Чтение онлайн

— Сильвестр! — заорал Субботин, цепляясь за борт. — Гони!

— Молчи и стреляй! — рванул тот, сворачивая в узкую лесную тропу.

Фаэтон опасно накренился, одно колесо оторвалось от земли, но Сильвестр, как безумный, поддал лошадям еще.

— Они с ума сошли! — Иван Палыч сжал кулаки. — Разобьются же!

— Не успеют, — сквозь зубы процедил Гробовский. — Я их первее пристрелю, гадов!

«Дукс» рванул вперёд, вплотную приблизившись к фаэтону.

— Последний шанс! — Гробовский поднял наган. — Останавливайся!

В ответ Субботин вновь выстрелил.

Одна из пуль чиркнула по кожуху мотоцикла, другая просвистела у самого виска Гробовского.

— Чтоб у тебя, межеумок, самовар в штанах закипел! — выругался поручик, злясь. — Иван Палыч, давай ближе! Я ему сейчас дырку во лбу нарисую — за покушение на должностное лицо!

Мотор «Дукса» взревел.

Выскочили на крутую дорогу и едва не врезались в толстое корневище, торчащее из земли. Пришлось сбавить скорость и уйти влево. Фаэтон же перескочил через корни, едва не разбив колеса. Субботин подпрыгнул и чуть не вывалился.

— Сильвестр! — рявкнул он. — Рвань сиволапая, хуже губернской клячи на льду! Угробишь же!

Тот не ответил.

Вновь послышались выстрелы. Пуля со свистом пролетела где-то совсем рядом. Гробовский ответил двойным залпом.

— Эк-х! — надсадно выдохнул Субботин и сразу же прижался к задку.

— Ранил? — спросил доктор.

— Лучше бы убил, сволочь такую! — злобно процедил Гробовский. — Иван Палыч, нажми. Сейчас я и Сильвестра…

Но пристрелить Сильвестра Гробовский не успел. Три подряд выстрела едва не завершили гонку — доктор в последний момент успел вывернуть руль и уйти в сторону.

Сильвестр времени зря не терял. Забрав оружие у Субботина, он стрелял теперь сам, умудряясь при этом еще и править транспортным средством.

Мотоцикл вновь нагнал противника. Иван Палыч постарался зайти с неудобного бока, чтобы не дать Сильвестру шанса на точный выстрел.

— Держись крепче! — крикнул доктор, чувствуя, как подпрыгивает на ухабах мотоцикл. Фаэтон резко свернул за поворот, и Сильвестр, оглянувшись, высунулся из козел, блеснув дулом револьвера.

Выстрел.

Пуля просвистела мимо, сорвав кору с берёзы.

Лошади прибавили ходу — Сильвестр гнал их уже вовсю, грозя разбиться на первом крутом ухабе.

— Бей по колесу! — закричал Иван Палыч.

Гробовский удивился, но вопросов задавать не стал. Вместо этого прицелился и выстрел.

Первая пуля ушла выше. А вот вторая полетела точно, пробив спицу. Колесо тут же повело и буквально вырвало из оси. Фаэтон резко развернуло и кузов опасно накренился. Взбрыкнулись лошади и воз перевернулся. Мешком выпал Субботин, Сильвестра выкинуло к дереву.

Иван Палыч затормозил, соскочил с мотоцикла. Гробовский рванул к Субботину, доктор — к Сильвестру.

— А ну без глупостей, суслятина бестолковая! — рявкнул Алексей Николаич, закручивая руки кулаку.

Субботин застонал.

— Алексей Николаич, не стреляй… Я… это… не по злому умыслу… давай решим вопрос здесь, у меня деньги есть…

— Себе в глотку свои деньги засунь! — отрезал Гробовский. — Сядешь, паскуда, и надолго!

— Легче, ранен я!

— Замолкни! Иван Палыч, у тебя как?

Доктор, прижав Сильвестра к стволу, вывернул тому руку — нож, хищно блеснув, упал в снег.

— Держу, Алексей Николаич! Но этот змей ещё кусается!

— Бей его, не стесняйся. При задержании можно, если есть опасность. Потом напишем, как эти ироды в нас стреляли! Наподдай ему!

Сильвестр, тяжело дыша, ядовито ухмыльнулся.

— Доктор… зря суетишься. Не по зубам я тебе…

— По зубам или нет, разберёмся! — отрезал Иван, крепче заламывая ему руки. — За все ответишь — и за подделку документов, и за покушение, и за поджог церкви! До конца жизни тебе хватит!

— О чем таком говоришь? — наигранно вскинул брови Сильвестр. — Шутить изволишь?

Гробовский, подойдя, ткнул того наганом в бок.

— Какие уж тут шутки? Палыч прав. Антип твой сдал тебя, про долг, про трактир, про спички с керосином — все рассказал. К тому же с поличным ты пойман — мы сами все видели, как ты этому, — он кивнул в сторону Субботина, — бланки с морфием продавал. Так что не отвертеться тебе. Да еще и покушение на должностное лицо — чуть не пристрелил меня. К тому же оружие, думаю, нелегальное. Что скажешь? Где наган взял? Молчишь? Чистосердечное напишешь — авось, поможет, пару годков скостят.

Сильвестр сплюнул, его глаза, узкие, как щели, заметались. Ага, почувствовал, что жаренным запахло.

— Антип… болтун… Но без улик, поручик, вы мне не страшны. Керосин? Докажи! Морфий? — он кивнул на Субботина, скорчившегося у дерева. — Его спроси, он покупал… Не я.

Субботин, услышав, взвыл:

— Врёшь, подлец! Ты подсунул, ты заставил! Я… я не хотел… — его голос сорвался, руки затряслись — накатывала ломка. — Иван Палыч, ты хороший человек, ты все понимаешь. У меня болезнь, жилы выворачивает. Я только по этому делу. А церковь и покушение — это не я. Это вот он. Если надо, я все напишу. Только не губи! У меня… у меня сын остался! Не меня, его пощади. Без папки ведь останется, пропадет!

— А когда ты сына своего с его матерью колотил в ломке что-то не заботила тебя его судьба! — злобно процедил доктор. — Поздно спохватился.

— А что, Иван Палыч, — усмехнулся Гробовский. — Может, тут их и оставим? А то мороки теперь столько — вон каких кабанов до села везти. А тут волки свой суд устроят, за ночь и косточки не останется! И всем проще будет. Были такие вот жулики — и пропали! Кто знает, может в бега подались? А найдут фаэтон — так тут и понятно все. Пошли двое дружков в лесок, с морфием, да не расчитали силенок. А зверье уже и подсутилось. Что скажешь? Ловко я придумал?

— Это самосуд! — завопил Субботин.

— Ты не кричи — волки знаешь какие на слух тонкие? К тому же у тебя вон рана и кровь сочится. От запаха крови они совсем с ума сходят. Дуреют.

— Алексей Николаич, да что же это такое происходит?! Не губи! Я… я все напишу! Слышишь? Все напишу! Про этого гада все напишу!

— Заткнись! — вдруг подал голос Сильвестр. — Заткни пасть!

Гробовский незаметно подмигнул Ивану Палычу и тот понял, что это был такой трюк. Запугал Субботина, который на поверку оказался трусом.