Оборванные нити. Том 3
Шрифт:
Он успел до объявления посадки на рейс скачать все, что нашел, и в самолете немедленно приступил к чтению. Четыре часа пролетели незаметно, и к прибытию в Северогорск Сергей Саблин уже кое-что знал.
Из научных материалов стало понятно, что рицин состоит из естественных белков, получаемых из растений касторовых бобов. Молекула рицина состоит из двух основных частей: одна выступает в качестве «оружия», а другая — для маскировки. Маскировочная часть делает так, что клетки пропускают в себя молекулу рицина, не распознавая в ней врага и принимая за «друга». А уж когда молекула проникла в клетку, она отключает маскировку и включает «оружие». Рицин блокирует механизмы, которые создают белки, необходимые для жизнедеятельности организма. Без этих белков клетки умирают. В результате под действием рицина органы перестают функционировать. При употреблении в пищу рицин вызывает тяжелый гастроэнтерит и кровотечение, затем перестают работать печень, селезенка и почки. А вот если его вдохнуть, то симптомы будут уже другими: слабость, лихорадка, кашель, отек легких и дыхательная недостаточность.
Очень похоже, что Рустама Кудиярова отравили рицином, попавшим в пищу. Но зачем? Кто и каким образом мог это сделать?
Еще один материал показался Сергею тоже весьма любопытным.
«Как убить зонтиком?»
Нет человека, который не знал бы, что такое касторка. Ее получают из бобов клещевины, по-украински — рицины. Это незаурядное растение в последние годы стало модным и часто украшает наши парки и ботанические сады. Когда-то жмых после выжимки касторового масла просто выкидывали. Но потом обнаружили, что в нем содержится смертельно опасный токсин рицин.
Рицин можно производить на обычных фармацевтических заводах или даже в небольших лабораториях. В распоряжении «Аль-Каиды» есть, по меньшей мере, шесть лабораторий, пригодных для производства рицина, причем половина из них, по утверждению Корреспондент. net, закуплена на Украине.
Если показать любому химику или фармацевту инструкцию по приготовлению рицина, он только недоуменно пожмет плечами, мол, стоит ли говорить о такой ерунде. Тем не менее, всего лишь восемь граммов этой ерунды, изготовленной при помощи «оборудования», имеющегося в любой кухне и с применением «реактивов», купленных в хозяйственном магазине, способны превратить кубометр воды в смертельно опасный яд.
Ни одно издательство (кроме террористических) не возьмется опубликовать эти «рецепты», и правильно сделает. Страшно подумать, что могут натворить пытливые умы «юных химиков». По себе помню, как, будучи школьником, из чистого любопытства синтезировал на кухне всякие гадости от нитроглицерина до цианистого калия. А рицин — пострашнее.
Впервые рицин был выделен еще в XIX веке доктором Дерптского университета Германом Штильмарком, он и дал ему это название. Но тогда и в голову никому не могла прийти мысль травить им людей, тем более применять его в химической войне. Эта «светлая мысль» пришла в голову советским «ученым» уже в 30-х годах, когда они в тесном сотрудничестве с будущими палачами немецких концлагерей разрабатывали новые средства умерщвления.
Смерть наступает не сразу. Это доказано многочисленными «опытами» над заключенными ГУЛАГа. Человек, в зависимости от дозы, умирает в страшных мучениях через 2–14 дней. Причем первые два дня он может и не знать, что он уже мертвец. Затем начинается рвота, кровавый понос, удушье и смерть.
Смерть от рицина неминуема. Правда, в печати проскальзывали сведения о том, что в Техасском университете найдено противоядие от этой «касторки», но, похоже, приготовить его в достаточных количествах намного сложнее, чем сам рицин.
Доза, вызывающая летальный исход, по крайней мере половины отравленных, составляет около четырех милионных долей грамма на 1 кг веса человека. Это в 20 раз опаснее яда гадюки, в 100 раз хуже стрихнина, в 200 раз смертельнее синильной кислоты. Но это только в общем случае. Тут многое зависит от способа введения яда и его разновидности. Дело в том, что, как и витамины, рицины бывают А, В, С и так далее. И по токсичности некоторые из них смертоноснее в десятки, если не в сотни тысяч раз. А ведь даже самые безобидные способны убить.
Во время Второй мировой войны бомбы с рицином разрабатывали и Великобритания и Германия, но ни одна из сторон не решилась использовать это оружие.
