Чтение онлайн

Совершенно не зная города, помня лишь адрес, он двинулся по одному ему известному азимуту — авось ноги сами приведут, — но окончательно запутался. К счастью, на троллейбусной остановке маячила фигура подполковника-мотострелка, судя по внешности — киргиза, и Александр, недолго думая, обратился к нему — четко, по-уставному. Подполковник принялся вполне доброжелательно растолковывать, как найти нужную улицу и дом, но Сашкина фортуна снова взбрыкнула: он… уснул. Просто вырубился стоя — сказались трое суток без нормального отдыха, нервы и алкогольная перегрузка. Старлей стоял и спал с открытыми глазами, как конь.

— Товарищ старший лейтенант! — коснулся офицер плеча. — С вами все в порядке?

— Виноват, товарищ подполковник, — встрепенулся тот. — Я только что из Афгана, похоронил в Ташкенте подчиненного. Прошу меня извинить… — Ему действительно было неловко.

— Ничего, сынок, бывает, — успокоил офицер. — Идем, покажу улицу и дом… — Он легонько подтолкнул Хантера в нужном направлении, чтобы тот снова не отключился.

Минут через десять, неспешно беседуя, они добрались туда, где Александра — как же ему хотелось в это верить! — уже ждали. Ночная прохлада потихоньку опускалась на хлебный город. У подъезда, оплетенного виноградными лозами, на досчатой скамье сидели, тесно прижавшись друг к другу и накинув на плечи светлую шаль, две женщины. Присмотревшись, Хантер узнал Светлану — жену полковника Худайбердыева, второй была… Афродита!

Заслышав шаги, женщины, как по команде, обернулись. В желтом свете фонарей неторопливо приближались двое военных.

— Сашенька! — воскликнула Галина, стремительно вскакивая. — Дорогой мой, ну почему так долго?!

В следующее мгновение она бросилась ему на шею. Поцелуи показались Сашке сухими и торопливыми, но вскоре стали влажными и солоноватыми: из глаз девушки хлынули слезы.

Он слегка отстранил девушку, чтобы поблагодарить незнакомого подполковника, но тот уже исчез, и только Светлана, глядя на молодых людей, смахивала невольную слезу уголком шелковой шали.

— Ну, здравствуй, Искандер! [84] — Женщина приветствовала его на восточный манер, но поцеловала совсем по-матерински. — Ты заблудился, что ли? Мы тут тебя часа три подряд ожидаем. Давлет уже решил в военкомат звонить, чтоб тебя разыскали.

— Извините, девочки! — Александр одной рукой прижал к себе Афродиту, другой стиснул запястье Светланы. — Похороны, потом поминки… А под конец и в самом деле заблудился — попросил военкоматчиков высадить за пару-тройку кварталов, чтобы успокоиться и прийти в себя, так выбрал неправильный азимут движения. — К нему постепенно возвращалось обычное чувство юмора. — Потом встретил подполковника на остановке, спрашиваю — как пройти, он отвечает, а я уснул стоя — и все пропустил. Пришлось ему меня построить и привести прямо сюда, строем, чтоб в тугаях [85] не заблудился.

— Пошли уже, сказочник, а то соседи скажут — Худайбердыевы законы гостеприимства забыли!

Афродита поцеловала Сашку и вынырнула из-под его руки.

— А я кассету привезла. Там Юрий Лоза о нас с тобой поет. «Я прилетел часов на сто» — может, слышал?

— Слышал, как же, — кивнул Хантер. — Там еще такие слова есть: «Сегодня долго не уснем…» Это тоже про нас?

— Еще бы, — уже на ступеньках улыбнулась Светлана. — Только должна сразу предупредить: этажом ниже проживает многодетная узбекская семья. Постарайтесь, чтобы люстра не свалилась на их потомство! Будьте внимательны и осторожны, граждане! — добавила она голосом вокзального диктора.

