Чтение онлайн

– Кто бы знал, как я устал, – сказал вдруг он. – Я не понимаю, что делать дальше.

Джеральд похлопал его по плечу:

– Знаешь, у нас есть хорошие новости. Президент не оставил нас без внимания. Он идет на переговоры. Это хорошо. А ты раскуксился.

– Но об этом знаем только мы. Большинство людей в этом долбанном корпусе думают, что никто с Земли с нами больше не свяжется.

И тут я подала голос:

– Давайте починим радиосвязь. Она должна тут быть, честное слово. И ты можешь сказать всем людям, что тебе удалось вывести президента на переговоры. И что он станет обговаривать и рассматривать наши условия.

– Радиосвязь? – Волк уцепился за эту идею.

Сейчас он не был похож за загнанного в угол зверя. У него появился какой-то план. Он размышлял, как бы мог использовать радиосвязь, какие выгоды смог бы иметь от нее.

А я продолжала убежать его:

– Людям надо сказать хорошую новость. А то они уже думают бог весть что. Их надо поддержать.

– Поддержать? Их бы всех хорошенько проучить, как следует. Чтобы знали в следующий раз, что со мной шутки плохи.

Я занялась радиосвязью. Раньше в мои обязанности входило включать радио, чтобы в коридорах играла тихая спокойная музыка. Иногда Арнольд Рассел передавал какие-то сообщения по громкой связи, чтобы слышал весь корпус. Настало время восстановить старые традиции.

Я сидела, тыкалась в компьютере и делала вид, что ищу нужные программу и разбираюсь в ней. Но всех моих стараний хватило минут на пять. Радиосвязь работала. Для начала я нашла какую-то песню и поставила ее в плей-лист. Джеральд и Микки сбегали на нижний этаж и послушали, как работает радио. Вернулись они довольные и сказали, что все громко, как в ночном клубе.

И тогда Волк выступил с речью.

Он сказал, что у него есть хорошие новости. Что он связался с президентом и тот согласен выполнять его условия. А потом сделал объявление, что утром бунтовала группа людей, которых они поймали. Сейчас оставшиеся в живых сидят в семьсот девяносто девятой комнате и все желающие могут сходить и потрахать их. Лохи их пустят, так как у них есть на это особое разрешение. Не разрешается передавать пленникам пищу и воду. Разрешается только надрать им задницы и разукрасить морды. И если кто-нибудь захочет тоже выступить против официальной власти, пусть сначала сходит в семьсот девяносто девятую и хорошенько посмотрит: стоит ли.

После этого обращения он включил песню про любовь. А потом от души сказал мне:

– Эх, Сопляк, что бы я без тебя делал?

Слова, которые я совершенно не ожидала от него услышать.

Я не знала, что делают сейчас Лео и Брайен. Можно было предположить, что они договорились с Томом и в нашей команде теперь есть еще один толковый человек. Но, с другой стороны, а вдруг он поведет себя, как Эндрю? Придет и скажет ему, что я готовлю заговор? Разве можно доверять кому-то в этом корпусе?

На обед была лапша быстрого приготовления. Даже Волку. Раньше, помнится, была курица. Я отметила это про себя, но спрашивать ничего не стала.

Кто-то из лохов начал возмущаться:

– Вы что, нас тут за лохов держите? Почему кормите всякой гадостью?

Микки Маус сказал, чтобы тот вел себя тише, если хочет сберечь свою задницу. Тот никак не мог умолкнуть, и Микки пригрозил пристрелить его.

У нас начали кончаться паторны, теперь еда. Что выйдет из строя следующим?

По истине, Земля избрала умную тактику: бросить нас на несколько дней. Говорят, что человечество само себя уничтожает. В обществе преступников это было видно особенно. Мы сами рубили сук, на котором сидели. И сами изобретали быстрейшее уничтожение.

Волк сказал Микки, чтобы тот не тратил патроны на кого попало. Зарвавшемуся просто двинули в нос, и он замолчал на некоторое время.

