Чтение онлайн

Однако этим дело не кончается. Ни Франсуаза де Роган, ни Жанна д’Альбре не намерены отступать; отныне у них две цели: добиться расторжения брака Немура и заставить признать ребенка законнорожденным. Начинается война нервов. Обостряется былое соперничество между Екатериной Медичи и Жанной д’Альбре, когда начинаются переговоры о помолвке их детей, Маргариты де Валуа и Генриха Наваррского. Разгневанная Жанна, униженная и злопамятная, доведена до отчаяния. Трагедия Варфоломеевской ночи (1572) не оставляет католикам и протестантам шансов на примирение. Франсуаза снова обращается к папе, потом к парламенту – без толку. Она смело продолжает именовать себя герцогиней Немурской, а отец открыто не признает ребенка, «сына девицы де Роган». Из дела начинают исчезать документы, и поговаривают, что они украдены по приказу Немура. Жанна д’Альбре распустила слух, что Немур поспешил со свадьбой, потому что Анна д’Эсте ждет ребенка.

В 1574 году Карл IX заболевает и умирает, процесс унаследовал Генрих III. Он решительно отказывает Франсуазе в удовлетворении ее иска и запрещает ей носить титул «мадам де Немур». Можно представить себе огорчение, которое испытала женщина, пятнадцать лет жизни потратившая на судебные тяжбы и побежденная правом сильного. Но и это не самое страшное. В результате судебных баталий появилась еще одна жертва: внебрачный ребенок. В семилетнем возрасте усилиями Жанны д’Альбре он был отправлен на воспитание в Женеву, где должен был благодаря «доброй и честной дисциплине наладить свою жизнь» и избежать придворных пересудов. Подростком он с жаром присоединяется к делу протестантизма. В двадцать лет он претендует на то, чтобы называться герцогом Женевским, и присваивает себе герб Немура, несмотря на то что этот последний его не признает. Неизвестно, какие чувства двигали этим молодым человеком, оболганным, отвергнутым собственным отцом: незаконнорожденный ребенок, бастард, как говорили в те времена, возлагал ли он ответственность за свою судьбу на мать?

Личность Анри – для нас загадка, но ясно, что он по-прежнему остается в центре борьбы двух кланов. В 1577 году он сражается под знаменами протестантов, попадает в плен и содержится в Ангулеме. Герцог Майеннский, верный Анне д’Эсте, ставшей герцогиней Немурской, отказывается освободить его и противится переговорам о выкупе. Франсуаза боится за жизнь сына: ее ребенок – первенец Немура и, следовательно, его наследник, и смерть молодого человека поставила бы точку в конфликте, длящемся на протяжении двадцати лет. Сознавая необходимость найти наконец решение, Генрих III и Генрих Наваррский, будущий Генрих IV, в относительно мирный момент предлагают сделку: одновременно с освобождением сына король жалует Франсуазе герцогство Лудюнуа, а также содержание ей и ее сыну; в обмен на это она должна отдать документ об обещании Немура жениться на ней.

Проконсультировавшись с советниками, девица де Роган, отныне именуемая мадам де ла Гарнаш (город в Нижнем Пуату), принимает предложение при условии, что имя Роганов и ее чистосердечие будут общепризнаны. Отдавая себя под защиту Генриха III, она соглашается не отречься от статуса супруги господина де Немура, но «развестись», как ей позволяет ее религия. Она утверждает «перед Богом и людьми, что [ее сын] Анри Савойский является ребенком герцога Немурского». Генрих III со своей стороны воздает должное ее чести: «Постановляем, что ее не должно порицать за то, что с ней случилось». Это было косвенное признание искренности Франсуазы.

Анри де Роган, граф Лудюнуа, которого реформаты продолжают называть принцем Женевским, свободен после многих месяцев плена. Но прошлое продолжает влиять на его хаотичную жизнь. Известно, что он попал в тюрьму Шатле за ссору с неким ювелиром. Поступив на службу к Генриху Наваррскому, он захватывает замок Гарнаш, где замкнуто, стараясь соблюдать политический нейтралитет, жила Франсуаза, находящаяся под защитой Генриха III. Она перебирается в Нант. Лишь после смерти герцога Немурского в 1585 году она наконец почувствовала себя свободной и имеющей право выйти замуж. Когда ей было уже за пятьдесят, она дала слово капитану-бретонцу Франсуа Лефелю, сеньору де Гебриану, стать его женой, но, по всей видимости, так никогда и не носила новой фамилии. В 1589 году она возвращается в Гарнаш, где и умирает в 1591 году; несколькими годами позже в полной безвестности умирает ее сын. Жизнь, прошедшая понапрасну, утраченные иллюзии, несчастное невинное дитя. Франсуаза оказалась жертвой неотразимого соблазнителя и жестокой борьбы между католиками и протестантами. Она сражалась за сохранение своего достоинства и чистоты великого имени Роганов; но ей не удалось уберечь сына от падения.

