Чтение онлайн

Дан укрепил факел в трещине и расселся на полу, проигнорировав плоский, относительно удобный валун.

– Привал!
– объявил он, не торопясь, однако, доставать флягу или мастерить бутерброд.

Вот он, час истины. Наконец-то пробил. Можно сбросить оковы недомолвок и стать самой собой. Почти. Прежде чем сесть на валун, Ирэн потянулась за поцелуем, но Дан, такой нежный, внимательный и безотказный прошлой ночью, решительно подался назад.

– Давайте для начала выясним, госпожа... Кэссиди, принцесса, Ваше Высочество... или как мне Вас теперь называть?

– Только не на Вы, я же тебя не покупала...
– воспользовавшись замешательством, быстро коснулась губами его губ. Стылый жёсткий валун - не золочёный трон, пред которым иной раз падают ниц даже наместники провинций - высокие ки"саары, поэтому Ирэн спину выпрямила, но забросила ногу на ногу, придав позе лёгкий оттенок небрежности, который правители могут позволить себе лишь в кругу близких друзей.
– Ты догадался об этом до грота, после или в процессе?

– В гроте, когда ты назвала день побега, - Дан легко вернулся к привычной манере общения.
– Сегодня начинается праздник в честь богини Иллады, и кэссиди никто не увидит целую неделю. И не хватится естественно. А женщина, которая будет приносить в храм пищу - это Лемма, верно?

– Я только ей доверяю, как себе.

– Подвох я заметил сразу. Ну не могут простую сури пустить в "муравейник", кем бы ни был её отец... Кстати, это традиционная забава правителей?

– Увы, необходимость. Мы привыкаем к крови, насилию и смерти с юности, так завещал Лезандр Невэмар. Правитель должен оставаться хладнокровным и к чужой боли, и к своей.

– Кхм... Ну у вас и... порядочки...

– Удовольствия я от этого не испытываю, поверь. Что-нибудь ещё тебя надоумило?

– Имя. Ирэн - это сокращение от Иллада Рэя Нэвемар. Придумала бы что-нибудь оригинальнее...

– Это не я придумала, а мама. В детстве, когда мы играли в шпионов на допросе.

– Кхе-кхе, ну у вас и... В общем, сова. Твой кулон. Сова - это птица богини Иллады, а твоя вдобавок коронована.

– Глупо рисковать собой, не имея заступника у сердца. Это всё?

Дан оперся подбородком о кулак и иронично заметил:

– Ага. Кстати, во времена моей юности воспитанные принцессы к дедушкам не приставали.

– А где ты родился?

– В Вышковице. Это в Огневской губернии...

– Откуда мы импортируем красители для тканей?!
– Ирэн прыснула.
– Огнева стала губернским центром пятьдесят шесть лет назад! Врунишка, ты мне не в дедушки, а максимум в отцы годишься!

Дан патетично воздел руки к своду, спровоцировав очередной взрыв смеха.

– Камни, вы слышите это?! Принцесса Коварства заметила в моём глазу крохотную соринку и теперь я, понимаете ли, брехло!

Ирэн смахнула слезинку, только потом сообразив, что руки-то не очень чистые. А-а, плевать в высокую колокольню! Или как там на севере говорят?!

– Надо полагать, ещё сюрпризы будут?

– Безусловно, - Ирэн многозначительно улыбнулась в ответ.
– Что ж, если моя родословная тебя не смущает, может быть, займёмся делом?

– Каким?
– лукаво поинтересовался Дан.

– Например, перекусим и поговорим начистоту. Ничего не имеешь против лососинки?

Дан схватился за живот.

– Картина маслом: "Принцесса и нищий вкушают бутерброды с копчёными дарами Океана"! И, заметь, полное самообслуживание!

Ирэн позволила ему нахохотаться вволю. Искренние эмоции - такая редкость при дворе Кэссаря, что иной раз завораживают.

И сказала вслух то, что последнюю неделю согревало и придавало решимости:

– Нет, Эданэль. Будущая Повелительница и аватар, принесший ей клятву.

Только потом сообразив, что такие сюрпризы лучше преподносить осторожно...

***

Не зря сногсшибательные новости рекомендуют выслушивать сидя. Проглотив потрясение, Дан резко вскочил, увлекая за собой девчонку. Та не закричала, вырваться не пыталась, лишь сжала губы в нитку, да глаза заблестели янтарём.

– И кто же вам рассказал обо мне... Повелительница?

– Никто ничего не рассказывал, - так же холодно процедила Ирэн.
– И пусти, ты мне ломаешь руку.

Перехваченная кисть наливалась краснотой, сквозь тонкую кожу вздулись голубые жгутики вен. Дан спешно разжал пальцы. При этом вдруг почувствовав себя деревенским увальнем, с шальной дури решившим доказать силу ребёнку. Щёки нестерпимо запекло.

– П-прости...

Сбивчивое извинение не устроило наследницу. Она уселась обратно на валун, забросила ногу на ногу и принялась массировать запястье с неторопливым изяществом, демонстративно отвернувшись от Дана. А ему окончательно подурнело. Поднял руку на женщину, которая спасла ему жизнь. Подлец! Негодяй! Грубиян!

– Я... нечаянно, правда.

– Так. Выпей, пока не задымился, - Ирэн протянула флягу.
– И сядь. Я тебя простила, так что самобичевание отставить. Не думала, что клятва так действует на аватар.

– Я тоже, - Дан вытер губы, вернул флягу и плюхнулся рядом с... Повелительницей, мучительно вспоминая, после которой рюмки успел поклясться. Спрашивать не торопился, боясь показаться пустозвоном, разбрасывающимся клятвами направо и налево, как базарная баба - шелухой от семечек.
– Значит, ты вытащила меня ради клятвы? А я-то надеялся на искреннее сострадание и компенсацию за физический и моральный ущерб.

– Не зря надеялся, кстати, - Ирэн потеребила золотой кулон с редким, глубокого сапфирового цвета бриллиантом, украшавшим грудь священной птицы.
– Я тебя спасла, потому что в "муравейнике" допрашивают преступников, и тебе там делать нечего. А о твоей природе узнала уже после, когда ты перекинулся у меня в комнате...

– Я - что?!!

– Конечно, ты был не в том состоянии, чтобы что-нибудь запомнить! Особенно, то, как укусил меня!

– Этого быть не...
– слово застряло в горле. Может, может. Вот почему Ирэн бинтовала руку, а он, дурак, грешил на неумелое обращение с репой. Оу-у-у!

– С такими клыками - вполне!
– радостно возвестила Ирэн.
– Ты мне руку почти насквозь прокусил. Пришлось соврать целителю, что я хотела подрессировать молодого гепарда. Четвертовал крылом кувшин, порвал подушку...

– Ирэн! Первое превращение должны контролировать старшие! Я был не в себе! Я был ранен! Я мог тебя загрызть!

В наступившей тишине отчётливо слышалось сухое потрескивание факелов, далёкий плеск капели, даже мысли, казалось, ворочались с натужным скрежетом. Невозможно-невозможно-невозможно... невозможное возможно. Давно позабылись сны, когда мальчик-полукровка, легко пробежав по коньку крыши, нырял в персиковое небо навстречу восходящему солнцу. Давно привык к собственной неполноценности, давно смирился, а на предложения брата покатать шутливо отговаривался боязнью высоты.