Чтение онлайн

Судье было откровенно скучно, она давно знала Саблина, еще с тех пор, как он работал в гистологии, вскрывал трупы, участвовал в комиссионных экспертизах по «медицинским» делам и давал показания в гражданском процессе в качестве эксперта. Сергей понимал, что она ему сочувствует, но сделать ничего не может: процесс нужно вести по всем правилам, слушание дела нельзя сокращать, так что всем придется помучиться. В итоге было вынесено решение: в удовлетворении исковых требований гражданки Рыковой к Северогорскому Бюро судебно-медицинской экспертизы и Северогорскому предприятию «Ритуал» отказать.

Жаль было потраченного на судебное заседание времени. И Саблин, решив, что день все равно пропал, неожиданно для себя пригласил директора похоронной службы посидеть где-нибудь «за рюмкой чаю». Тот сразу же согласился, сверкнув улыбкой. Они были знакомы ровно столько, сколько Виктор Павлович Лаврик возглавлял похоронную службу Северогорска, то есть три последних года. Контора Лаврика находилась рядом с территорией кладбища, но он частенько заглядывал в Бюро, когда нужно было решать вопросы с транспортировкой усопших или с какими-нибудь особыми услугами, оказать которые могли только работники морга, но о которой просили почему-то именно похоронную службу. Вероятно, родственники умерших, желая, чтобы их близкий выглядел на своем последнем пути максимально достойно, считали внешний вид покойного такой же заботой «Ритуала», как и гроб, и венки, и прочие аксессуары. Идти в морг они боялись, и Лаврику то и дело приходилось выступать в роли посредника. Хотя Саблин подозревал, что роль эта весьма неплохо оплачивалась, но считал, что это не его дело. Главное, чтобы в морге был порядок и чтобы санитары и врачи, подрабатывающие в свободное время в «Ритуале», не забывали о своих прямых обязанностях и проводили бальзамацию, гримирование, а в некоторых случаях — и полную реставрацию лица по фотографии, не в свое рабочее время.

Одним словом, знакомство Сергея Саблина с Виктором Лавриком было скорее шапочным, кроме мимолетных встреч в здании Бюро судмедэкспертизы они сталкивались разве что на общегородских мероприятиях или на совещаниях в администрации, однако сегодня, после окончания двухдневного муторного судебного заседания, Саблин, сам не зная зачем, решил пообщаться с директором похоронной службы. Они зашли в какой-то бар неподалеку от суда и взяли по три кружки пива, заказав в качестве закуски ломтики вяленой оленины. Виктор оказался собеседником легким и, главное, любознательным, он забросал Сергея вопросами, касающимися экспертизы, дав ему возможность расправить крылья и щедро делиться знаниями и опытом. До того, как стать директором «Ритуала», Лаврик несколько лет был заместителем прежнего директора, то есть покойников повидал немало, в том числе и тех, которые подвергались экспертизе. Вот они-то и интересовали его в первую очередь.

— А вот если человека убили каким-то предметом сложной конфигурации, вы можете определить, что это был за предмет? А как вы это определяете? А насколько точно вы можете утверждать? А какова вероятность ошибки? А как следствие относится к вашим заключениям? А как относится к ним суд?

И Сергей с удовольствием, попивая неплохое бочковое пиво, рассказывал о том, как по морфологическим особенностям повреждений устанавливаются конструктивные особенности повреждающего предмета, каков механизм возникновения на коже целого комплекса разнообразных повреждений, как проводятся эксперименты на биоманекенах… При этом слове брови Лаврика взлетели почти к самой линии роста волос.

— Биоманекены? Это что, специальные приспособления? Из чего? Из резины? Из пластика?

Он обладал удивительной способностью сыпать вопросами, не дожидаясь ответа, но при этом ни одного своего вопроса он не забывал и не успокаивался, пока не получал подробнейшего ответа на каждый из них. Вообще-то про биоманекены Сергей распространяться не хотел — уж больно сомнительная тема с точки зрения этики, но коль уж зашел такой разговор… Да и настроение хреновое… Да и пиво хорошее…

— Биоманекены — это трупы, — пояснил он, — невостребованные трупы. Умершие, у которых никого нет и которые никому оказались не нужны. Так называемые безродные. Мы их в вашу службу и отдаем для захоронения за государственный счет.

— Ну да, — кивнул с готовностью Лаврик, — я ваших безродных хороню, но мне и в голову не приходило, что вы их как-то используете. Я же их не рассматриваю, их санитары обмывают и одевают, а я только организовываю процесс.

