Чтение онлайн

Саблин внимательно смотрел на Светлану. Ей уже за сорок. Всю жизнь она сидит в этой приемной, за этим столом, печатает то, что ей поручают, ведет делопроизводство, заполняет контрольные карточки, в качестве кадровика занимается личными делами сотрудников, заваривает для начальника и его посетителей чай и кофе, занимается йогой, выходит замуж и разводится… Что еще он знает о ней? Да ничего! Ему даже в голову никогда не приходило поинтересоваться, кто у нее муж или почему у нее до сих пор нет детей. А между тем эта женщина, почти его ровесница, знает о работе судебно-медицинских экспертов чуть ли не больше его самого, начальника этих самых экспертов. Она предана Бюро, она знает здесь всех и каждого, она наблюдательна и умна, она расторопна и исполнительна. Одним словом, она такая, каких не бывает. И почему он до сих пор пренебрегал возможностью прибегать к ее помощи? Неужели Ольга права и он действительно высокомерный сноб, который полагает человека без высшего образования не ровней себе, такому умному и грамотному?

— Света, — неожиданно произнес он, — у вас удивительно зеленые глаза. Я таких ни у кого никогда не встречал.

Она рассмеялась и тряхнула головой, при этом длинная челка упала на глаза, совершенно закрыв их.

— Это цветные контактные линзы, — призналась она. — У меня сильная близорукость. Разве вы не знали?

«Разве вы не знали?» Вот в том-то и дело, что не знал. Он вообще ничего ни о ком не знает. Он ничем и никем не интересуется, кроме своей работы судебного медика. Ему на все наплевать.

— Давайте мне папку, я посмотрю все акты и заключения сам, — решительно сказал он. — Чайку мне заварите, пожалуйста.

Поход в танатологию откладывался, Сергей вернулся в кабинет и принялся за чтение документов, прихлебывая крепкий сладкий чай с лимоном. Уже через полчаса ему стало понятно, что Вихлянцев эти документы действительно не читал. Во всяком случае, ни один уважающий себя специалист в области судебной медицины документы такого качества не завизировал бы. Нет, разумеется, далеко не все акты и заключения были с недостатками, но попадались и такие явные огрехи, которые просто невозможно было не заметить, если взять на себя труд прочесть документы хотя бы по диагонали. Если бы Сумарокова их просмотрела, она бы все это увидела, но Саблин давно уже завел порядок, в соответствии с которым на второй уровень контроля — контроль со стороны заведующих отделениями — поступали обычные рутинные случаи, скоропостижные смерти, побои на бытовой почве, то есть исследования в рамках доследственных проверок. Что же касается экспертиз, назначенных следствием, то их Сергей всегда проверял сам независимо от того, касались они трупов или живых лиц. И уезжая в отпуск, он ничего не изменил в этом порядке и не поручил Изабелле Савельевне тщательно контролировать работу танатологов по всем случаям без исключения. А коль специального указания не было, все решили, что эту часть своей работы начальник Бюро полностью передоверил Вихлянцеву на время своего отсутствия, поэтому заведующая отделением экспертизы трупов с чистой совестью передавала заключения на третий уровень контроля, то есть руководству в лице исполняющего обязанности начальника Бюро. Ну что ж, Саблин, опять получается, что ты виноват? Не дал указание, не подумал как следует, не все учел? Мысль оказалась болезненно непереносимой, и почему-то в памяти вдруг всплыли слова Ольги о том, что ему противопоказано испытывать чувство вины. Что она имела в виду? Почему противопоказано? И вообще, какое может быть чувство вины, если люди отказываются думать и принимать самостоятельные решения? Да, он не сказал, да, он не поручил, ну а сами-то что, не сообразили? Тоже мне, сотрудники с высшим образованием!

Но здесь уже ничего нельзя было исправить, акты и заключения ушли из Бюро в те органы, которые назначали исследования и экспертизы. А вот то, что из Бюро еще не ушло, следовало немедленно проверить. Саблин позвонил в регистратуру и попросил принести ему сданные для отправки акты и заключения. Их оказалось немного — документы из Бюро уходили обычно вовремя, не залеживались. Взяв первый же акт судебно-медицинского исследования, он с трудом справился с охватившей его яростью. Ну нельзя же так! Ставить причиной смерти первое, что приходит в голову из более или менее подходящего к обстоятельствам дела! Эдак и невинного человека недолго за решетку упрятать.

