Обострение
Шрифт:
— Ага…
Учительница ушла, скрылась из виду, и Артём с облегчением перевёл дух. Аннушка, Анна… Теперь бы шпиона не упустить! Кто здесь, в Зарном, знает, что Штольц — шпион? Да, пожалуй, никто! Кроме самого доктора и полицейских. Ну, и возможных сообщников. Если они есть. Наверное, есть, иначе б зачем бежать из города на село? Только — надеясь на помощь!
Что же сейчас делать? Что делать-то, Господи? Думай, доктор, думай! Соображай, и, желательно, побыстрее…
Зачем Штольц зашёл в трактир? Ищет кого-то? Или просто — перекусить? Так он ведь съел уже что-то… пирог или ещё что…
— Господин доктор, — негромко произнесли сзади.
Иван Палыч резко обернулся.
Угрюмый мужик лет хорошо за тридцать, с узким небритым лицом и усталым взглядом. Поднятый воротник шинели с погонами младший унтер-офицера.
Шафиров! Бывший мастер с Путиловского. Рабочая аристократия. Последний из раненых, из тех, кто долечивался в больнице. Вернее — на постое в доме местного воротилы Игната Устиныча Феклистова, нынче прибравшего к рукам и трактир.
Трактир! Так, может, Феклистов…
Но, что нужно Шафирову? Может, насчёт выписки?
— Здравствуйте, Кузьма Ильич.
— Господин доктор… — поправив фуражку, Шафиров втянул голову в плечи и понизил голос. — Я только что видел Штольца. Помните — ротмистра?
— Ну… да… — осторожно отозвался доктор, жалея, что не попросил у того же Гробовского револьвер. Впрочем, а тот дал бы? — И что — Штольц?
— Я знаю, кто он! Видел сегодня листовку на станции… Опасный преступник и дезертир!
Господи! Мысленно перекрестился доктор. Наконец-то, контрразведка сподобилась на облаву! Хотя бы приметы вывесили.
— Ротмистр — сам себе на уме, — унтер нервно пригладил усы. — Еще раньше, младшего нашего, Королькова, сманивал на какие-то дела. Хорошо, я отговорил, иначе б пропал парень… Доктор, Штольц опасен! У него за поясом — револьвер. Поверьте, я в таких делах понимаю. И… хорошо, что Анна Львовна ушла. Брал у нее как-то книги, брошюры… хорошая она женщина.
Шафиров неожиданно улыбнулся и поправил воротник.
Кажется, он говорил вполне искренне… Хм… Анна Львовна… брошюры… опять агитирует. Надо бы с ней на этот счёт переговорить! Но, позже, позже… Сейчас же…
— Кузьма Ильич, можно вас попросить?
— Говорите, доктор!
Иван Палыч повел плечом:
— Надо, по возможности незаметно, найти пристава… или урядника… ну, этого, молодого, знаете… Найти и предупредить о Штольце! Сказать, что Штольц — здесь, в Зарном! Они поймут… Сделаете?
— Не очень-то я люблю жандармов, — поежился унтер. — Однако, ради дела… Всё сделаю! Но вы… вы зря не рискуйте! Вам под пули не надо лезть. Пусть лучше пристав — у него служба такая.
Кивнув, Шафиров тут же ушел. Сгинул, растворился в собравшейся на площади толпе.
— Надеюсь, я в нём не ошибся, — прошептал про себя Артём.
Рассматривая лежавшие на лотках рождественские подарки, селяне ругали власть, войну и спекулянтов. Буквально с каждым днём жить становилось всё хуже, дороже и безысходнее. И выхода впереди не виделось никакого. По крайней мере, с этой властью… Кстати, точно так же считали и в Думе! Мало того — и в армии. В воюющей армии!
Из трактира Штольц так еще и не вышел. Что же, и вправду — обедал? А почему бы и нет? А, может, просто снял комнату на втором этаже — отдохнуть, отоспаться… Если так — очень хорошо!
Всё же решившись, Иван Палыч загляну в трактир, благо народу у прилавка толпилось много. Повезло, обязанности полового нынче исполнял Андрюшка! Ну, а кому же еще? Дядька ж теперь здесь — хозяин…
Доктор окинул быстрым взглядом залу. Штольца там не было! Чёрт! Неужели, упустил?
— Андрей! — улучив момент, негромко позвал доктор.
Подросток тут же подскочил, улыбнулся:
— Здрасьте, Иван Палыч! Тоже на ярмарку?
— Ага… Андрей, ты Штольца не видел? Ну, помнишь, раненый?
— Да помню… Видал, — покивал половой. — Только что у дядьки про Сильвестра Петровича спрашивал. Потом горестно так вздохнул и на двор вышел. Верно, в уборную…
— В уборную… Чемодан при нём был?
— Да. Старый такой. Потёртый.
— Андрей! А со двора можно в село выйти?
— Да запросто! Там ворота только на ночь и закрываются…
— Мм…
Выругавшись, Иван Палыч выбежал на улицу. Конечно же, Андрюшку поблагодарить забыл — не до того стало!
Чёрт! Всё-таки упустил! Ну, как же так? Как же…
Да так! Он же врач, а не сыщик! Его дело лечить, а не за немецкими шпионами гоняться.
Упусти-ил!
Отчаяние охватило доктора, в глазах потемнело… Правда, ненадолго. Выйдя на улицу и чуть отдышавшись, Иван Палыч быстро взял себя в руки. Да, Штольц сейчас ускользнул… Но он — в Зарном! А Зарное — не город, надолго не спрячешься. День — два, шпион обязательно выдаст себя. Или соседи еще раньше заметят.
Что ж теперь? В больницу! Вернуться к непосредственным своим обязанностям. Кстати, именно там, в больничке, и будут искать доктора пристав с урядником… Да тот же Гробовский! И Аннушка, возвращаясь со станции, вряд ли пройдёт мимо.
Впереди, за присыпанным снегом зарослями рябины, показалась больница… Что-то вдруг затрещало…
Мимо доктора, поднимая позёмку, пронёсся…
…родной мотоцикл «Дукс»!
В седле сидел…
Чёрт! Да Штольц же! И чемодан с ним… старый, потёртый… привязан к багажнику бельевой веревкой.
Нет… не может быть…
Теряя по пути шапку, доктор опрометью бросился в больницу… Еще теплилась надежда, что…
Нет! У крыльца мотоцикла не было. Остались одни следы…
Господи! А если та же Аглая пыталась задержать шпиона, и он её…
Дверь вдруг резко распахнулась, и на крыльце показалась… собственной персоной Аглая, живая и здоровая!
— Иван Палыч! — приподняв брови, девушка всплеснула рукам. — А я ж думаю — вы уехали! Слышала, как мотоциклет завели… Еще обиделась — чего же не зашли-то?
Ну-у… хорошо, хоть так…
— Штольц! Ты его не видела? Не заходил?
— Штольц? — Аглая удивилась ещё больше. — Да нет, не видала уж его целую вечность… Ой, к нам, кажется, пристав! И урядник с ним, Прохор… на коне!