— А вот если бы вы их обмывали и одевали, то сразу увидели бы следы нашей работы. Грех, конечно, но выхода у нас нет. Есть труп с ножевыми ранениями. И есть пять разных ножей, изъятых у одного или нескольких подозреваемых. И перед экспертами ставится вопрос: могли ли повреждения на теле потерпевшего быть причинены одним из представленных ножей? Ну и как мы должны отвечать? Естественно, нам нужно человеческое тело, чтобы провести эксперименты со всеми этими ножами и исследовать оставленные ими следы. А где ж взять такое тело? Вот и пользуемся невостребованными трупами. Разумеется, у федерального законодательства есть свое мнение на этот счет, но нам приходится законы как-то обходить, пока наука не придумает, как нам экспертизу проводить. Нарушаем понемногу. А что поделать?

Лаврик, казалось, остался полностью удовлетворен полученными разъяснениями, и разговор плавно переключился на способы умерщвления людей. Здесь Сергею тоже было что порассказать. Особенно Виктор интересовался проблемой отравлений: чем можно отравиться, как рассчитать дозу, какие вещества убивают наверняка, а применение каких смерти не гарантирует.

— Да чем только не травятся! Стараются, как правило, в первую очередь пользоваться антидепрессантами, нейролептиками и транквилизаторами. В быту чаще случаются отравления гипотензивными препаратами…

— Какими? — нетерпеливо перебил его Лаврик. — Если можно, для меня — попроще, как для тупого, я же все-таки не медик.

И рассмеялся чуть виновато, но задорно. Саблин не удержался и тоже улыбнулся в ответ. Ладно, он постарается не использовать медицинские термины, хотя для него это и непросто. Весь круг общения состоит из медиков, которым ничего растолковывать не нужно. Исключение составляют только Макс да Петька Чума, но с ними Сергей и не ведет разговоров на профессиональные темы. Ну, еще Ванда Мерцальская, странноватая подружка Ольги, но с ней контактирует в основном сама Ольга.

— Препаратами для снижения артериального давления, — пояснил он Лаврику. — Жаропонижающими травятся — амидопирином, аспирином, парацетамолом. Спазмолитиками тоже не брезгуют, но-шпой частенько балуются.

— Но-шпой? — искренне удивился Виктор. — Я думал, но-шпу надо принимать, когда живот болит. А ты говоришь… Как там? Спазмолитики?

— Ну да, препараты, снимающие спазм гладкой мускулатуры.

— И что, прямо насмерть? Но-шпой? — Лаврик все еще не верил.

— Прямо насмерть, — подтвердил Саблин. — Сердечные гликозиды тоже пользуются популярностью, они ведь почти в каждой семье есть, если там пожилые люди. Но курьезы тоже случаются, особенно когда человек хочет не из жизни уйти, а близких попугать. Демонстративные суицидальные попытки. Одна милая барышня такую попытку устроила при помощи поливитаминов. Представляешь? Съела их немыслимое количество, отравилась, конечно, но не смертельно. А одна дамочка очень страдала от сексуальной активности мужа на стороне и решила напоить его бромом, чтобы утихомирился. Наслушалась, дурочка, всяких бредней о том, что бром якобы снижает потенцию, и сыпанула благоверному в суп-харчо, от души так, щедрой рукой сыпанула. Непонятно, чего хотела: то ли на тот свет отправить, то ли импотентом сделать, но ни то, ни другое у нее не получилось. И ноотропы, и антигипоксанты… Прости, — спохватился Сергей, — препараты для улучшения мозгового кровообращения и повышающие устойчивость мозга к кислородному голоданию тоже в ход идут, и тоже без летального исхода.

— Нет, без летального исхода — это не мое, — покачал головой директор похоронной службы, — ты мне расскажи про отравления со смертельным исходом. Я же все-таки похоронщик, а не врач «Скорой помощи».

— Со смертельным… Ох, Витя, да чего только не применяют! Даже препараты, которые при бронхите прописывают, отхаркивающие. Вот это уже смертельно. А уж кроме таблеток — набор самый широкий. Ты не поверишь: марганцовкой травятся! Антисептиками тоже. А уж химией, используемой в быту и на производстве, травятся — вообще караул! И средствами для борьбы с крысами и мышами, и средствами от комаров и летучей пакости, и средствами от глистов, и средствами для дезинфекции. Но это еще ладно! А вот как тебе «Бисмарк коричневый?»

Лаврик вытаращил глаза и странно дернул головой, как будто испугался, что глаза могут выпасть наружу, и попытался резким движением вернуть их на место.

— Бисмарк? Отто? Железный канцлер?

— Нет, Витя, Отто Бисмарк, конечно, вряд ли был приятным на вкус, хотя никто, кажется, и не пробовал, но речь в данном случае не о нем. «Бисмарк коричневый» — это такой краситель типа морилки. Одно название чего стоит! Таким и отравиться не стыдно, не то что поливитаминками или бромом.

Лаврик расхохотался.