Оборотень
Шрифт:
Нет больше того адреналина, силы куда-то испарились, голова туманная, все перед глазами плывет. Ноги подкашивает, хватаюсь за железные прутья, чтоб не упасть. Неужели малыши забрали все силы, что были у меня?
Вой звенит в ушах, снова тошнота и бессилие. Медленно стихает вибрация, опять же пытаюсь шагнуть, но падаю. В тот же миг подхватывает Джэксон, берет на руки и вносит во двор. Прижимаюсь к нему лицом, я снова проиграла. Мужской одеколон бьет по обонянию, мутит не выносимо.
– Отпусти! – начинаю вырываться, - Пусти… - успевает спустить и перевернуть лицом к земле.
Рвотные позы идут, но ничего не выходит. Сковывают боли в животе и снова наклоняюсь к земле, но опять же ничего. Джэксон придерживает меня, я сажусь на колени и опираюсь рукой о снова холодную траву, еще минуту назад казалось теплым махровым настилом.
– Алекс, воды быстро! – строгий голос Джэксона за спиной. – Держись, - садиться рядом и собирает волосы, чтоб не мешали.
Алекс протягивает стакан воды, а у меня сил нет голову поднять. Садиться напротив и пытается напоить, как маленького ребенка. Делаю пару глотков, снова выдергивает их обратно, будто организм отказывается что-либо принимать.
– Убери пожалуйста, - с трудом выговариваю. – Оставьте меня в покое, - убираю руку Джэксона, так хочется расплакаться, но и это не получается.
– Мастера изводить! Сами же чуть не убили, – вздохнула Марго и только вижу, как стройные ноги уходят. Я даже знаю, кому она это сказала, а что толку?
Черный и холодный нос пихает меня в щеку, приподнимает мое лицо, чтоб взглянула на него, но сил нет отвечать или гнать. Садиться рядом, продолжая тереться об меня, требуя внимания. С трудом поднимаю руку и кладу ему на шею и валюсь на него, устало опускаю голову на него и прижимаюсь, закрывая глаза. Черный и мягкий волк, обвивает меня, как удав и согревает. Утыкаюсь носом, не смотря на болезненное состояние, вспоминаю первую нашу встречу – точно так же я лежала в его объятьях. Он молчал и грел меня, а я доверчиво прижималась и уснула. Тогда мне казалось, что лучшего друга не найдешь. Сейчас уже жалею, что он превращается в человека. В образе волка, он совершенно другая личность: любящий, преданный, всегда хороший и понимающий друг. Тогда я просто этого не понимала, все хотела увидеть человеком, лучше бы этого никогда не происходило.
Старая волчица остановилась у входа, потупив взгляд на золотистую ручку двери, застыла в рассуждениях. Сколько ещё нужно приложить сил, чтоб дальше равнодушно смотреть на тот цирк, что творят братья? Что выдумают завтра, как будут изводить своими невыносимыми характерами? Любят, но в тоже время толкают в пропасть. Женщина не уверена, что ей жаль своих родных внуков, за то, что снова встряли в любовный треугольник. Скорее девушку, которая стоит между двух огней, любовь которых, словно змеиный яд, каждый глоток смертелен.
– Так! – строго начала Марго, - Жду обоих в гостиной! – уверенно и не оборачиваясь на парней.
– Вообще-то я занят, - Джэксон буркнул тихо, выходя на аллейку. – Да и Робэрто в няньки подался, - мельком кинул взгляд на лежащего на траве волка в обнимку с девушкой.
– Вообще-то это не просьба! – Марго вздернула важно бровь и повернулась, чтоб видеть всех. – Алекс и Лара идут гулять, в течение часа не появляться!
– Ну… - заныла Алекс.
Девушка понимала, что речь пойдет об Эмили и выпроваживали её из-за Лары, чтоб та не чувствовала себя обделенной. Алекс бесило, что после появления в доме рыжей девицы, которую навязывали ей в подруги, стали обделять и не считаться с её мнение на семейных советах, так как она не присутствовала, что очень огорчало молодую волчицу.
– Так не честно… - злобно посмотрела на Марго, давая понять, что это её порядком достало.
– Это не обсуждается! – отрезала строго женщина, игнорируя взгляд Алекс.
– Робэрто хватит валяться! Уложи Эмили в комнату и вниз! – Волк фыркнул в сторону старой волчицы, Алекс туша в себе бурю обиды, зашагала за ворота, не приглашая Лару за собой (сама дойдет!).
– А мне можно сразу плюхнуться в кресло? – брюнет недовольно натянул улыбку и медленно зашагал.
