Чтение онлайн

Иван Палыч сел на край кровати, приложил фонендоскоп. Сердце. Да, сердце звучало уже чуточку иначе. Биение всё еще быстрое, но не вразнобой, не как барабан, бьющий в панике. Пульс стал… тверже. Цельнее. Словно мелодия обрела ритм.

— Хорошо… — выдохнул Иван Павлович. — Очень хорошо. Теперь еще глоток.

Мальчик отпил. И вновь сморщился, но ничего не сказал — стерпел.

Доктор положил ладонь на мальчишеский лоб. Тот был прохладен. Щеки слегка розовели. Доктор впервые за неделю позволил себе улыбнуться — едва, сдержанно, будто боялся вспугнуть удачу.

— А когда я смогу снова вернуться домой?

— Скоро, — сказал доктор. — Полечим тебя — и вернешься домой.

И вновь слушать — внимательно, улавливая каждый звук.

Пульс… Ага, есть явное изменение. Сердцебиение стало медленней. Ровней. Сначала глухо, словно в подушку, а потом внезапно — как удар топора по полену: бах… бах… бах… — тяжёлые, сильные удары.

— Устал я, — тихо сказал Василий, — внутри как будто замирает.

Иван Павлович ответил не сразу. Хотелось сказать ему, что это нормально, организм так отвечает на вещество. Но язык не повернулся сказать «нормально», когда в венах ребёнка — яд, дозу которого он мерил сам.

— Потерпи ещё немного, Василий. Если всё идёт так, как надо, — сердце будет сильнее с каждым часом. Я с тобой.

Он снова наклонился. Сердце билось уверенно. Выражаясь по-медицински: синусовая брадикардия с усилением и укорочением систолы желудочков. Наперстянка действует. А значит фаза сокращения сердца становится более эффективной — сердце выбрасывает больше крови за одно сокращение. А фаза расслабления удлиняется, что улучшает коронарное кровоснабжение.

У Ивана Палыча даже руки затряслись от волнения. Кто бы мог подумать еще совсем недавно, что он будет пороки сердца лечить отварами трав? Впрочем, не совсем это лечение. Окончательно излечить едва ли получится, но вот укрепить сердце — вполне. Парню двенадцать лет, организм еще растет, может так случится, что со временем он перерастет и эту болячку. Бывало и такое. Но ежегодный осмотр и учет у врача обязателен. Следить и еще раз следить.

В коридоре раздались шаги.

— Иван Палыч, здрасте! — в палату высунулась мальчишеская голова.

— Андрюша? Привет! А ты что тут делаешь?

— Так я к Васе — почитать хотим вместе. Я книгу достал — «Остров сокровищ»! Жутко интересная!

— Книжка — это хорошо, — кивнул доктор. — Только ты чего не в школе? Ведь по времени еще занятия должны идти, самое начало.

— Так не было уроков, — буркнул Андрюша.

— Почему? Прогуливаешь что ли?

— Не прогуливаю! Мне даже нравится учится. А почему не было — не знаю, — пожал плечами мальчик. — Мы пришли, а учительницы Анны Львовны нет на месте. Мы подождали, да пошли. Не пришла она.

«Странно, — подумал Иван Палыч. — Заболела, что ли?»

Тревога кольнула сердце. Анна вчера была вполне здорова, смеялась над его шуткой про оборотней.

— Иван Палыч, а Бен Ганн взаправду сыр любил? — спросил Василий, отвлекая.

— Поди, любил, — хмыкнул доктор, скрывая беспокойство. — Ты больше воды пей, пират, а то не до сокровищ будет.

Неспокойно стало на душе у доктора, после слов парня о том, что Анна Львовна не пришла на урок. На нее это сильно не похоже. Школа для нее — это святое.

— Василий, ты как себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил парень.

— Побудешь с Андреем пока, а я схожу до Анны Львовны. Если что — в приемной Аглая сидит, позовешь, если вдруг чего. Я быстро.

Иван Палыч предупредил и саму Аглаю, чтобы следила за парнем. Сам же направился к Анне.

Школа, где снимала комнату Анна Львовна, стояла словно покинутая — ни дыма из трубы, ни света из окон. Артём постучал — тишина. Толкнул дверь — не заперто. В сенях на вешалке висел платок Анны, но пальто не было.

— Анна Львовна? — позвал он, входя внутрь. — Вы дома?

Молчание. В горнице — порядок: книги на полке, тетради на столе, чашка недопитого чая. Артём глянул на кровать — пусто. Положил на стол пластинки, которые купил сегодня в городе.

— Анна Львовна!

Тревога росла. Точно не заболела — вчера была здорова. Точно не уехала — саквояж на месте. Да и предупредила бы.

Тогда что?

Контрразведка? На допрос вызвали из-за него? Или, не дай бог, срочное задержание? Вот ведь черт, может быть и такое. Впрочем, причем здесь Анна Львовна? Штольц с ней особо не контактировал.

Иван Палыч вышел во двор, осматриваясь. Следы в снегу — женские сапожки, но рядом — мужские. У забора — окурок марки «Лафермъ», с золотым ободком. Гость был не местный, тут таких сигарет не курят — слишком дорогие.

Семёнов приходил? Тот вроде не курящий. Да и размеры ботинок не сходятся, у Семёнова ножка маленькая, худенькая, а тут — сапожище.

Что тут произошло?

У забора следы путались: женские сапожки топтались, будто Анна сопротивлялась, мужские — стали глубже и размашистей. Снег примят, словно борьба была. В сугробе — оторванная пуговица от женского пальто, как у Анны.

Артём прищурился. Получалась очень нехорошая картина: один человек, сильный, скрутил Анну, она сопротивлялась, но не справилась, он утащил ее. Следы сапог вели к дороге, где начинались санные полозья. Похищение.

Тревога загнала обратно в дом. Артём влетел в комнату. Осмотрел пол — царапина у стола, стул чуть сдвинут.

Ага, а вот и то, что первый раз не увидел! На комоде, придавленный томиком стихов Пушкина, белел листок. Иван Палыч схватил его, пробежал глазами. И похолодел. Корявым подчерком, — явно не учительским, писал похититель, — было выведено:

Я обещал, что вернусь — я слово свое сдержал. Твоя училка у меня. Пока еще живая. Без полиции, решим все сами. Без глупостей, коли хошь, чтоб Анна Львовна детишек учила, а не на погосте лежала. Завтра вечером придешь один к церкви в полночь.

И подпись:

Сильвестр…

Артём сжал записку, кровь ударила в виски. Сильвестр! Ну конечно, кто же еще? Тот, кто приманил волков к больнице, пугал, мстил за арест. И теперь пошел на крайние меры. Знает, собака, как больней укусить.

Иван Палыч выбежал из дома. Найти! Немедленно найти подлеца, пока еще есть следы.

У забора, где нашел пуговицу и окурок, он вгляделся в следы. Санные полозья, глубокие, вели от двора к дороге.

На «Дукс» — и в погоню!

Правда погоня вышла не такой эффектной, как показывают в фильмах. Артем ехал не быстро, часто останавливался, чтобы лучше разобраться в следе: полозья вились меж домов, огибая сугробы, иногда смешиваясь с другими санями.

Так, метр за метром, Иван Палыч миновал Лесную улочку и вышел на главную дорогу… где след и терялся. Улицу тут чистили исправно и снега практически на дороге не было.