Чтение онлайн

Анна Болейн, юная сестра легкомысленной Марии, появилась в жизни Генриха VIII, по всей вероятности, в 1525 году; ей чуть за двадцать. Ее предок сколотил состояние на торговле галантереей: став лорд-мэром Лондона, он устроил блестящие партии для своих отпрысков, дав им щедрое приданое, а его потомок Томас Болейн женился на сестре герцога Норфолка, укрепив тем самым свое положение; сначала он отправил старшую дочь Марию ко двору Валуа, в свиту сестры Генриха VIII, и дипломатично предложил ее в жены престарелому королю Франции Людовику XII. Репутация Марии Болейн как особы легкомысленной при дворе, где морали уделялось мало внимания, подтвердилась во времена Франциска I; по возвращении в Англию Мария приглянулась Генриху VIII, который в течение недолгого времени делил с ней любовные утехи.

Совсем не такой была Анна Болейн, младшая сестра Марии. Она научилась вести себя при дворе и постигла тонкости французского языка сначала в Бельгии в свите Маргариты Австрийской, потом, когда ее отец стал послом, при дворе Валуа в окружении королевы Клод. Вернувшись в Англию, она была представлена ко двору. Конечно, это не первая красавица королевства, но она умна, остроумна, воспитанна, артистична и упряма; у нее большие карие миндалевидные глаза, тонкие черты лица, черные волосы, обрамляющие длинную шею, стройная фигура. С точки зрения одних, Анна полна очарования, по мнению других – слишком смугла, худа и кривозуба, а на подбородке у нее бородавка, которую она прячет в воротнике, не говоря уж о таком уродстве, как шесть пальцев на одной руке. Она играет на лютне, а речь ее жива и игрива. По правде говоря, главный ее талант – умение разжечь желание. У нее немало поклонников: за ней ухаживает и даже собирается просить руки лорд Перси, придворный аристократ-соблазнитель, но это предложение отклонено семьей – или же Уолси. Анна отметает также ухаживания кузена – поэта Томаса Уайета. Страсть Генриха VIII, надо полагать, разгорелась в 1526 году, и Мария была отправлена в отставку.

В этой страсти зарождаются предпосылки англиканской Реформации, а также ее первая жертва королевской крови – Екатерина. Генриху тридцать пять лет, он все еще крепок и красив, хотя на портрете кисти Гольбейна у него хитроватый взгляд и маленький, крепко сжатый рот. Он пишет Анне сладострастные письма; когда она отсутствует, он страдает: «Сердечко мое, когда вас нет рядом, время тянется так долго. <…> Я так мечтаю оказаться однажды ночью в объятиях любимой и целовать ее прекрасную грудь». Хитрая девица поняла, что отказ лишь удваивает страсть влюбленного и игра ей удалась. По-видимому, начиная с 1527 года король поговаривал о женитьбе. Но для этого придется развестись с Екатериной. У Анны мощная поддержка – во-первых, клан Болейн, во-вторых, сторонники союза с Францией против Испании; вскоре к ним присоединятся видные представители духовенства – например, Кранмер, архиепископ Кентерберийский.

Кто же первым выразил сомнения по поводу легитимности брака короля и Екатерины Арагонской? Генрих VIII изучил Священное Писание и разные канонические вопросы и уже некоторое время подумывает, как все обставить; он даже говорил об этом со своим духовником еще до связи с Анной, примерно в 1522 году; во всяком случае, в 1527 году Уолси получает задание проверить законность брака с точки зрения Книги Левит (18:16 и 20:21); это в высшей степени запутанный вопрос, потому что католическая доктрина – не самая очевидная вещь и мнения кардиналов зачастую расходятся. Почти в то же самое время Генриха начинает смущать «помеха», которую может создать его внебрачная связь с Марией Болейн в деле его женитьбы на сестре Марии Анне, и он задумывается о получении папского разрешения на брак. Уолси быстро сообразил, что пленение папы Клемента VII в Риме – удачное стечение обстоятельств для передачи полномочий понтифика конклаву в Авиньоне, и собирался от имени папы объявить на этом конклаве о ничтожности королевского брака.

Королева еще ничего не знает о том, что замышляется. Узнав же, она оценивает опасность и обращается за помощью и поддержкой к племяннику, могущественному Карлу V, и доверяется легату Кампеджио. Екатерина замужем уже около двадцати лет, она знает жестокость и переменчивый нрав короля. Но на этот раз речь идет о ее чести. В Испании честь имеет абсолютную ценность, превышающую ценность жизни и тем более любви, которая вообще не принимается в расчет в подобной ситуации. Если ее брак будет признан недействительным, она, дочь Изабеллы Католички, окажется всего лишь конкубиной, ее дочь Мария – бастардом, ее замужество – инцестом! И этот позор ей придется нести до самой смерти.

Озадаченный папа Клемент VII тянет время. Он категорически отказывается сделать Уолси папским «вице-регентом», и решение, предложенное канцлером, в расчет не принимается; однако папа соглашается с идеей двух легатов, Уолси и старого кардинала Кампеджио, создать комиссию для изучения просьбы о разрешении на брак, выданном в 1503 году папой Юлием II. В глубине души папа против признания того разрешения недействительным: в самом деле, в противоречии с Книгой Левит, Второзаконие позволяет жениться на бездетной вдове брата – в точности таков казус Генриха VIII, и именно эта интерпретация принимается большинством теологов. К тому же, будучи прагматиком, он не желает гневать императора: французские войска стоят в Неаполе, и с момента разграбления Рима поддержка Карла V крайне важна для него. Но времена изменились: Реформация ползет по Европе, и сторонники признания королевского брака недействительным поговаривают, что раздосадованный Генрих может перейти в лютеранство; до этих пор отношения между папой и Англией были хорошими, но монархия католиков Тюдоров с их деликатными проблемами наследования престола должна оставаться сильной.

