалось сделать кое-какие перемещения: были заменены командир броненосца «Севастополь» и несколько командиров миноносцев, назначен новый командир порта. Большего адмирал сделать не успел.

Особенно беспокоило Макарова состояние крепости и взаимодействие ее сил и средств с флотом. Служебные взаимоотношения командующего флотом с начальником квантунского укрепленного района генерал-лейтенантом Стесселем были неопределенные. В Порт-Артуре находилось два начальника с равными правами, причем сухопутный начальник, вообще невежда в военном деле, не понимал истинного значения флота в происходящей войне и не всегда шел навстречу Макарову{64}.

Предвидя, что во взаимоотношениях командования флота и крепости возникнут разногласия, могущие вредно отразиться на ведении войны, Макаров поставил перед Морским министерством и перед адмиралом Алексеевым вопрос о подчинении крепости командующему флотом, что явилось бы единственно верным решением в создавшейся обстановке.