Чтение онлайн

Данинджер вспомнил оставленный во дворе топор. Он вышел из дома, стараясь не обращать внимания на холод, тут же пробравшийся под шерстяную рубашку. Кто бы мог подумать, что, сбежав с чертовой фермы, он снова вернется сюда и будет ломать голову, как сбежать отсюда.

Морозный воздух протрезвил начавшую снова кружиться голову. Топор торчал, вогнанный на половину лезвия в обледенелое полено. Данинджер повернулся к нему спиной, попытался подсунуть под него руки. Ледяное лезвие прилипло к мокрой от пота коже. Где же там эта чертова веревка?! Данинджер потянул руки вверх. Суставы заныли, отдались болью, но боль была приятной. Работа согревала. Долгая и нудная работа.

Данинджер заставил себя не думать о времени. Времени у него сейчас навалом. Да. Если бы еще не этот холод… Зубы начали предательски стучать. Через полчаса он замерзнет так сильно, что вряд ли избежит пневмонии или обморожения. Но это лучше, чем циркулярная пила и собственные кисти, отпиленные, потому что не удалось точно рассчитать расстояние. Данинджер удвоил усилия. Топор медленно выскальзывал из промерзшей древесины. Минута за минутой. Наконец лезвие скользнуло по веревке еще раз, и Данинджер услышал, как топор упал, звякнув о заледеневшую землю.

– Черт! – он попробовал разорвать веревки. Ничего. Ни одного шанса. Лишь холод и замерзшее тело.

Данинджер вернулся в дом, поднялся в свою комнату, лег в постель, пропитавшуюся запахом женщины, которая спала здесь последние дни. Спала с ним. Нужно все обдумать еще раз.

Данинджер залез под одеяло и сжался, приняв форму ребенка в утробе матери, убеждая себя, что выход из сложившейся ситуации близок, но ничего кроме циркулярной пилы в голову не приходило.

Он заснул. Во сне спустился в подвал и попытался воплотить свой план в жизнь. Боли не было, но левая рука болталась на тонкой полоске неперепиленной кожи. И кровь: серая, как и все вокруг. Она текла и текла, и Данинджер не мог остановить ее.

Он проснулся в поту, но благодаря этому удалось согреться. Часы показывали полдень. Как далеко удалось уйти от него Хэлстону? И еще Луиза! Да, точно, никогда не доверяй женщинам, особенно тем, кто ложится с тобой в постель в первую ночь. Хотя обиды, как бы он ни пытался, не появилось. А что она могла сделать? В конце концов, он сам виноват, что привез Даяну на ферму своего отца. Он просто не хотел ни от кого бежать. Да и бежать было не от кого, кроме одного единственного агента ФБР, который сам должен бежать, забрав чужую жену. А Луиза… В голове Данинджера промелькнули ее слова. Что-то о штате Иллинойс. Да. Никогда не доверяй женщинам. Теперь это же можно сказать Хэлстону. Что ж, поиски Даяны сокращаются до размеров одного-единственного штата. Сорок восемь к одному, если исключить Гавайи и Аляску. Из страны Хэлстон вряд ли осмелится увезти ее. Кто знает, как далеко распространился вирус? Теперь Данинджер был даже рад, что эта зараза расползается быстрее, чем прыщи по лицу подростка. И Луиза – это единственный шанс Хэлстона передвигаться по зараженным территориям. Но из страны ему не выбраться. С такой-то рожей!

Данинджер рассмеялся, заставляя себя выбраться из-под одеяла. Мокрая от пота одежда хранила тепло, но скоро холод проберется под нее. Холод, от которого конечности отказываются подчиняться, но голова перестает кружиться. Что ж, теперь ему торопиться некуда. Иллинойс никуда не денется. Он доберется туда. Один или с друзьями. И найдет Хэлстона, как Хэлстон нашел его на этой ферме. Главное выбраться отсюда.

Данинджер спустился в подвал и, не включая пилу, попытался пристроить веревки к ее зубьям. Раза с третьего у него это получилось. Ничего сложного. Повернуться спиной, вытянуть руки назад и развести запястья как можно дальше. Сталь скользнет по веревке, и все – свобода. Если потренироваться, то можно сделать все безошибочно. Только все это работает до тех пор, пока пила выключена. Это то же самое, что пройти по выложенным вдоль дороги кирпичам. Никакого страха. Никакого риска. Это можно сделать тысячу раз и ни разу не оступиться, но если внизу будет бездонная пропасть, то ты обязательно оступишься.

