Чтение онлайн

г) Четвертое и последнее видение Даниила излагается в десятой, одиннадцатой и двенадцатой главах и называется видением великой силы или большей брани. Оно открыто в начале третьего года царствования Кира, царя Персидского (10:1). Три недели Даниил постился в ожидании откровения и только в 24 день первого месяца, находясь при реке Тигре, увидел Ангела, пред коим от страха упал на землю (10:2–9 [825]). Но явившийся ласково поднял его и объяснил, что трехнедельное замедление приходом произошло от задержания князем (ангелом хранителем) царства Персидского, против которого теперь остался Михаил, Архангел Иудейского народа (10:10–13 [826]); — и что явившийся пришел открыть Даниилу имеющее случиться в последующее время (10:14 [827]).

Затем, еще раз ободрив пророка своим попечением о благе Иудейского народа и предстательством Архангела Михаила (10:15–21 [828]), явившийся объявляет Даниилу, что в Персии, под владычеством которой состоят все Иудеи, после Кира будет еще три царя (Камбиз царств. 7 1/2 лет, Лже-Смердиз или Маг 7 месяцев, Дарий Истасп 36 лет), при которых дела пойдут в прежнем порядке; а четвертый царь (Ксеркс старший, царств. 12 лет) поднимет все против царства Иаванова (Еллинского) и таким образом возбудит мщение против своего государства (11:1–2 [829]). Оттуда (лет через сто) выступит мститель, — царь храбрый и могущественный (Александр Македонский), который сокрушит Персию (следовательно, положит начало великим переменам в судьбе Иудеев); но и сам скоро падет; царство его распадется на четыре части и перейдет не к его потомству (11:3–4 [830]). Из военачальников Еллинского царя южный властитель (Египетский) будет силен; но другой или северный (Сирийский) будет еще сильнее (11:5 [831]); с течением времени они попытаются заключить союз; дочь южного царя (Вероника, дочь Птоломея Филадельфа) выдана будет в замужество за царя северного (Антиоха Феоса); впрочем, это не поведет к миру; по отвержении Вероники Антиохом южный царь снова начнет войну против северного и успешно на некоторое время (11:6–8 [832]). Но потом северный царь восторжествует, и война будет продолжаться с большим ожесточением и переменным счастьем при их преемниках, касаясь по временам и Иудеи, пока в северном царстве не взойдет на престол хищник презренный, а не законный наследник его (Антиох Епифан); он будет действовать коварно и злобно, притом с небывалым дотоле успехом (11:9–24 [833]). Восстанет он против южного царя, который встретит его с большим войском, но не устоит (11:25–26 [834]). Тогда цари станут коварствовать друг против друга; царь северный с большой добычей возвратится в отечество (11:27–28 [835]); потом снова пойдет против южного царя; но тогда придут корабли Киттимские (Римский флот), и он впадет в отчаяние (11:29–30). В порывах свирепости обратится на составляющих святый союз (Иудеев); осквернит их святилище; поставит в нем мерзость или идола и будет склонять к отступлению от Бога; но благомыслящие (Маккавеи) поддержат других, хотя и будут падать под мечом для очищения (11:31–35 [836]). В увлечении самовластием северный царь переменит религию и изобретет нового бога, которого не знали его предки (11:36–39 [837]). В последнее время опять будет война с царем южным; северный царь как буря все затопит, займет Иудею и ограбит Египет, но вести с востока и севера (о мятежах и изменах) заставят его возвратиться… и тогда он придет к концу своему (11:40–45 [838]). Много придется перетерпеть; но Михаил Архангел, хранитель народа Иудейского, защитит свой народ и в это время, среди неслыханных и никогда прежде не бывавших переворотов и бедствий, от которых праведники еще более очистятся (12:1–3 [839]).

Затем пророк слышит повеление запечатать это видение, т. е. оставить без пояснения, потому что для благомыслящих все в нем будет ясно в свое время при наступлении предсказываемых событий (12:4–10 [840]); впрочем, самое тяжкое, самое подавляющее искушение несколько пояснено словами: пройдет мерзость запустения за тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней (12:11–13). Слова эти показывают, что вышеупомянутое прекращение Богослужения и осквернение храма будет кратковременно (около 312 лет); следовательно, не означает отвержения народа; ибо затем наступят какие-то счастливые 1335 дней (или 334 года), очевидно составляющие крайний предел желаний и стремлений благочестивых душ, в ожидании или во уповании на которые самому Даниилу возвещается отшествие на успокоение или мирная кончина (Мф 27:52; [841] Лк 10:23–24 [842]).

Это последнее Даниилово видение, особенно места, говорящия о величайшем враге ветхозаветной Церкви — Антиохе Епифане, некоторыми древними толкователями изъясняются об антихристе по сходству предметов или как прообраз, потому что у Даниила здесь есть и такие черты, которые неприложимы к обстоятельствам царствования Антиоха, насколько они известны в истории.

