Обожженная изменой. Выбор шейха
Шрифт:
Не разнимаю. Жду, когда сами угомонятся.
— Ничего я ему не говорила! — толкает сестру на диван Валя и поворачивается ко мне. — Уходи, Дракон. Уходи. На твоем месте я бы теперь опасалась за свою жизнь. Миша — страшный человек. Ему подчиняются все. Его слово — закон в этом доме. И он воспитал твоего сына…
— Он воспитал своего сына, — отрезаю я. — Я только донором поработал, — усмехаюсь нехорошо. — Видно, у него у самого не очень-то получалось, — добавляю с издевкой и перехожу к самому главному. — Теперь о Неймане, девочки.
— А что такое? — передергивает плечами Аня. — Мы просто помогли тебе. В первую ночь, как пропала Нина, ты лежал на кровати, обнимал шубу жены и рыдал как ненормальный. Мы вызвали к тебе знакомого специалиста. Он с тобой поработал…
— А посоветовал его Ландриков… — не спрашиваю, утверждаю.
— Он же и оплатил визит, — поднимается с дивана Аня. Мажет по мне злым взглядом. — Но ни я, ни Валя не имеем никакого отношения к похищению твоей жены. Мы случайно оказались с ней на одном рейсе. Я брала билеты за месяц…
— Если Ландриков знал, то и билет для моей жены купили специально на эту дату. А я, увидев вас в списках, кинулся за помощью к вам. А вы меня Нейману сдали. Он мне мозги причесал… Хорошая многоходовочка.
— Глупости, — мотает головой Аня, а Валя смотрит настороженно.
— Прости, Дракон. У нас не было выбора, — замечает горько. — И насчет Паши ты прав… Надеюсь, теперь…
— Заткнись! Заткнись! — кричит Аня. — Ты что хочешь? Правду? А жить ты на что будешь? Работать пойдешь? Правду жрать будешь? Ты и так тут приживалка! Нечего рот открывать.
— Ну, я понял, — поднимаюсь с места. — Прощайте, девочки…
— Как это прощайте? А ты с Игорем не хочешь увидеться? — удивленно тянет Аня.
— Пока идет расследование, нет, — отрезаю грубо. — Потом посмотрим. Я позвоню.
Выхожу на проспект. Пешком бреду к машине, припаркованной около торгового центра. И все пытаюсь понять, почему людям не жилось спокойно? Вроде все было у Миши Ландрикова. Хорошая должность в МИДе, красавица-жена, карьера. Почему надо было мстить мне? За что? Он же сам велел Ане ничего не говорить… Да еще Пашку грохнул. Беспредельщик.
Усевшись за руль, пру в контору. Запрашиваю из архива дело Аргаева. Возвращаю его на дорасследование и, закончив с бюрократическими проволочками, вчитываюсь в отчет по Нейману. Присвистываю от удивления. За чуваком столько эпизодов числится, а он на свободе разгуливает. Даже в разработку его ни разу не брали.
— Закрывать надо, — отдаю приказание подчиненным. — Вон, люди с его помощью квартиры от обманутых родственников в дар получают, — тычу пальцем в данные экспертизы. — Почему эта сука еще на свободе? Везите его в контору, пацаны.
Жду, когда за следаками закроется дверь, и неожиданно для себя звоню двоюродному брату Гусятниковой, благо он обращался ко мне по одному пустяковому делу.
— Вова, — тяну в трубку. — А ты не помнишь, сколько тебе Маня заплатила за бабкину хату?
— Помню, конечно, — возмущенно пыхтит он. — Половину от рыночной стоимости. Прикинь? Я как в тумане был, Коля. А когда в себя пришел и хотел ментам жаловаться, она сказала, что ты ее прикрываешь, и я ничего не добьюсь.
— Никого я не прикрывал. Пиши заявление, — бросаю резко. — Дадим делу ход. И еще вспомни. Фамилия Нейман тебе ничего не говорит?
— Так Маня к бабке его приводила. Говорила, он специалист по Альцгеймеру. Бабка после сеансов становилась тихая и спокойная. Всех узнавала. Я ему благодарен был. А то чудила она страшно. Ты думаешь, он… Погоди! Мы же с ним беседовали накануне подписания отказа от дарственной.
«Бинго!» — Бью себя по ляжке. Кажется, через двадцать лет мне удалось нащупать тонкую ниточку. Теперь надо распутать все узелки. Осторожно. Очень осторожно.
«Вот только Нину не вернуть. Но против хищного и наглого спрута я тогда точно был бессилен.», — откинувшись в кресле, прикрываю глаза. Сглатываю вязкий ком, мешающий дышать. И внезапно ловлю себя на запоздалой догадке.
Мне или моим парням проводить допрос Неймана нельзя. Он нам нахлабучит своих хотелок и заставит отпустить. Тут равная сила нужна, или чуток побольше.
«А вдруг кто узнает, как меня отымел Нейман?» — паникую как дурак.
Нет. Хватит. Самим нам точно не справиться.
Гоню прочь страхи и сомнения. Подорвавшись с места, звоню в отдел нейропсихологии и вызываю в помощь Васю Юрьева, самого крутого нашего специалиста.
Глава 64
Разговор с Нейманом с самого начала не клеится. Смотрю из-за толстого стекла, как Вася уговаривает гипнотезера на чистуху. Но тот лишь усмехается криво и дает односложные ответы.
— Так долго продолжаться не может, — психую, наблюдая за допросом.
Разглядываю человека, поломавшего мою жизнь. Не только мою, конечно. В деле еще полно эпизодов. Вовка написал заявление, другие люди тоже. Дело не рассыплется как карточный домик. Но мне важно, чтобы Нейман сотрудничал со следствием. Чтобы рассказал, что он там на мне испытывал.
Неспроста меня на Маньку потянуло.
Изучающим взглядом прохожусь по физиономии Доктора Суетолога. Маленький, худенький. В очках. Про таких моя бабушка говорила «Шмурдяк».
Нейман словно на взгляд поворачивает голову, смотрит в затемненное стекло. А меня внутри до костей пробирает. Интересно, он знает, кто его закрыл и почему?
— Глухой номер, — возвращается в кабинет Вася Юрьев. Устало садится за стол. — Ты посмотри на него! — указывает на Неймана, развалившегося на стуле. Глаза закрыты, тело расслаблено.
— Медитирует чувак, — отзывается кто-то из моих парней.
— Ладно, я сам пойду, — кручу в руках карандаш, а потом на автомате ломаю его. — Мне есть что сказать этому уроду.
— Лучше не соваться, Николай Иванович, — осторожно предупреждает Юрьев. — Такие орлы на все способны. Потом можем не восстановить…
— Это я уже понял, — выговариваю негромко и поворачиваюсь к заместителю. — Глеб, руководство на тебе. Если я вдруг решу выпустить эту суку, ничему не верь. Я категорически против. Вася, останься. Мне потом мозги вправишь, — шучу под дружные ухмылки коллектива.