Данинджер включил пилу и долго смотрел на ее безумную пляску, прислушиваясь к протяжному вою. Сон встал перед глазами. Он останется без рук. Отпилит одну кисть или обе, а может быть, когда боль лишит его сознания, упадет спиной, и все закончится. Дом, где он родился, – дом, где он умер. И разве ради этого умер его отец на проклятом картофельном поле? Чтобы сын вернулся сюда с женщиной, которая родила ему ребенка, и умер на чертовой циркулярной пиле?!

Данинджер тихо выругался себе под нос, ударил ногой по выключателю. Гудение стихло. Вот если бы удалось разжечь котел, согреться, поесть, дождаться оттепели. Идея добраться до автострады снова замаячила перед глазами. Только бы разжечь котел! Данинджер перебрал в голове все возможности и снова посмотрел на пилу. Если заморозки продлятся еще несколько дней, то он замерзнет в этом доме.

Его найдут весной или через пару лет. Он умрет как бездомный, которых десятками находят замерзшими после холодов. Данинджер подошел к пиле и снова попытался пристроиться так, чтобы ее зубья распилили веревки, но не повредили рук. Теперь получалось намного лучше. Вот если бы найти оптимальную позицию и лишь после этого включить мотор. Но как это сделать?

Данинджер обошел пилу. Нет, придется сначала включать, а затем ставить все на чет или нечет. Будь он игроком, то, возможно, это все и было бы забавным, но он никогда не играл на большие суммы. Максимум пара долларов. А здесь цена была слишком велика. Никто не вернет ему руку, если он ошибется. Ни за какие деньги.

Данинджер потратил еще пару часов на тренировки. К ночи у него безошибочно получалось опустить руки именно так, чтобы зубья пилы коснулись лишь веревок. Теперь нужно вернуться в комнату, согреться, поспать немного, а затем сыграть в это чертову игру. Чет или нечет.

Сон, приснившийся Данинджеру, на этот раз не показывал ему отпиленные конечности. Он черпал свою фантазию в воспоминаниях, но от этого при пробуждении не стало легче. Что Хэлстон сделает с Даяной? Может ли он лишить Деби матери? И если да, то имеет ли право он, Данинджер, рисковать своей жизнью, чтобы выбраться отсюда? Ведь Деби может остаться полной сиротой.

– К черту раздумья. – Данинджер встал с кровати и, пошатываясь, поплелся в подвал. Чувство было такое, словно он идет на казнь.

В детстве он как-то познакомился с девушкой из библиотеки, которая к пятнадцати годам прочитала около тысячи книг. Девушка так понравилась ему, что, придя домой, он решил прочитать хотя бы одну, чтобы можно было хоть как-то подойти к этой начитанной красотке. На полках лежали журналы отца и пара старых книг. Читал ли их кто-то, кроме матери? Наверное, нет. Данинджер выбрал самую толстую книгу из тех, что были. «Трагедия» Драйзера отняла у него почти месяц, но внимания девушки из библиотеки он все-таки добился. Они встречались с ней до тех пор, пока Данинджер находил в себе силы обсуждать все новые и новые подробности прочитанной книги. А потом настало время либо начинать читать новую книгу, либо прекращать встречаться. Решив, что получил от знакомства все, что хотел, Данинджер выбрал второе.

Теперь, спускаясь в подвал, он почему-то снова вспомнил ту книгу. Один из друзей сказал как-то, что для некоторых первая прочитанная книга, первый серьезный роман, это как первый мужчина для женщины – проходят годы, меняются лица, а память все равно хранит этот образ. Да, теперь Данинджер согласился бы с ним. Готов ли он убить себя, чтобы спасти женщину, в которую влюблен последние десять лет? Готов ли пожертвовать ради этого всем, что у него есть? А Деби? Готов ли он оставить ее сиротой?

Данинджер смотрел на застывшую пилу, не решаясь включить ее. Утро осторожно скреблось в окна. Ночные заморозки отступали, но об оттепели пока не могло быть и речи. Мир сжался до размеров подвала. Было холодно, но Данинджер вспотел. Он еще не приблизился к той грани, идя по которой видишь с одной стороны жизнь, а с другой смерть, но прошлое уже мелькало перед глазами яркими картинами воспоминаний. Данинджер смотрел не моргая на пилу и не знал, чего ему хочется больше: закричать или расплакаться.