В 1978 году болгарские спецслужбы использовали рицин для убийства писателя-диссидента Георгия Маркова за его контакты с редакцией «Радио Свобода» и Би-би-си. Почти как в известной кинокомедии он был убит то ли уколом зонтика, то ли выстрелом из него: проникшая в тело микрокапсула с рицином растаяла, и Марков скончался четыре дня спустя. Кстати, зонтик был разработан в Советском Союзе.
Нынче рицин взяли на вооружение террористы. В 90-х годах он был найден в Ираке. В 1998 году крупные запасы рицина из арсенала Саддама Хусейна были уничтожены при налете на промышленный центр в Фаллудже. Однако сейчас этот завод восстановлен и работает. В 2001 году инструкции по приготовлению рицина были обнаружены в Афганистане и Чечне.
Опасайтесь террористов с зонтиками!
О смерти болгарского диссидента Маркова тоже нашлись более подробные сведения. Ему рицин был введен подкожно, и клиника отличалась определенным своеобразием. Он плохо себя почувствовал уже через сутки после получения укола зонтиком, через двое суток состояние его ухудшилось настолько, что его госпитализировали, но допросить подробно не сумели — журналист потерял сознание. Скончался он на третьи сутки после отравления. Проводивший вскрытие патологоанатом не сумел установить причину смерти Маркова. Образцы пораженной ткани были направлены на экспертизу в специальные лаборатории Скотленд-Ярда и Министерства обороны Великобритании, но результаты исследований в тот момент засекретили. Спустя много лет при расследовании обстоятельств убийства Георгия Маркова все-таки прозвучало слово «рицин», но оно не было связано с результатами лабораторных исследований. О рицине заговорил кто-то из осведомленных лиц.
Также в Интернете нашлось упоминание об автореферате кандидатской диссертации о методах выявления рицина. Фамилия автора показалась Сергею знакомой, и он тут же сообразил, что это имя было одним из трех, стоявших под полученным им сегодня заключением.
И что теперь со всем этим делать? Организация, в которой проводилось исследование, более чем серьезная, и ставить под сомнение результат у него нет никаких оснований. Но этот результат никак не использовать. Исследование было неофициальным, организовано по собственной инициативе Саблина и им же оплачено. Причем оплачено не через кассу и не в соответствии с вывешенным на стене прейскурантом, а наличными «в конвертике». Ведомственными приказами эксперту категорически запрещается самостоятельно собирать материалы для экспертизы, он имеет право использовать только то, что ему предоставило следствие. Поэтому вся деятельность Сергея по выявлению отравляющего вещества, убившего Рустама Кудиярова, была, мягко говоря, незаконной. Но даже если бы право собирать дополнительные материалы у эксперта было, полученное заключение все равно никуда в данном случае не пристегнуть. Что он может предоставить правоохранительным органам? Заключение о смерти каких-то симпатичных крыс и пушистых хомячков от отравления рицином? Ну, и какое отношение эта бумажка имеет к смерти Кудиярова? Для того чтобы следствие имело возможность убедиться в причинах смерти взрывника, необходимо вынесение постановления о проведении химико-токсикологической экспертизы, причем экспертизу следует назначить именно в том учреждении, которое располагает необходимым научным и техническим потенциалом для проведения такого рода исследований. Тогда сотрудников лаборатории, которым будет поручено исследование, официально признают экспертами и возьмут с них подписку о том, что они осведомлены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Только при соблюдении всех этих формальностей слово «рицин» будет что-то значить для следствия.
ГЛАВА 3
Уезжая в отпуск, Саблин, как и оба предыдущих раза, оставил Юрия Альбертовича Вихлянцева исполнять обязанности начальника Бюро. Конечно, заведующий отделением освидетельствования «живых лиц» не был полностью безупречен в этой роли, в первый раз не проверял акты, во второй — не сориентировался вовремя в ситуации с трупом старика Рыкова, но это были промахи вполне простительные. Сергей сам забыл сказать ему о необходимости контролировать работу экспертов, а уж что касается Рыкова, то сообразить, что к чему и как нужно действовать, мог только танатолог. Так что в принципе больших претензий к Юрию Альбертовичу у Саблина не было. Более того, он показал себя с самой хорошей стороны не только как организатор работы на амбулаторном приеме, но и как судебно-медицинский эксперт. Расположение Сергея он завоевал, когда однажды позвонил ему и спросил, нет ли у того хороших контактов в среде милицейских криминалистов.