Лох по имени Лох продолжал выслуживаться. Он сказал, что лапша быстрого приготовления вполне человеческая пища. И спасибо за то, что вообще сыты. Вел себя, как Иисус: показывал смирение с судьбой. Только Иисус действительно это чувствовал, а Лох разыгрывал.

Он рассказал, что ходил в семьсот девяносто девятую и хорошенько оттрахал там всех. И что они заслуживают более сурового наказания, чем придумал им Волк. Он очень хотел польстить ему. Но на Волка не производили впечатления такие дешевые дифирамбы.

Я очень хотела увидеться с Лео и Брайеном. Мне надо было узнать, как там продвигаются дела. Но я не смела уйти с наблюдательного пункта и даже отпроситься у Волка. Я не хотела вызывать подозрений. Я просто надеялась, что когда-нибудь он меня отпустит.

Но время шло, а Волку не приходила в голову такая мысль.

На ужин нам снова принесли лапшу быстрого приготовления. И я решилась спросить:

– Я хочу пойти и посмотреть, как там мои друзья. Боюсь, у них нет даже такой еды.

На самом деле я так не считала. С умением Браейна добывать себе пропитание, он бы не умер с голоду. Тем более, у них сейчас есть выход на нижние этажи. В столовой каторжного отделения должны быть продукты.

– Похвально, что ты заботишься о друзьях, – сказал Волк.

И это был весь его ответ. Я так и не поняла, отпускает он меня или нет. Но если ему что-то кажется тут похвальным, значит, он меня одобряет. Я встала со стула и хотела идти, но Волк прикрикнул на меня:

– Сидеть!

Время шло. Скоро должна была начаться конференция с Землей, а я до сих пор не знала, к чему там ведут Лео и Брайен.

– Волк, мне очень нужно, – сказала я еще раз.

– Твои подружки без тебя не сдохнут.

И я решилась на последний шаг:

– Там не подружки. На самом деле мне нужно проведать врага. Я обещал убить его когда-нибудь.

– Другое дело. Так бы сразу и сказал. А то: «друзья, друзья», – передразнил меня Волк. – Иди.

Лох засмеялся:

– Тебе помочь замочить его? Я могу.

Я не сомневалась, что он может. Но предпочла проигнорировать его слова. Я не знала, как вообще с ним можно разговаривать. С Волком договориться было проще, чем с этим.

Я вышла с наблюдательного пункта. И сразу же спустилась на два этажа ниже, а там побежала по коридору. Первым делом заглянула в свою старую комнату. Там было тихо, как будто бы никого и не было. Я подскочила к шкафу, открыла его. Джонни спал или просто сидел без сознания. Он все еще был связан. Я увидела, как он сдал за последние сутки. Под глазами появились мешки, щеки осунулись. Я даже не подумала о том, что все это время он сидел без еды. Но кормить его было лишней тратой сил и времени. Сейчас более важные задачи.

Я вытащила из кармана две таблетки успокоительного и дала их Джонни. Похоже, тот даже не проснулся от этого. Я проверила ему артерию на шее: она пульсировала. Значит, он был жив. Но кто знает, сколько он еще сможет так продержаться. Том говорил, что было бы гуманнее перерезать ему глотку.

Я прогнала от себя дурные мысли. Опять завязала рот Джонни, проверила на всякий случай все его узлы. На ближайшее время о нем можно забыть.

Я побежала в семьсот четырнадцатую. Распахнула дверь и застыла на пороге. Комната была пуста. Я посмотрела на вентиляционную решетку. Она стояла так, будто бы никогда ее оттуда не убирали. Но под ней красноречиво стоял стол. И на нем весьма неплохо отпечатался чей-то ботинок.

Я сбегала в ванную комнату, намочила полотенце, вернулась и вытерла след. Затем сама залезла на стол, высадила решетку и заглянула внутрь. Как и следовало ожидать, ничего я там не увидела. Только прямо за стеной лежали две веревки: те самые, которые Лео приспособил под подъемный механизм.

Я не знала, то ли поползти за ними, то ли ждать их здесь, то ли вернуться к Волку. Подумала, что если сунусь в вентиляцию, то только испачкаюсь. Где я буду искать их в восьмиэтажном лунном корпусе? Проще найти иголку в стоге сена.