– Нет! Загони свой байк и закрой ворота - ты сегодня никуда не идешь! – окинула всех недовольным взглядом и вошла в дом.
Иногда хочется закрыть глаза и чтоб всё разрешилось само собой, но открыв глаза, боишься ещё раз моргнуть, так как мир меняется не до узнаваемости. Одна ошибка и всё летит к чертям. Одна ложь и людей словно подменили. И если вовремя не остановить этот поезд, то выходить будет негде, пролетит все остановки.
– Если ты насчет Эмили, организм молодой и сильный – отлежится пару часиков и придет в себя. – Джэксон сел на диван и откинулся на спинку.
– Я не об этом, - тихо начала женщина, стоявшая у камина, лицом к портрету покойного мужа. – Ну, хоть свой бред про Тахикардию не начал и на том спасибо, - наконец повернулась и шагнула к столику.
– Пошутить уже нельзя…
– Дошутились уже! – недовольно одернула внука.
Робэрто медленно спускался по лестнице, надевая майку. Он понимал, что их ждет не простой разговор – нравоучения, наставления, упреки или ещё к чему они уже давно привыкли. Но странные чувства не покидали его с ночи, и Лары это никак не касалось. Скорее это его волновало меньше всего, больше настораживали странные отношения между старшим братом и его девушкой - либо очень близки, либо заклятые враги. Может раньше Робэрто отмахивался от накручивающихся мыслей, но с каждым днем, было труднее закрывать глаза на их случайные хитрые взгляды, пустые улыбки и непонятные разговоры, которые явно велись в его отсутствие. А последняя фраза Эмили не переставая звучала в голове: «Джэксон, вернись и хоть раз в жизни поговори со мной, как мужчина!»
– Наконец, - буркнул брат и покосился в сторону. – Колыбельную пел? Или ещё что безумное по наобещал?
– Безумием было… - блондин только успел оскалиться.
– Может прекратите тявкаться?! Как беспородные дворняги! – Марго тут же осалила обоих. – Сколько можно? Ведете себя как эгоистичные, подлые и глупые подростки!
– Да что опять-то не так?! – Робэрто сел в кресло напротив брата. – Не поехала она к родителям, разве не этого все хотели?
– Этого! Но какой ценой?! – Марго обозлилась и начала повышать нервный голос. – Может она не поняла, что с ней произошло или чуть не произошло, но вы-то должны были знать о последствиях! Ты-то врач! – женщина переводит внимание на Джэксона, упрекая. – Доводя её, зля её, обижая её – вы водите малышей из калии! Дети все воспринимают, что она чувствует! Интересно, чтобы ощутили, если бы малыши оборотились в волков прям у неё в животе? Как бы вы потом пререкались после её смерти?
– А они за неё горой, - тихо шепнул Робэрто, потирая плечо. – И силы у них…
– Тебя смотрю, всё это забавляет? – Марго перебила восхищенного блондина.
– Нет! Просто констатирую факт! – тут же оправдался.
- Никак не наиграетесь?! Заперли и ведете себя, как вам заблагорассудиться! Нет никакого уважения к ней, как к личности! Маленькому ребенку сначала дарите игрушку, а потом с пафосом отбираете. А никто из вас не задумался, что она действительно совсем ребенок, хоть и беременная, но ребенок! Один болван пообещал, что отвезет к родителям!
– Я не мог отказать… - буркнул блондин.
– Другой болван, обломал всю малину! – продолжила Марго. – Что нашли игрушку, над которой можно издеваться?! Которой можно крутить, вертеть?! Или что у кого-то есть личная неприязнь к ней? – братья молча переглядывались, понимая к чему ведет старая волчица. – Мне казалось, что мы договорились, что мести больше не будет к этому семейству!
– Да причем здесь это? Кому эта месть нужна?! – возмущенно поднял взгляд брюнет.
– Тогда что ты творишь? – Марго угрожающе перевела взгляд на Джэксона. – Я знаю всё, что твориться в моем доме! Всё! – прошипела сквозь зубы в лицо Джэксону и снова отшагнула. – Худшего отношения к женщине я бы наверно придумать не смогла! И если это не месть, тогда что это может ответишь? – Марго в ожидании ответа, но Джэксон спокойно сидит и пережидает нахлынувшую бурю. Речь конечно же идет о прошедшей ночи. Марго каким-то образом узнала о визите Эмили к Джэксону и кто знает, может знает об их отношениях. – Вы хоть раз обратили внимание на то, как она живет? Что ест? Что одевает? - Переводит требовательный взгляд на Робэрто.