Чтение онлайн

Исчезли запахи и звуки, зато появились никогда не существовавшие прежде цвета — а именно черный. Баал-Хаддад внезапно понял, что значит черный. Липкий ужас, затягивающее состояние собственного небытия; он мотал головой и отбивался руками, но разлетающиеся части Вселенной оказались его собственным телом: голова парила на расстоянии сотен лет скольжения звездного света в абсолютной пустоте, руки существовали лишь условно, в воспоминаниях.

Сами воспоминания казались вымыслом.

И вдруг через темноту пробилось прикосновение — странное касание, относящееся одновременно ко всем частичкам, летящим в разные стороны с бешеной скоростью.

На границе Вселенных обнаружилась рука, за которую кто-то держался. А потом бог ощутил и тело, которое кто-то тряс за вновь обретенные плечи.

Понятия возвращались в разум вместе с ощущениями, а ощущения — вместе с предметами.

Баал-Хаддад вновь обрел голос и воспользовался им, чтобы издать крик о помощи.

— Не ори! — произнес над ухом до боли знакомый голос. — Уже поздно, раньше нужно было орать. А теперь все в порядке.

Когда га-Мавет провел ее подземными коридорами Смерти, она поразилась тому, как по-детски наивно выглядит это место. Баал-Хаддад создавал свое пространство, пытаясь нагнать страху на подвластные ему души, и ее это рассмешило. По сравнению с царством Тиермеса мир безглазого бога был кукольным и надуманным. Правда, тени мертвых так не считали.

Она сразу поняла, что здесь произошло, и ее удивило, как легко оказалось заманить в ловушку грозного бога, столь почитаемого там, наверху. То, что он спутал реальность и нереальность, было еще понятно, но как он не смог избавиться от иллюзии? И как теперь заставить его ощутить эту разницу, когда он уже там — за гранью?

Серая занавеска несуществующего мира, за которой она явственно видела Баал-Хаддада, колебалась и металась из стороны в сторону, стараясь не пропустить ее. Нереальность сопротивлялась той, что одним своим присутствием могла ее уничтожить. Она была напоена страшной, разрушительной энергией.

Каэ не знала, как. объяснить га-Мавету, что здесь происходит.

Она видела, как он сам шагнул немного в сторону и очутился в мире, которого нет. И он, и Баал-Хаддад приняли навязанные им чужой волей условия игры и теперь сами выстраивали пространство, в котором у них не было шанса на спасение. Пойманный в западню мозг бессмертных беспощадно выискивал собственные слабые места и тут же создавал из ничего оружие, которое эти места могло поразить. Безглазый бог поверил в то, что его нет, га-Мавет поверил в то, что это правда, а не вымысел. Вдвоем они были мощной силой, противостоять которой было практически невозможно.

— Видишь? — спросил Бог Смерти с нескрываемым ужасом.

— Я-то как раз вижу, а вот ты, похоже, нет.

— Он исчез…

— Он стоит рядом со мной, но, если ты будешь продолжать твердить, что его нет, ты укрепишь нереальность.

Га-Мавет непонимающе на нее воззрился. Он верил Каэтане, иначе бы не обратился за помощью к ней, интуитивно ощутив, что именно она сможет прорвать завесу между двумя мирами, — правильно было бы сказать, что доверял ей гораздо больше, нежели самому себе. С тех пор как он столкнулся со страшной силой Врага, га-Мавет оценил, насколько всемогущей была хрупкая девочка, одолевшая объединенное сопротивление Зла и Новых богов, которые были бездумными пешками в Его игре. Он доверил ей свою жизнь и жизнь брата, не задумываясь ни на секунду, не колеблясь, зная, что она не воспользуется случаем, чтобы отомстить. Это был беспримерный случай открытости — так желтоглазая Смерть вела себя впервые. Но он не мог увидеть того, о чем она говорила. Для него видоизмененное, искалеченное, исковерканное Царство Мертвых было единственной реальностью, и га-Мавет не знал, как ему нужно измениться, чтобы взглянуть на этот мир глазами маленькой девочки — такой хрупкой и беспомощной на его фоне.

Фигура Каэтаны таяла и растворялась в воздухе.