Можно с уверенностью сказать, что судьба галантного кавалера Немура сложилась гораздо лучше. Его повторный брак благосклонно принят семьей герцога де Гиза, сопровождавшего Анну д’Эсте в Анси. Новая герцогиня очень предана супругу и рожает ему двоих детей. Блестящий стратег, Немур становится членом королевского совета. Но беда пришла, откуда не ждали. У него начинаются сильнейшие приступы подагры, он больше не может носить шпагу и подолгу лежит в постели. Вот как безрадостно описывает его королева Марго, супруга Генриха Наваррского: «Господин де Немур так растолстел, он стал совершенно бесформенный». Оставив дела, он удаляется в Турин, в замок Монкальери, где его жена появляется лишь эпизодически. Он производит впечатление не сломленного болезнью человека. Однако он не испытывает ни малейшего сожаления и раскаяния по поводу девушки, жизнь которой разрушил.

Немур – это воплощение придворного эпохи Возрождения: его ведет по жизни честь, честь воина, честь придворного, честь главы герцогского дома, который должен жить на широкую ногу. Но честь – это не мораль. Молодой двор Валуа – это шумное сборище довольно циничных индивидов, которые устанавливают свои собственные правила: свобода нравов, допустимая для мужчин, считается «естественным следствие слабости человеческой натуры», и защищаться от мужчин – дело девиц. Век спустя мадам де Лафайет, вдохновленная Немуром, на его основе создала образ идеального представителя знати в своем романе «Принцесса Клевская».

Сен-Симон более резко описывает несчастья мадемуазель де Роган: «Она понравилась Жаку Савойскому, герцогу Немурскому, а господин де Немур понравился ей. Он был воплощением придворной галантности и рыцарства. Он дал ей обещание жениться, чтобы воспользоваться ею. В результате появился незаконнорожденный сын. Сын, объявленный бастардом, прожил жизнь и умер в безвестности и одиночестве в 1596 году…» Незаконная любовь порождает лишь смерть и одиночество. Согласно кодексу чести Сен-Симона, призывающего помнить об аристократических ценностях, это заслуженное наказание.

Изысканная речь, контроль за жестами, подавление эмоций, завуалированные комплименты: общество XVII века мобилизуется, чтобы предупредить конфликты, расшатывающие отношения между мужчинами и женщинами. Моделью для этой любовной галантности, придуманной в голубой гостиной дворца Рамбуйе, задавшей тон светскому обществу и скрывающей за игровой атмосферой интриги и ревность, может послужить «Гирлянда Юлии» 22 , подаренная возлюбленной «умирающим» (от любви) Шарлем де Монтозье. Но можно ли расстаться, так сказать, галантно? Существуют ли страдания, которые бы не нарушали благопристойность? Три женщины из высшего общества стали предметом пересудов, как в омут бросившись в любовное приключение, что пошатнуло их репутацию: гордая герцогиня Анна де Лонгвиль, вся посвятившая себя дипломатическим обязанностям, становится набожной янсенисткой; Луиза де Лавальер, послушная своему любовнику, который одновременно и ее король, уходит в монастырь; Сидония де Курсель отказывается выходить замуж по расчету и, слушаясь своих инстинктов, сбегает. Гордость, подчинение, бунт – вот три варианта поведения женщин, столкнувшихся с концом любви, на глазах безжалостного двора, признающего правоту мужей. Что же касается мужчин, то они в подобной ситуации ведут себя недоверчиво, безразлично или мстят через суд.

Хаос гражданских войн породил во Франции эпохи Людовика XIII и Регентства атмосферу распущенности и интриг. Многие мужчины влюбляются лишь из тщеславия, супружеская верность становится предметом насмешек, жена – не более чем способ добиться высокого положения в обществе. Представители знати женятся по расчету: граф д’Аркур предлагает руку и сердце той из родственниц кардинала Ришелье, мадемуазель де Поншато или мадемуазель дю Плесси-Шивре, на которую он укажет, говоря: «Я женюсь на вашем титуле!» Невыполненные обещания жениться, тайные браки, похищения невест, бездетные браки или браки, расторгнутые из-за импотенции, подложные доказательства несостоятельности браков: юридически оформленные разводы множатся и с шумом рушат союзы, заключенные в пылу страсти или, напротив, исключительно из соображений материального благополучия. Один из министров Людовика XIII обращается к отправившемуся с миссией в Рим кардиналу де Берюлю с просьбой подумать, «нет ли какой-нибудь возможности прекратить злоупотребления в бракоразводной сфере».

Любовь не подчиняется благородным мотивам, она не слава и не самообладание, она похожа на «опасное море», как говорила об этом мадемуазель де Скюдери в романе «Клелия», и лучше с любовью не связываться. Сдержанная мадам де Лафайет называла любовь «неудобной». Любовная страсть – это жестокий тиран, блаженство любовников опасно для общества. Брак же, осмеянный кое-кем из аристократов, – носитель новой культуры, основанной на воспитании страстей и возрастающей роли нежной интимности: во многих буржуазных домах взаимная зависимость рождает ответственность и становится общим делом, и дружба и нежность оказываются сильнее непостоянства и расставания.