Жил-был человек, имел старшего брата-пьяницу и хорошую жену. Пьющий брат жил отдельно, но вот принесла его нелегкая как-то вечером в гости к младшему братику, явился он незваным, сильно пьяным, да еще бутылку с собой приволок. Младший брат не пил, не любил он это дело, да и на работу ему рано вставать, так что разделить алкогольные радости со старшим братом он отказался наотрез. Старший настаивал, младший отнекивался, старший, прихлебывая из горла и затейливо матерясь, делался все более агрессивным, полез в драку, пытаясь выяснить, кто кого тут уважает, и получил от младшего сдачи. Причем получил прилично. Отряхнулся, допил остатки из бутылки и завалился спать на постеленном ему матрасе в углу комнаты. Утром младший брат ушел на работу, старший тихо спал в своем углу, а около полудня позвонила перепуганная жена: она попыталась разбудить спящего, и оказалось, что он умер. Младший брат немедленно примчался домой, убедился в том, что жена не ошиблась с перепугу, и вызвал следственно-оперативную группу.

К акту была приложена копия протокола осмотра места происшествия, из которого следовало, что старший брат был обнаружен лежащим на матрасе, лицом вниз. На лице — потеки подсохшей крови и насыщенные кровоподтеки, такие же кровоподтеки были и на руках. Судебный медик Коля Гаврыш, работавший в Бюро всего два года, провел исследовательские манипуляции и заявил, что на момент осмотра трупа давность смерти определяется в 10–12 часов, то есть, учитывая, что труп осматривали около 13 часов, умер старший брат где-то в интервале между часом и тремя часами ночи. Скандал же с дракой, по свидетельству младшего брата и его жены, примерно в это время и произошел.

Тот же Коля Гаврыш, согласно правилу «кто выезжает на труп, тот и вскрывает», провел вскрытие и написал заключение, в соответствии с которым смерть старшего брата-алкаша наступила в результате закрытой черепно-мозговой травмы с кровоизлиянием под твердую и мягкую мозговые оболочки и ушибом вещества головного мозга. То есть по всему выходило, что младший брат, разозлившись на назойливого пьяницу, вмазал ему так крепко, что причинил травму черепа, повлекшую смерть. И для любого следователя и судьи, которые не обязаны разбираться в медицине, это будет именно так.

Однако Сергей Саблин был не следователем и не судьей, а именно медиком, поэтому сразу насторожился. Его не устраивали ни объем субдуральной гематомы — он был весьма невелик, — ни локализация субарахноидального кровоизлияния, ни отсутствие видимых очагов ушиба мозга, которые не обнаружились ни макроскопически, ни при судебно-гистологическом исследовании. По черепно-мозговым травмам Саблин и впрямь мог считаться самым знающим специалистом Бюро, ибо именно ими занимался в период подготовки кандидатской диссертации. Такой объем субдуральной гематомы, какой был указан в акте, совершенно недостаточен для развития смертельного сдавления мозга.

Зато результаты судебно-химического исследования показывали, что в крови трупа имелось 5,1 промилле этилового спирта, а в моче — целых 5,9 промилле, что являлось бесспорным доказательством того, что в момент наступления смерти старший брат пребывал в состоянии алкогольной интоксикации тяжелой степени. Тяжелой настолько, что умереть вполне мог как раз-таки от нее, а вовсе не от черепно-мозговой травмы.

Вызванный по его просьбе Коля Гаврыш, смазливый худенький блондин, вошел в кабинет с лицом настороженным и испуганным.

— Вызывали, Сергей Михайлович? — робко спросил он, протискиваясь в дверь.

Саблин издалека показал ему титульный лист акта.

— Узнаете?

— Ну да, — растерянно кивнул Гаврыш, заметно приободряясь.

— И на основании чего вы пришли к выводу, что причиной смерти является закрытая черепно-мозговая травма? — менторским тоном начал Сергей.

Коля принялся торопливо излагать все то, что Саблин уже прочел в акте: про субдуральное и субарахноидальное кровоизлияние, про ушиб вещества головного мозга, про странгуляционные борозды на миндалинах мозжечка… Сергей не стал дослушивать до конца.

— Николай Александрович, вероятно, я ослеп или отупел за время отпуска, но в вашем акте я не увидел ни одного указания на признаки ушиба вещества головного мозга. Вы их не видели глазами во время вскрытия, и их не нашли гистологи, когда смотрели в микроскоп. Может, у вас какой-то новый прибор завелся, который умеет видеть то, что недоступно ни человеческому глазу, ни электронному микроскопу? Так поделитесь с нами, не жадничайте.

Коля смотрел на него с обидой и недоумением.

— Но нас учили, что наличие субдурального и субарахноидального кровоизлияния уже само по себе может свидетельствовать об ушибе головного мозга. Кровоизлияния-то были, вот я и решил…