В третьей части книги Данииловой содержатся прибавления к ней, а именно песнь Азарии и трех отроков (Дан 3:24–90), повесть о Сусанне и рассказы о сокрушении Вила, убиении дракона и шестидневном пребывании Даниила во рву (Дан 13:1–14:41). Прибавлениями этими они называются потому, что их нет в еврейском тексте; читаются они в переводе Семидесяти Толковников и в переводах, сделанных с сего последнего.

а) Песнь Азарии и трех отроков (3:24–90). Когда по повелению Навуходоносора брошенные в раскаленную печь Азария и его товарищи испытали там на себе только то действие необыкновенного пламени, что железные или медные узы на них растаяли, тогда, под влиянием этого необыкновенного явления, первоначально Азария, как старший, исповедал справедливость судеб Божиих в постигшем их пленении (3:24–33 [843]), и ради завета с Авраамом, Исааком и Израилем молит — не оставить народа Еврейского, крайне умаленного и уничиженного, так что теперь нет ни царя, ни священника, ни пророка, ни места для жертвоприношения (3:34–38 [844]); поэтому и он, Азария не с жертвоприношением, как это было обыкновенно, а с сокрушенной душой и смиренно просит принять это исповедание и не посрамить их в предстоящем подвиге во славу Своего пресвятого имени, на посрамление злоумышляющих, и да познают, что Ты Господь Бог един и славен по всей вселенной (3:39–45).

Затем, когда исполнители казни не переставали разжигать печь больше и больще, так что пламя пожирало все, находящееся вокруг ее, тогда злобе человеческой явно противостала сила Божия: Ангел сошел в печь к отрокам и среди печи устроил им прохладное помещение, так что шумящий пламень дышал на них прохладой росы (3:46–50 [845]). Под влиянием этого нового чрезвычайного Божественного благодеяния три отрока все как бы одними устами исповедали непостижимое величие Божие, проявляющееся всегда во всех явлениях на земле и на небе (3:51–56 [846]), и всю тварь как небесную, так и земную призвали к прославлению Его Святого имени за оказанную им милость, ибо Он извлек нас от ада и спас нас от руки смерти, и избавил нас от среды печи горящего пламени и от среды огня избавил нас (3:57–90).

В Богослужебных книгах эта последняя песнь называется песнью отцов частью по первому стиху ее, а частью по напеву, наследованному от предков.

б) Повесть о Сусанне (Дан 13:1–64). В Вавилоне жил богатый человек, вероятно из переселенцев царства Израильского, по имени Иоаким. У него в доме собирались пленники на молитву и для разбирательства своих домашних и религиозных дел. Поэтому старейшины или судии часто бывали в доме Иоакима и не могли не заметить редкой красоты жены Иоакимовой Сусанны (13:1–8 [847]). Не устояли старцы эти против соблазна (Иер 29:21–23 [848]) и решились воспользоваться уединением, которым Сусанна ежедневно наслаждалась в своем саду (13:9–21 [849]). Когда богобоязненная и целомудренная Сусанна стала кричать и призывать на помощь, тогда старцы судии дали делу совершенно другой оборот, именно заявили, что застали Сусанну в прелюбодеянии с каким-то юношей, который успел убежать от них (13:22–27 [850]).

Наутро в народном собрании они явились и обвинителями и судиями (13:28–41 [851]). Сусанна призывала Бога в свидетели своей невинности; но ей не поверили и повлекли на место казни (13:42–43 [852]). Среди раздирающих сердце воплей несчастной женщины, среди плача сопровождавших ее родственников, вдруг раздался громкий протест: чист аз от крови ее (13:44–46 [853]). Это был протест отрока Даниила из поколения царей Иудейских, привлекавшего к себе взоры и надежды всего пленного народа обнаруженными в школе Ассириян необыкновенными дарованиями и успехами в науках, а еще более излитым на него даром изяснения сновидений. Этот протест и присоединенное к нему указание недостаточности исследования дела остановили исполнение казни. Даниил пригласил возвратиться в народное собрание или на судилище. Там старцы пытались укором Даниила в молодости и самозванстве устранить его от участия в этом деле, но не имели успеха, потому что народ послушно стал исполнять распоряжения Данииловы. По указанию его развели старцев в разные стороны, так чтобы они не могли слышать друг друга (13:47–51). Потом Даниил спросил первого из них: под каким деревом он видел Сусанну с юношей? Он же сказал: под терном ( — маслина или мастиковое дерево). На это Даниил объявил сему лжецу: солгал ты на твою голову; Ангел Божий … рассечет тебя пополам. Потом Даниил спросил другого старца: под каким деревом он видел…? Сей последний отвечал: под зеленым дубом ( — ясень или вечно зеленеющий дуб). Обличив его во лжи, Даниил объявил ему: солгал ты на твою голову; Ангел Божий с мечом ждет, чтобы истребить вас. Тогда всем стала очевидна лживость обвинителей и судей неправедных. Народ восстал на них и предал той казни, которую они готовили ближнему по точному определению закона Моисеева. Сусанна была освобождена. Даниил же стал велик перед народом с того дня и потом (13:52–64).

