Чтение онлайн

Сихи делает знак, и к нему медленно ковыляет самый лохматый, маленький и ушастый хортлак, какого только можно найти на Варде.

– Я Мика, - лепечет он.
– Это я был среди тех, кто присутствовал при смерти Бордонкая. У меня есть история, которую нужно знать всем. Я слышал ее в Сихеме, не слишком давно.

– Не слишком давно по меркам хортлаков, это когда?
– спрашивает га-Мавет, но Астерион знаком останавливает его:

– Потом узнаем.

Мика, довольный таким вниманием к своей скромной персоне, потоптался на месте, привстал на цыпочки и заговорил.

Это был удивительный голос - низкий, тяжелый бас, в котором звенели такие нотки, от которых слушателям становилось не по себе. Так, казалось Каэ, должны разговаривать убийцы. Такой голос мог быть еще у Йа Тайбрайя.

– Слабые жители городов тратят свою жизнь зря. Им никто не сказал, что те вещи, которым они так поклоняются, - бесполезны. Посмотрите, как они кичатся своими одеждами и украшениями. Но мы, воины, знаем наверняка, что одежда не прокормит в голодное время, а золото не утолит жажды в зной. Слушайте первый закон! Все воины моего племени будут нуждаться только в настоящих вещах: хорошем оружии, покорных женщинах и быстрых и послушных конях. Если же я замечу того, кого обуревает демон алчности, я своими руками вырву ему глаза и заставлю съесть их...

– Голосок такой, что того и гляди - вырвет и накормит, - говорит задумчиво Барнаба, который и сам не перестает грызть все это время один за другим сочные плоды.

– Надо отдать должное этому свирепому вождю - он говорит довольно разумные вещи, - замечает Каэ.
– Почему он привлек внимание Мики?

– Что было дальше?
– мягко спрашивает Астерион.

– А потом я убежал, испугался, - говорит хортлак уже обычным голосом.

Га-Мавет и Арескои переглядываются. Они не понимают, почему хортлаки рассказали им именно эту историю. Каэтана мнется на месте.

– Я очень рада была бы еще задержаться здесь, - говорит она, - но нам с Барнабой нужно торопиться. Я иду в горы - встретиться с богами йаш чан - Ан Дархан Тойоном и Джесегей Тойоном. Встретимся позднее. У меня.

А что касается этого свирепого воина, то таких, как он, на Варде, может быть, и немного, но сейчас это не имеет никакого значения. Я очень благодарна тебе, Мика, за твою историю, но сейчас важнее, что расскажут мне мои предшественники. А когда я вернусь, обещаю, что обязательно еще раз тебя выслушаю - внимательнее. Спасибо вам, до свидания!

Она кивает головой и исчезает в пространстве. Следом за ней уходит и Барнаба, помахав всем на прощание.

Богиня Истины должна была бы помнить, что нет на свете малозначительных историй, что все связано, все способно повлечь за собой какие-то события. Тем более ей нужно помнить, что хортлаки гордятся своими историями и не станут на людях рассказывать ничего нестоящего и неинтересного, если в том нет великого, пусть и не видного с первого взгляда смысла. Богиня Истины не должна быть торопливой, суетливой и невнимательной. Ей это запрещено самим именем и положением. Но не нашлось никого в огромной и бескрайней степи, чтобы остановить Каэ, чтобы крепко взять ее за руку и удержать на месте, чтобы прикрикнуть на нее, в конце концов.

– Я же...
– Мика растерянно протягивает мохнатые лапки к тому месту, где она только что стояла, - меня же...

Он опускает голову и понуро отходит прочь. Трое бессмертных сидят рядом, размышляя.

– Ты думаешь, на это следовало бы обратить внимание?
– наконец спрашивает Арескои у Астериона.

– Обязательно. Хортлаки зря истории не рассказывают. И что это Каэ, не разобравшись, убежала?

– Значит, были причины, - бормочет га-Мавет, который с некоторых пор свято уверовал в непогрешимость Истины.

– Нет таких причин, - сердится Астерион.
– Мика же старался. Хоть бы расспросила его.

– А мы на что?

Боги приглашают маленького хортлака присоединиться к их компании.

– Тебя чем-нибудь угостить?
– спрашивает Арескои и замечает упрек в глазах степного духа. Он повышает голос и громко говорит: - Я был бы рад угостить почтенных хортлаков, чем они пожелают!

– Мы почтенные, - тараторит рыжий мохнатик, подходя к нему.
– Мы милые и благовоспитанные, с нами интересно и заманчиво. Если нас не обижать, мы становимся приятны в обращении, любезны и очень полезны в разговоре. Угощайте нас вкусно!

Даже когда боги сидят, хортлаку приходится высоко задирать голову, чтобы заглянуть им в лицо.

Арескои переглядывается сначала с братом, затем с Астерионом, затем объявляет:

– Угощение для маленьких друзей!
– и хлопает в ладоши.

На траве возникают блюда с фруктами, мясом, овощами и белым хлебом. Выстраиваются рядами кувшины с хмельным пивом и медом. Довольные мохнатики сбегаются поближе к богам и усаживаются длинными рядами в ожидании лакомств.

– Берите сами, кому что нравится, - приглашает Победитель Гандарвы.

Он бы и сейчас не стал признаваться вслух, но странное чувство рождается в его душе. Маленькие, пушистые, говорливые создания - такие беспомощные и беззащитные - становятся ему необходимы. Ведь он может их уберечь и защитить. Он не понимает, как у него хватило жестокости выпустить стрелу в такое крохотное существо. Воистину, ненависть отбирает разум и душу - права Каэтана. Только что же она не дослушала Мику? Что случилось? Арескои оборачивается к хортлаку, который не участвует в пиршестве с остальными, а сидит понурившись.

– Что, Мика?
– спрашивает он.

– Убежала, - вздыхает тот, - не стала слушать историю. Что теперь с ней будет?

– А почему ты считаешь, что это так важно?
– спрашивает Бог Войны.
– Кто это был?

– Не знаю. Но чувствую, что это многозначительная история - захватывающая и опасная. Она может встретиться с тем, кто глаза любит...
– Мика содрогается всем своим маленьким тельцем.
– Он не просто жестокий, я его видел - он не человек...

– Бог?
– спрашивает га-Мавет, хмурясь.

Астерион силится вспомнить, у кого из бессмертных такой голос и такой нрав.

– Нет, он человек, но в нем есть дырка, - пытается втолковать хортлак. Вам, богам, все известно, но нам иногда лучше видно. Вы понимаете, а мы просто видим - ясно?

– Чего уж тут неясного.

– В нем, внутри, как бы сумка.
– Мика пытается лапками обвести в воздухе предполагаемые размеры сумки.

– Ты понимаешь, о чем он?
– обращается Астерион к однорукому богу.

– Кажется, да, - кивает тот.