Обожженная изменой. Выбор шейха
Шрифт:
— Откуда информация? — бросаю резко. Выезжаю на трассу. Гоню как сумасшедший.
— Мама рассказала, — вздыхает сын. — Ну и шейх ее постарался. Провел расследование. Нашел виновных и казнил всю шайку-лейку.
— Крутой чувак, — нервно веду шеей, будто мне тугой воротничок мешает. Но я давно не ношу форму. А сейчас на мне майка с растянутым воротом. А все равно давит, сука…
— Он казнил всех, кроме Гусятниковой, — продолжает Борис. — Вроде как не смог дотянуться…
— Вроде? — усмехаюсь криво.
— На самом деле наши реджистанские друзья вовсю следят за нами. Им наш каждый шаг известен. Убрать Маню — много ума не надо. Но Рашиду выгодно, что ты с ней крутишь…
— В смысле? — спрашиваю, а самого перетряхивает. Будто оголенный провод кто-то к затылку подносит.
— В коромысле, — дурашливо огрызается сын и добавляет серьезно. — Давай лучше в гостиницу, пап. Маню твою надо держать сейчас на коротком поводке.
— Если она в деле, я ее урою, — рычу, сворачивая к небольшому мотелю. — Здесь не помешают.
Пока сын оформляет номер, звоню Мане.
— Никуда не уезжай, — велю тихо. — Я передумал.
— Хорошо, Колечка, хорошо — всхлипывает она в трубку. — Я люблю тебя. Слышишь?!
— Да не глухой вроде, — огрызаюсь резко. И сам себя виню за поспешность и импульсивность.
В небольшом скромном, но чистеньком номере наблюдаю, как Борис достает из портфеля толстую папку, кидает на стол. А сам заваливается на кровать прямо в одежде.
— Что это? — в изумлении смотрю на реджистанский подарок.
— Уголовное дело о похищении Зориной Нины Сергеевны, — бесстрастно заявляет сын. — Ты посмотри, пап, а я пока подремлю, — взбивает подушку он. И тут же закрывает глаза.
Усевшись в плюшевое кресло, включаю торшер и, будто ящик Пандоры, развязываю тесемки. Обалдело смотрю на толстый сшив и вложенный в него конверт формата А4.
Мне бы начать с материалов дела, но руки сами тянутся к конверту, разрывают тонкий слой белоснежной бумаги.
Пальцы вытягивают фотографии, соединенные скрепкой. Я и Маня. Снимки с кладбища, потом на пароходике, когда я лезу под юбку к Маньке. А вот мы с ней во дворе ее дома целуемся. Еще хер пойми где. Пролистываю каждый. Чувствую, как на затылке поднимаются коротко стриженные волосы. Тут и слепому ясно, ловили нас на горячем. Ни один год ловили.
«Шейх, сука!» — в ярости сжимаю кулаки и в ужасе смотрю на приколотую записку, выведенную округлым Нининым почерком:
«Я все знаю, Коля».
Глава 59
«Все знаешь! — внутренности скручивает от ярости.
Точно все?
Как ждал тебя? Как искал? Как с ума сходил! А ты…
Захлопываю дурацкую папку. Подхожу к окну, не в силах усидеть на месте. Машинально сунув руки в карманы, сжимаю пальцы в кулаки. Невидящим взглядом обвожу парковку. Смотрю на расплывающиеся в глазах красные сигнальные огни отъезжающих тачек. И готов выть от бессилия и злобы.
Нинка! Сука ты редкостная! Что же ты наделала? Почему не сказала правду? Ушла втихаря, как дрянь последняя…
На тумбочке тренькает сотовый, заставляя Борьку разлепить веки и усесться на постели.
— Да, мам… Все хорошо… Долетел… Да. Отец встретил, — бурчит он, потирая переносицу.
— Дай мне трубку, — шагнув к сыну, инстинктивно протягиваю руку.
— Тут папа с тобой хочет поговорить, — выдыхает Борька, слушает и добавляет понуро. — Ну ясно…
Отбивает звонок и бурчит виновато.
— Она не хочет. Говорит, пока ты с Маней, никаких контактов.
— Даже так? — рычу, ощерившись. — Ясен пень, теперь надо найти виноватых. И Гусятникова подходит идеально.
— Мама уверена, что твоя Маня участвовала в похищении, — давит меня взглядом Борька.
— Интересно, каким образом? Я проверял. Сто раз проверял, — перебиваю зло. — Она в кофейне сидела и никуда не уходила. А вот где в Хамараине твоя мать шейха встретила, не знаю…
— Ее там не было, — понуро роняет Борис. — Мама все помнит прекрасно. Ее похитили из ресторана Диндаров…
— Какой ресторан, на фиг?! — ору в голос. — Я видел съемки с камер наблюдения. Нина заходила в Хамараин. Записи у меня сохранились. Да ты и сам видел.
— Пап, я верю маме, — бросает наш сын порывисто. — Почитай материалы дела…
— Что там читать? — презрительно смотрю на папку. — Все подстроено. Шейх тебе любые факты подтасует. Вон, открой Википедию, что там про Мунису пишут? Дальняя родственница шейха Рашида. Муниса Абдуловна, твою ж налево… А на самом деле — Нина Сергеевна Зорина. Так и дело все это состряпано. У нас тоже есть умельцы выдавать белое за черное.
— Он казнил Диндаров. Есть уголовное дело. Может, мы все эти годы шли по ложному следу, поэтому так никого и не нашли? Ты об этом не думал? — подскакивает сын с кровати. Большой сильный мужик. А тоже раненый, как и я. Изменой и предательством. — Я беседовал с Рашидом. Он уверен, что кроме Диндаров был еще кто-то. Настоящий организатор. И он мстит тебе…
— Чушь собачья! — меня перекрывает от бешенства. Аж в груди колотит лютая злоба. На себя, на Нинку, которой всегда хотелось лучшей и красивой жизни. А я делал то, что мог. Все отдавал ей. Свою любовь, силы, получку хренову. Да, в девяностые было негусто. Зато потом полковником стал. Могла и потерпеть. Но ей тогда хотелось всего и сразу. Денег побольше, шмотки дорогие. Зудела постоянно. За что боролись, как говорится…
— Рашид говорит! — морщусь как от боли. — Ему нетрудно любую байку придумать, — выговариваю сыну. А сам представляю венценосного мужика, трахающего мою жену.
И чуть с ума не схожу от ревности.
Мы тут выживали. А она под шейха легла!
— Если не будешь читать, лучше домой поехать, — упрямо гнет свою линию Борька. — Я тут заночую. А ты езжай к своей Мане, — возвращается он на кровать и демонстративно ложится посередине.
— Я ее проверял сынок, — прислонившись спиной к ободранному косяку, бросаю коротко.
— Да я понял, что проверял. Во всех местах проверял, — подложив руки под голову, усмехается криво мой сын. — Я видел фотки, пап, — припечатывает резко. — Я всегда думал, что у вас недавно все началось. А выходит, почти сразу, как мама пропала, ты к Мане сунулся. Или тут тоже все подстроено? И фотки смонтированы?
— Нет, — мотаю головой. Трудный разговор у нас выходит с Борисом. Прям как момент истины. Можно соврать. Можно напустить тумана. Но я не могу и не хочу. Сын должен знать правду и быть на моей стороне. А Нина… Шейха сраная… Пусть идет лесом. Я искал ее. И нечего мне мозги пудрить.