Чтение онлайн

Анна Владимировна сгорала от любопытства и даже не старалась это скрыть.

— Именно, — рассмеялся я. — Спас из реки девушку, а она не помнит даже своего имени. Так что мне предстоит увлекательное расследование. А как ваши дела?

— У меня тоже новости. Его величество неожиданно поручил мне благоустройство дворцового парка в Петергофе.

— Вот это признание вашего дара, — обрадовался я. — Уверен, что вы справитесь.

— То есть, не совсем парка, — смутилась Гораздова. — Если честно, меня попросили благоустроить узкую полоску вдоль залива. Но так даже лучше. Главный парк должен быть устроен официально, там ведь проходят важные церемонии. Мне такое не очень нравится. Все эти прямые дорожки, ровно подстриженные живые изгороди… А в дальнем уголке я могу делать все по своему вкусу.

— Уверен, его величество будет в восторге, — улыбнулся я. — А там и остальной парк преобразите.

Когда мы подошли к дому, Анна Владимировна остановилась и посмотрела на меня.

— Я должна вам кое в чем признаться, Александр Васильевич, — сказала она. — Помните тот ужин, на котором господин Иевлин демонстрировал свои кулинарные таланты? Я не просто так его устроила.

— Умеете вы заинтриговать, — удивленно сказал я.

— Мне было нужно еще раз поговорить с вашей вишней. Но так, чтобы никто об этом не знал.

— У вас получилось?

Во взгляде Гораздовой промелькнула беспомощность.

— Отчасти. Я надеялась узнать что-нибудь о вашей маме. Понимаете, я ведь в сложном положении… У вашей семьи есть свои тайны. Я не хочу по незнанию грубо задеть их, причинить кому-то боль.

— Понимаю, — кивнул я. — И ценю это.

— Я долго стояла рядом с вишней. Удивительное ощущение — мы как будто обменивались магией. Мне было тепло и спокойно. Я надеялась хоть что-то понять, но не смогла. Это не выразить словами.

— А мне кажется, вы отлично все передали. Вы знаете, что этот дом раньше принадлежал моей маме? В некотором смысле, он живой. И никогда не впускает сюда тех, кто ему не нравится. А вы входите сюда свободно.

— Это правда, — с облегчением выдохнула Гораздова.

— Если вам удастся что-то узнать, вы расскажете мне? — спросил я.

— Конечно, Александр Васильевич.

— Благодарю вас.

Я проводил Анну Владимировну в комнату Елизаветы, а сам отправился в кабинет. Откинулся на спинку кресла и весело спросил, глядя в потолок:

— Ну, рассказывай, по каким ужасным местам ты водил полицейского следователя?

Дом отмалчивался, старательно делая вид, что мой вопрос относится не к нему.

— Честно говоря, мне очень понравились перемены в его настроении, — улыбнулся я. — Этот испуганный взгляд, растерянное бормотание и висящая на ушах паутина. Куда лучше, чем глупое самодовольство.

Дом не выдержал и усмехнулся. Это ощущалось как теплая волна, проходящая по всему телу.

— Может быть, иногда приводить к тебе на перевоспитание и других самоуверенных глупцов? Получится отличный аттракцион. Знаешь, мы могли бы даже брать за это деньги. И на них покупать тебе новую мебель.

Теплая волна усилилась и превратилась в легкую щекотку. Кажется, дом смеялся.

— Я очень благодарен тебе, — улыбнулся я. — Но мне ужасно любопытно самому поглядеть на эти таинственные чердаки и подвалы. Хотя бы, одним глазком. Я уверен, там живут удивительные существа. Взять хотя бы пауков, которые сплели эту паутину — наверняка, они огромные. Покажешь?

Дом загадочно молчал.

— Намекаешь на то, что у тебя тоже есть свои тайны? — усмехнулся я. — Что ж, уважаю. Тогда предлагаю сыграть в шахматы. Мне нужно подумать, а за игрой думается лучше всего.

В дверь деликатно постучали. Вошел Игнат с подносом, на котором стоял кофейник и чашка.

— Я смотрю, вы сегодня дома, — объяснил он свое появление. — Решил вам кофе принести, чтобы лучше думалось.

— Спасибо, Игнат, — улыбнулся я.

— А Елизавета девка хорошая, — как бы между прочим проворчал старик, наливая кофе.

— Ты это к чему? — заинтересовался я.

— Да так просто. Видно, что воспитанная и неглупая. Я ей завтрак принес, так она даже застеснялась. Сирота видно, отвыкла от заботы.

— С твоей наблюдательностью надо в полиции служить, — рассмеялся я. — Могу устроить по знакомству.

— А то, что бедная — так это даже лучше, — убежденно сказал Игнат, не обращая внимания на мои шутки. — Денег-то у нас и своих хватает, приданое нам ни к чему. Зато скромная, и ласку ценить будет.

— Ты меня сватаешь, что ли? — изумился я.

— Ни в коем разе, — не моргнув глазом, соврал старик. — Просто рассуждаю. Хорошая девка, повезет с ней кому-то.

— Не хитри, — расхохотался я. — Скажи лучше, с чего ты взял, что она бедная?

— Так платьишко у нее простое. Ни кружев, ни узоров. Украшений тоже нет, даже сережек. И туфли стоптанные.

— Нет, в полицию тебе не по чину, — усмехнулся я. — Сразу в Тайную службу. Зотов тебя с радостью возьмет, ему такие сотрудники нужны. Спасибо, Игнат, ты мне подал хорошую идею. Пожалуй, я теперь знаю, с какого конца взяться за это дело.

Не успел я допить кофе, как Анна Владимировна прислала мне зов.

— Проводите меня, Александр Васильевич?

— С радостью, — отозвался я, поднимаясь из кресла.

Партия осталась недоигранной, но я надеялся продолжить ее вечером. Очень уж мне нравилось наблюдать за тем, как дом переставляет фигуры. Они перемещались сами собой — таяли в воздухе и через мгновение появлялись на другой клетке.

— Милая девушка, — задумчиво сказала Анна Владимировна, когда мы спускались с крыльца. — Выглядит просто, но определенно получила хорошее образование.

— Вы не встречались с ней в Смольном институте? — спросил я.

Гораздова на мгновение задумалась, потом покачала головой.

— Нет, не припомню.

— Скажите, у Елизаветы проколоты уши?

— Да. Но сережки она не носит.

Мы дошли до калитки. Водитель терпеливо дожидался, сидя за рулем мобиля.

— Я вернусь часа через два, — улыбнулась Анна Владимировна. — Привезу все необходимое, чтобы девушка чувствовала себя комфортно.

— Я вам очень обязан, — кивнул я. — Останетесь пообедать?

— С удовольствием.

Оставшись один, я послал зов начальнику Тайной службы.

— Добрый день, Никита Михайлович. Это Воронцов.