Га-Мавет вскрикнул отчаянно, понимая, что и его засасывает невидимая трясина, что еще несколько минут — и он очутится в положении Баал-Хаддада. Он заскрежетал зубами и рванулся что было сил в сторону бесплотного силуэта богини.

— Дай мне руку, — приказала она.

— У меня нет руки, — ответил Бог Смерти.

Он действительно был уверен в том, что не может протянуть ей руку, постепенно проваливаясь в пустоту.

Каэ моментально уразумела, что происходит, — га-Мавет понемногу бледнел, будто истончался и превращался в тень. Он тоже следовал за Баал-Хаддадом. И она испугалась, что не сможет вернуть в эту реальность обоих, может не хватить сил и, главное, времени.

Она размахнулась и отвесила Богу Смерти звонкую затрещину, надо сказать не без тайного удовольствия.

Как ни прост был способ, но зато испытан не одним поколением и признан весьма действенным.

Во всяком случае, га-Мавет сразу пришел в себя.

— Не расслабляйся, — попросила его Каэтана. — Мне и с одним твоим братом нелегко придется. Не хватает еще тебя здесь потерять, а потом разыскивать.

— Что с братом?

— Ничего. Вот он, стоит на мелководье, в озере, и предается Отчаянию.

— Я его не вижу, — прошептал желтоглазый.

— Это плохо. Постарайся увидеть, если сможешь. Это очень бы мне помогло.

Га-Мавет напряг изо всех сил свое воображение, и ему на мгновение показалось, что он действительно видит фигуру Баал-Хаддада, неподвижно застывшего с поднятыми руками, и серые крылья беспомощно обвисли за его спиной рваными клочьями тумана.

— Кажется, я нашел его, если не придумал… — обратился он к Каэ.

— Не придумал. Теперь главное — ему доказать, что он здесь, а не в ловушке между мирами. Собственный мозг — самая страшная западня. Из нее выбраться сложнее всего. Ты ведь знаешь себя как облупленного и предугадываешь собственные действия на все ходы вперед, до самого конца. Тебе нетрудно не выпускать себя из тюрьмы, которой ты сам и являешься.

— Что же делать?

— Сейчас попробую.

Она подошла к замершему Баал-Хаддаду и взяла его за руку.

— Я здесь, ты слышишь меня, старый враг? Я пришла за тобой, чтобы помочь. Я вижу тебя, чувствую, вот только не слышу. Ответь мне.

Повелитель Царства Мертвых попытался сдвинуться, мускулы его немного напряглись, а острые длинные уши шевельнулись, пытаясь уловить направление, откуда слышался ее голос.

— Я здесь, я вижу тебя. Мы стоим рядом. Ты находишься в своем пространстве, ты вернулся из небытия, — продолжала она уговаривать.

Малах га-Мавет подошел к Каэтане и Баал-Хаддаду и крепко взял брата за вторую руку.

— Я здесь, я вернулся за тобой, мы нашли тебя, — пророкотал он.

Бог Мертвых вздрогнул всем своим уродливым телом и дико, истошно закричал. Звук его голоса оглушил Каэ, стоявшую слишком близко, и она ворчливо произнесла:

— Не ори…

Королевский дворец Аллаэллы забит страхом и отчаянием, наполнен призраками старых кошмаров, предательств, лжи и ненависти. Нормальный человек не может выдержать здесь и дня, поэтому разбежались почти все. Даже самые жадные, самые жестокие, рвавшиеся к власти и не боявшиеся никаких богов, отступили, посчитав жизнь гораздо более важным достоянием. Только несколько слуг, запуганных Бендигейдой до потери разума и воли, снуют длинными темными коридорами, сбиваясь с ног. Они не могут уследить за всем, и огромное здание дворца постепенно приходит в запустение.

По углам пауки ткут свою паутину, осыпается штукатурка, отсыревшая после проливных дождей. В Аллаэлле осень, холодает, и по утрам все чаще стоит туман. Во дворце не топлено, камины горят только в опочивальне короля, трапезной, покоях графини и мага Шахара, который по-прежнему находится при своих господах. Однако это не помогает: промозглая сырость проникает во все щели, холодный ветер выдувает остатки тепла.

Король Фалер сидит в кресле с высокой резной спинкой и зябко кутается в пышную мантию, подбитую мехом.