Чтение онлайн

И что-то не сработало, когда план убийства был уже в стадии выполнения. Посол Рейгана по особым поручениям генерал Вернон Уолтерс посетил после этого Сан-Сальвадор с 18 по 20 мая 1984 года и беседовал с д'Обюссоном в американском посольстве в присутствии самого Пикеринга. «Неистового Боба» предупредили, что если заговор будет реализован, то вся ответственность будет возложена на него, и тут же… предложили ему визу в США «в качестве меры, призванной смягчить горечь поражения на выборах».

Весьма показательно, что в то же время американские власти отказались выдать въездные визы женщинам из организации «Комитет матерей сальвадорских политических заключенных и пропавших без вести».

Что же касается шефа «эскадронов смерти», то «Нью-Йорк таймс» отмечала в те дни: «Д'Обюссон — влиятельная фигура, к его словам нужно прислушиваться». А госсекретарь США Шульц в одном из интервью прямо заявил: «Мы считаем, что д'Обюссон в качестве лидера лояльной оппозиции заслуживает нашей поддержки». На торжественном обеде в его честь (допуск гостей производился по специальным пригласительным билетам, в которых было написано, что д'Обюссон являет собой «символ сопротивления коммунизму») место рядом с ним занимал глава американского внешнеполитического ведомства.

Парадокс? Отнюдь нет! В Вашингтоне отлично понимают: что бы ни вытворял неуравновешенный отставной майор, он останется верным слугой империализма США, что он, как говорил президент Рузвельт о никарагуанском диктаторе Сомосе, «хотя и сукин сын, но наш сукин сын», что он духовно ближе им более чем кто-либо из других друзей в Сальвадоре и всегда будет «персоной грата» в правительственных кабинетах и политических салонах США. Что же касается Пикеринга, то его пришлось удалить «от греха подальше» из Сальвадора вскоре после того, как сальвадорские «ультра» снова пригрозили его убить.

Как отмечала «Нью-Йорк таймс», еще посол США в Сальвадоре Дин Хинтон — предшественник Пикеринга — предупреждал: надежда на то, что власть сделает д'Обюссона более гибким и прагматичным, столь же иллюзорна, как расчет на то, что партизаны сложат оружие. Об этом предупреждении, видимо, вспомнили, когда после мая 1984 года Дуарте приступил к исполнению обязанностей президента и «демократизация» Сальвадора по американскому сценарию стала набирать скорость. Д'Обюссон, конечно, не вписывался в этот процесс. Он портил музыку американской пропаганде. Ведь нельзя было представлять себя «ревнителем демократии» и делать ставку в политической игре на «патологического убийцу». Поэтому-то ему вежливо дали понять вашингтонские политики: друзья постоянные нам нужны, но более важны постоянные интересы. И попросту попросили уйти на второй план.

Такая политическая «рокировка» преследовала еще одну цель. Чтобы приуменьшить недовольство в США выявившимися фактами сотрудничества ЦРУ с «эскадронами смерти», администрация решила произвести отвлекающий маневр. Белый дом начал распространять слухи, что «эскадроны смерти» являются порождением одного человека — д'Обюссона и что администрация добивается их ликвидации. Из таких заявлений и намеков следовало, что нужно лишь «удалить» д'Обюссона, чтобы в Сальвадоре все пошло на лад.

Однако д'Обюссон не исчез с политической арены. Он назначен почетным пожизненным председателем партии АРЕНА. Многие сальвадорцы считают, что когда-нибудь он вновь выставит свою кандидатуру на пост президента страны.

Сейчас «неистовый Боб» держится в тени. Говорят, он «решил всего себя посвятить рыболовному бизнесу». Но это ни в коей мере не означает, что «ультра» отстранены от власти. «Сильный человек» режима генерал Видес Касанова, которому армейские друзья д'Обюссона помогли стать министром обороны и государственной безопасности, известный своими связями с «эскадронами смерти», не забывает своего друга и, если будет необходимо, всегда вызволит его из «политического небытия».