— А что случилось? — удивился тогда Саблин. — Зачем вам хорошие контакты? Вы — должностное лицо, вы имеете право контактировать с кем угодно.
— Да нет, Сергей Михайлович, у меня такое дело… Не должностное. Понимаете, мне нужно провести освидетельствование афроамериканца.
— И что? — не понял Сергей. — Без милицейских криминалистов никак не освидетельствуете?
— В том-то и дело. У них должны быть специальные лампы, а у нас их нет. У меня потерпевший чернокожий, как я на нем кровоподтеки буду считать и измерять? Я же их не вижу. Я вообще-то даже растерялся, когда его менты привезли, он какой-то журналист, делает цикл материалов о разных географических зонах, вот и на Крайний Север приехал. А наше местное хулиганье себя показало в лучшем виде. Избили и ограбили. Я посмотрел и ахнул: ничего не вижу! И вспомнил, что читал в специальной литературе о такой проблеме. Там как раз и советуют применять лампы. А у нас их нет.
Сергей долго смеялся, потом позвонил криминалистам, которых за многие годы дежурства в следственно-оперативных группах успел хорошо узнать, и лампу Вихлянцеву, конечно же, дали. А Саблин сделал вывод о том, что Юрий Альбертович интересуется научной литературой по своей специальности, и это существенно прибавило ему очков в глазах начальника Бюро. Сергей любил и уважал только тех, кто любил и уважал свою работу, а Вихлянцев, что очевидно, был из числа таких людей. Пожалуй, еще немного — и можно будет представлять его к назначению на должность заместителя начальника.
В этот раз, отбывая в Москву, Сергей не поленился и устроил исполняющему обязанности «курс молодого бойца», заставив записать под диктовку все обязанности, которые нужно непременно выполнять, и все дела, которые за предстоящий период нужно не забыть сделать или проконтролировать.
Едва Саблин появился в Бюро после отпуска, Юрий Альбертович явился с докладом. Саблину понравилось, что у него все было записано, а документы разложены по папкам с надписями. По словам Вихлянцева выходило, что за время отсутствия начальника в Бюро все было спокойно, работа выполнялась в срок, перебоев с расходными материалами не было, никаких ЧП не произошло. «Вот мама порадовалась бы, — язвительно подумал Сергей. — То-то она меня корила, что стоит мне оказаться за порогом — и вся работа разваливается. Ничего у меня не разваливается, все налажено и действует бесперебойно».
— Вы акты и заключения проверяли? — спросил он будущего заместителя.
— Да, конечно, — кивнул Вихлянцев. — Всё как вы велели.
Поблагодарив Юрия Альбертовича, Сергей отпустил его в поликлинику вести амбулаторный прием, а сам попросил Светлану принести ему вторые экземпляры актов и заключений, выполненных в Бюро за время его отсутствия и направленных в правоохранительные органы. Действительно, на каждом титульном листе стояла дата проверки и подпись Вихлянцева. Молодец, Юрий Альбертович!
Он вернул папку со вторыми экземплярами секретарю и собрался было сходить в танатологию к Сумароковой, но Светлана остановила его странным вопросом:
— Вы уже возвращаете акты? Что, смотреть сами не будете?
Что-то в ее голосе насторожило Саблина. Он остановился и вопросительно посмотрел на нее.
— А вы считаете, что нужно?
Та глядела пристально своими ярко-изумрудными глазами, губы подрагивали в сдерживаемой усмешке.
— Я не имею права давать вам советы, но на вашем месте я бы посмотрела.
— Почему?
— Потому что Юрий Альбертович их вообще не читал. Он их только подписывал.
— С чего вы это взяли?
— А я время понимаю. — Она все-таки не выдержала и усмехнулась. — Меня, знаете ли, в раннем детстве мама научила на часы смотреть и в стрелках и циферблате разбираться. И я понимаю, что если человеку приносят на подпись акт на десяти страницах, а через три минуты этот акт уже подписан, то крайне маловероятно, что его читали. Или вы считаете по-другому? Я же помню, сколько времени нужно вам, чтобы прочитать акт или заключение от корки до корки. Или у нашего Юрия Альбертовича особые способности к быстрому чтению?