в) Рассказ о Виле (Дан 14:1–22). По смерти Астиага или Дария Мидянина воцарился Кир Персиянин, с которым Даниил находился в особенно близких отношениях или пользовался преимущественною его доверенностью (14:1–2 [854]). У Вавилонян был идол или статуя Вила, изображавшая, как полагает святой Григорий Нисский, не изменяющуюся и неизмеримую окружность неба (Против Евномия, книга 5: стр. 5). На жертву или к столу этого божества ежедневно отпускалось двадцать больших мер пшеничной муки, сорок овец и вина шесть мер ( каждый по три с половиной ведра), т. е. более двадцати ведер вина. Царь ходил ежедневно на поклонение этому истукану (14:3–4). По обязанностям службы Даниил сопровождал своего государя в это капище, и тут однажды Кир заметил Даниилу: почему не поклоняешься Вилу? Даниил отвечал, что не может поклоняться мертвым или бездушным изображениям (14:5 [855]). В доказательство жизни или одушевленности Вила Кир указал на огромное количество жертв, ежедневно съедаемых Вилом. Но Даниил объявил царю, что Вил, снаружи медный, внутри наполнен глиной и никогда ничего не ел и не пил (14:6–7 [856]), давая чрез это понять, что жертвы употребляются в пищу жрецами. Кир потребовал, чтобы жрецы доказали, что Вил, а не кто другой съедает поставляемую ему ежедневно трапезу, и в случае успеха обещал казнить Даниила, как богохульника (14:8–9 [857]). Жрецы предложили царю, чтоб в их отсутствие он сам поставил Вилу трапезу; затворил и запечатал двери храма; а на утро освидетельствовал — останется ли что нибудь из предложенного в жертву Вилу (14:10–13 [858]). Это предложение принято; царь поставил еду Вилу, а Даниил в присутствии его одного усыпал пеплом пол в храме; затем двери были заперты и запечатаны (14:14). Ночью семьдесят жрецов сего храма с семействами своими вошли тайным или подземным ходом в храм, съели и выпили все поставленное пред Вилом (14:15 [859]). На утро царь с Даниилом пришли к дверям храма; печати нашли целыми; когда отворены были двери, то, взглянув на пустой или не имеющий еды стол, Кир в благочестивом восторге воскликнул: велик ты, Вил, и нет никакого обмана в тебе! (14:16–18). Но Даниил несколько удержал царя на пороге храма; указал ему на пол, где отпечатлелись следы мужские, женские и детские, обнаружившие поступок жрецов (14:19–20 [860]). После этого жрецы принуждены были указать тайный ход, которым они обыкновенно входили в храм и поедали поставляемое перед Вилом. Тогда жрецы-лжецы были казнены, а медный Вил с его храмом отдан в распоряжение Даниила и был уничтожен (14:21–22 [861]).

г) Рассказ о драконе (Дан 14:23–27). В том же месте был великий змий, почитаемый Вавилонянами, вероятно из породы удавов. Вероятно также во время поклонения сему божеству Кир заметил, что про этого бога нельзя сказать, что он медь мертвая (14:23–24). Даниил объявил Киру, что и против этого могучего бога Вавилонян он готов выйти на борьбу без меча и даже без палки (14:25–26 [862]).

Получив дозволение царя, Даниил взял смолы, сала и шерсти; сварил все вместе, наделал гомолы, т. е. лепешечек или блинов, и бросил в пасть змию, когда этот последний поднялся против него. Змий съел и расселся (14:27 [863]) к стыду своих поклонников.

д) Рассказ о шестидневном пребывании пророка Даниила во рву (14:28–42). По уничтожении Вила и умерщвлении дракона Вавилоняне, вероятно по наставлению жрецов, взбунтовались и потребовали казни Даниилу за такие страшные, по их мнению, преступления (14:28–29). Кир принужден был уступить, и они бросили Даниила в ров ко львам; там пробыл Даниил шесть дней, в течение коих львам не давал пищи (14:30–32 [864]). В это время в Иудее пророк Аввакум, не из числа двенадцати, приготовил похлебку и, положив хлеб в блюдо, отправился в поле к жнецам. Но Ангел приказал ему отнести этот обед, который у тебя, в Вавилон к Даниилу, в ров львиный (14:33–34). На глас ангельский Аввакум отозвался, что не видал Вавилона и не знает пути ко рву львиному. Тогда Ангел перенес его в Вавилон, поставил поверх рва, в который и подал Аввакум обед Даниилу; а потом таким же путем Аввакум возвратился в Иудею (14:35–39 [865]). На седьмой день заключения царь пришел ко рву и, нашедши там Даниила спокойно сидящим, прославил Бога, освободил пророка, а зачинщиков бунта приказал бросить в ров, где они тотчас были растерзаны (14:40–42 [866]).