18 июня 1529 года под звуки фанфар с большой помпой в доминиканском монастыре Блэкфрайерс в Лондоне начинает заседания суд папских легатов, призванный разобраться в этом деле. Супруги вызваны в суд, Генрих VIII весь в нетерпении. Екатерина бесстрастна: непреклонность ее веры и гордость очевидны; она знает, что любима народом, и тайная страсть короля к шестипалой обольстительнице начинает вызывать скандал. Однако внутренне она сломлена и понимает, что соперница готова на все. Королевская чета сидит на троне, Генрих VIII первым берет слово. Потом Екатерина, встреченная овацией, бросается в ноги королю и начинает душераздирающую речь в свою защиту: «Сир, умоляю вас во имя любви, которая, возможно, была между нами, и во имя любви к Богу. Пусть мне воздастся справедливость. Будьте милосердны к бедной женщине, иностранке, родившейся за морями. <…> Я носила ваших детей, и не моя вина, если Бог захотел призвать их к себе <…> Бог свидетель, отдаваясь вам, я была девушкой. Опровергните это, если я вру <…> Вручаю свою судьбу Богу». Шекспир в подробностях описал эту сцену, воспользовавшись хрониками, опубликованными примерно в 1533 году и признанными достоверными.

Момент очень драматичный. Нетрудно догадаться, чего стоило гордой Екатерине Арагонской вынести на публику подробности своей интимной жизни. Затронута ее честь. Она требует, чтобы ее дело рассматривалось в Риме непредвзятыми судьями. Пока ей не предоставят этого права, она будет хранить молчание. Она поднимается, делает глубокий реверанс и удаляется из зала. Суд ошеломлен. Напрасно ее просят вернуться, она не изменит своей тактики. Когда шок прошел, свидетели со стороны короля начали давать показания. Генрих VIII занял вызывающую позицию: он сознает свою ответственность перед династией и в ее интересах желает иметь сына. Он лицемерно ссылается на Закон Божий: запрет Книги Левит подпадает под право помазанника Божьего, и в этом случае папа не может употребить свою власть, таким образом, булла папы Юлия II не имеет силы; с другой стороны, разрешение на его брак сомнительно ввиду того, что в 1503 году ему было всего двенадцать лет. Король не моргнув глазом вычеркивает двадцать лет совместной жизни. Если в 1510 году его сомнения были в какой-то мере искренними, то теперь он полон цинизма; реакция разозленной любовницы, которой он пишет нежные, ободряющие письма, волнует его сильнее, чем гнев Божий. И коль скоро Карл V разорвал союз с ним, его брак с Екатериной больше не оправдан с точки зрения дипломатии.

Проходит месяц. Кардиналы и богословы ведут жаркие дебаты, но дело не движется. Почти все богословы на стороне Екатерины. В конце июля мандат папских легатов истекает, и процесс застопоривается. Папа не сдается; он не может и не хочет не считаться с императором и отказывается признавать развод. Позиция короля ослабела; после подписания в августе 1529 года «Дамского мира» 17 между Франциском I и Карлом V Англия оказалась в изоляции, и Генрих VIII понимает, что перенос его дела на рассмотрение Римской курии подвергает опасности всю его стратегию, чего он желает избежать любой ценой. В своих провалах он винит кардинала Уолси, политика которого стала бесполезной, и не прощает ему этого. В октябре опальный канцлер обвинен в государственной измене за то, что, будучи англичанином, стал папским легатом. У него изъяли имущество, и от дальнейших мук его избавила только болезнь. Раунд – за кланом Болейн. Канцлером назначен Томас Мор.

Королева больше не выходит из своих покоев; она не появляется на праздниках, но сопровождает короля в торжественных случаях. В глубине души больше не веря в искренность супруга, она пока не теряет веры в правосудие: она может рассчитывать на помощь племянника, возмущенного Карла V, и вручает свою судьбу в руки папы, единственного Викария Божьего, который имеет право судить духовные дела, к коим относится брак. Что же до Анны Болейн, то ее положение весьма незавидно. Страсть короля к ней не стихла, но замужество в очередной раз откладывается, и она начинает роптать.

В дело вступает дипломатия. Порвать с папой? Поначалу Генрих VIII хочет этого избежать и пытается обойти препятствия, мобилизуя всех своих сторонников; первая часть его плана заключается в том, чтобы напугать епископов и церковников – противников развода – угрозами ограничить им привилегии; на следующем этапе он хочет убедить англичан в том, что его развод – дело не папской юстиции, а английской. Недовольство светских лиц расширением юридических полномочий духовенства возникло не вчера, и обстановка сложилась в пользу короля. В начале 1530 года горячую поддержку королю начинает оказывать Кранмер, связанный с Болейнами. Он предлагает королю воспользоваться отсрочкой заседаний папского суда и проконсультироваться в разных университетах – Оксфорде, Кембридже, Париже, Тулузе, Болонье, а также в императорских и протестантских университетах: Кранмер рассчитывает заменить их мнениями папские решения или, по крайней мере, повлиять на них. Специалисты в области канонического права проделывают великолепную работу, те же из них, кто на стороне Рима, испытывают разного рода давление. «Большое дело» оказывается темой международных дебатов; в юридической сфере переосмысливаются теологические и духовные вопросы: стоит ли понимать Священное Писание как «источник вдохновения» или же как «догму»? Может ли папа навязывать «вечные истины»? Реакция папы последовала незамедлительно: в январе 1531 года Рим категорически запретил университетам высказывать свое мнение.