Следует учитывать и то, что д'Обюссон тесно связан с высшим армейским командованием. Ныне офицеры, вместе с которыми он выпускался из Высшей военной школы Сальвадора, занимают ключевые посты в четырех из шести бригад вооруженных сил. Среди них выделяется Сигфридо Очоа, его личный друг.

2 декабря 1980 года днем из аэропорта сальвадорской столицы выехал автомобиль. В нем находились три американские монахини и миссионерка. Живыми их больше никто не видел. Автомобиль нашли сгоревшим у обочины дороги.

Четырех женщин убили поздно вечером в тот же день. Крестьяне обнаружили их трупы со следами жестоких пыток на следующий день недалеко от аэропорта. Их опознали. Убитые — Дороти Казел, 41 года, из Кливленда, монахиня ордена урсулинок; Ита Форд, 40 лет, Маура Кларе, 48 лет, из города Нью-Йорка и Джин Доновен, 27 лет, из Кливленда. Они находились в Сальвадоре, чтобы помогать крестьянам, бегущим из сельских районов от карателей. Казел и Доновен работали в миссии, находящейся в городе Ла-Либертаде, примерно в 30 милях западнее Сан-Сальвадора. Они обучали детей и взрослых и руководили программой питания беременных женщин. После того как трупы убитых были обнаружены, их похоронили в братской могиле вместе с неизвестными жертвами насильственных действий.

Несмотря на то что представители сальвадорских сил безопасности увидели убитых американок еще 3 декабря и наблюдали за церемонией похорон, сведения о местонахождении трупов в редакциях газет были получены только на следующий день, да и то не из правительственных источников. Местные власти сознательно не уведомили вышестоящие инстанции о совершенном преступлении. Они предприняли явную попытку скрыть эти смерти. Впоследствии посол США в Сальвадоре Уайт сказал, что он получил информацию, указывающую на то, что сальвадорская национальная гвардия и местные политические деятели знали о местонахождении тел убитых американок за день до того, как их нашли.

Затем трупы женщин в присутствии репортеров, крестьян и американского посла были извлечены из могилы, выкопанной около грунтовой дороги примерно в 30 милях южнее столицы. «Они помогали людям, и это стоило им жизни», — сказала монахиня, одна из подруг убитых, которая, стоя на коленях, молилась около могилы. Оказавшийся рядом репортер слышал, как явно вне себя посол Уайт заявил: «На этот раз они не вывернутся. Не получится». Выступая потом на официальном обеде у местных предпринимателей, он прямо обвинил присутствовавших в том, что они заплатили убийцам.

Как же реагировали на случившееся в Вашингтоне? Представитель госдепартамента Трэттнер сообщил, что администрация «потрясена этим жестоким убийством. Хотя у администрации нет четкого представления о том, что произошло, поступающие сообщения о причастности к этому службы безопасности страны вызывают большую озабоченность», — заявил он и отметил: «Впредь до получения соответствующих разъяснений о трагическом инциденте администрация приняла решение приостановить оказание Сальвадору всей экономической и военной помощи».

Видя, что события принимают нежелательный оборот, сальвадорские власти тоже сочли необходимым «выразить свое отношение к происшедшему». Поздно вечером 5 декабря министр обороны Сальвадора опубликовал заявление, осуждающее «это варварское и бессмысленное убийство», и обещал, что военные сделают все, что могут, чтобы найти убийц.

В Вашингтоне же, предвидя, какое возмущение американской общественности вызовет убийство четырех американок, наспех сформировали из сотрудников госдепартамента комиссию во главе с помощником госсекретаря по межамериканским делам Уильямом Боудлером. С 6 по 9 декабря комиссия Боудлера «поработала» в Сальвадоре. Затем все разыграли как по нотам. Был подготовлен соответствующий доклад. В нем отмечалось прежде всего, что «никаких улик, которые могли бы навести на мысль о причастности к этим убийствам высокопоставленных сальвадорских руководителей, нет». Да и вообще, по словам комиссии, не было обнаружено никаких непосредственных улик, позволяющих судить о том, на ком именно лежит вина за это преступление. Как потом выяснилось, комиссия располагала уже тогда некоторой информацией о причастности к преступлению сальвадорских сил безопасности.