На площадке их уже поджидал полковник в традиционном национальном халате «чапан» и со своей «фирменной» тростью в руке. Обнялись крепко, по-мужски, не переступая порога дома, что, по давнему восточному обычаю, означает особый почет гостю. Но едва ступив в прихожую, Хантер рухнул на табурет, который хозяйка успела подставить — силы окончательно покинули. Он прислонился к прохладной глянцевитой стене, стряхнул с ног туфли, снял фуражку — и мгновенно уснул.

Сколько так проспал — старший лейтенант не имел ни малейшего представления.

Очнулся в темном помещении в той же позе, босые ноги стояли в тазике с прохладной водой. Где-то за дверью негромко звучала восточная музыка, доносились запахи, от которых желудок тут же сжался в голодном спазме.

Внезапно перед глазами, как в калейдоскопе, понеслись события недавних дней — забитый душманский караван, нелепая гибель Нефедова, стычка с Монстром, смрадный кошмар «Черного тюльпана» с мертвецки пьяным экипажем. Во все еще затуманенном мозгу жуткие картины слились с ощущением близкой опасности. Еще не понимая, где он и что с ним, он рванулся к чемодану — там граната, надо немедленно взять в руки хоть какое-то оружие!..

Тазик с грохотом перевернулся, вода хлынула на пол. Одновременно открылись две двери: из гостиной пулей вылетела Афродита, а из кухни, вытирая руки фартуком, показалась Светлана.

— Проснулся, боец? — улыбаясь, спросила женщина. — Да ты не волнуйся, воду сейчас уберем. — Она присела возле тазика, но Галя опередила ее — у нее в руках уже была тряпка. — Здесь, на Востоке, есть даже такой обычай — льют воду на порог или на пол, провожая дорогого гостя. Но, видно, жизнь вносит свои коррективы: теперь вода пригодится и при встрече, и на проводах!

— Что-то я совсем… не того, — смутился Александр. — Извини, Светлана, не хотел я задать вам лишних хлопот.

— Все в норме, Искандер, — вмешался хозяин дома, появляясь в дверях. — Это я велел не трогать тебя и не будить. Хроническое переутомление может проявляться по-разному, — например, как у тебя. Другие просто теряют сознание — падают на ходу, как при тепловом ударе. Кое-кто впадает в истерику, катается по земле, кричит, просит пристрелить. Еще и не такое бывает… Между прочим, в наших краях все это известно с глубокой древности. Во времена твоего тезки, Александра Македонского — здесь его зовут Искандер Зулькарнайн, — гонца, проскакавшего или пробежавшего десятки лиг и не способного даже говорить от усталости, погружали на полчаса в ванну с прохладной водой. А поскольку воды здесь всегда не хватало, порой ограничивались вот таким же тазиком. Полчаса — и человек снова обретал дар речи и способность рассуждать. Такие вот дела, дружище!

— Ташакур, себ дегерволь! [86] — Хантер прижал руку к груди и шутя склонил голову. — Надо бы мне за вами записывать. На любой случай у вас готов совет, изо всякой запутанной ситуации — выход!

— Записывай, записывай, — весело согласился Худайбердыев, — или запоминай! Не пожалеешь… А теперь, уважаемые дамы, — обратился он к женщинам, которые все еще возились с тряпками в прихожей, — поскольку наш гость наконец-то пришел в себя — прошу всех к столу!

Полковник потащил Хантера за собой, и тот зашлепал, как был, — босиком, оставляя на полу влажные следы, как знак величайшего гостеприимства.

В гостиной перед ним открылось сказочное зрелище — на столе нашлось место деликатесам Востока и Запада, и все это было сервировано с утонченной изысканностью, от которой старлей давным-давно отвык. Глядя на всю эту благодать, он даже замурлыкал, но бдительная Афродита тут же погнала мыться и переодеваться. Минувшие трое суток и пребывание во чреве «Черного тюльпана» не прошли даром, и форма старшего лейтенанта десантных войск воздух не озонировала.

Только вымывшись и переодевшись в спортивный костюм, Хантер вспомнил, что в чемодане лежат подарки, предназначенные каждому из присутствующих — бакшиш, как говорят на Востоке. Тянуть не было сил — голод давал себя знать, и он без колебаний приступил к «раздаче слонов».