Обратный отсчет
Шрифт:
И лишь вмешательство Костяной Ноги и Бриллиантовой Руки (так он нарек про себя другого майора — с гипсом на руке) спасло от «жесткой посадки».
— Ну вот, — подвел итог Игорь Васильевич. — Силенок у тебя и в самом деле еще в обрез. Но есть и положительный момент — твое стремление передвигаться самостоятельно. Все у тебя будет нормально. Виталий, — обратился он к Бриллиантовой Руке. — Подсоби старшему лейтенанту, пусть подвигается. Все же лучше, чем два дня подряд под покойника косить!
С помощью мотострелка Хантер кое-как допрыгал до туалета. По пути временами накатывало, становилось совсем хреново, да так, что пот заливал лицо. Тогда приходилось делать передышки. И все же он упорно продвигался к цели. А когда добрался к заветному кабинету, ощутил радость самой настоящей победы. И не какой-нибудь, а самой главной — над самим собой, над собственной судьбой, вознамерившейся намертво приковать его, Петренко, к койке в неполных двадцать шесть.
Возвращался опять же с помощью майора, сияя, хотя ногу дергало, будто под током. До палаты оставалось не больше трех шагов, когда откуда-то вынырнула Галина-Афродита — такая же белая, холодная, неприступная.
— Вы что себе позволяете?! — испуганный возглас старшей сестры разнесся по всему коридору. — Кто вам разрешил вставать?
— Тише, Галина Сергеевна! — Хантер приложил палец к губам, зажав костыль подмышкой. — Ничего особенного — просто маленькая прогулка, чтобы взбодриться и не вырубиться снова на полсуток.
— Ладно уж, что с вами поделаешь… — Афродита отступилась, даже легкое подобие улыбки промелькнуло на красивом породистом личике. — А теперь идите и ложитесь. Сейчас отвезем вас на рентген. Только не вздумайте вновь уснуть!.. — шутливо велела она и застучала каблучками к ординаторской.
— Точно тебе говорю — она на тебя глаз положила! — провожая мужским напряженным взглядом девушку, заметил Бриллиантовая Рука. — Впервые вижу, чтобы Галка кокетничала!
— Знаешь, — поморщился Хантер, — таможенники, что нас шмонали в Ташкенте прямо на бетонке, назвали меня доходягой, а девчонки-санитарки на санпропускнике боялись поначалу ко мне прикоснуться. На что там глаз класть? Да и не похожа эта Афродита на кокетку…
— Ну-ну! — засмеялся горе-охотник. — Видел бы ты, как она тебя обхаживала, когда ты в отключке лежал. Даже ночевать осталась вместо дежурной сестры. Я теперь уже точно что стреляный волк, в бабах толк знаю…
Хантер не сразу нашелся, что ответить.
— И что, по-твоему, она во мне нашла, в таком? — Он покосился на свою затрапезную пижаму.
— Тайна сия велика есть! — мотострелок многозначительно указал в потолок пальцем здоровой руки.
Когда наконец добрались до койки, старлей обессиленно рухнул на матрац и про себя констатировал: все, на сегодня хватит. Однако, к его удивлению, марш-бросок в туалет подействовал положительно — суставы перестали болеть, дурь из головы выветрилась. Вскоре появились санитарки с каталкой — на рентген.
«Отщелкали» его во всех ракурсах: начиная от грудной клетки и правой ноги и заканчивая снимками черепа в разных проекциях и всех отделов позвоночника. Он уже начал было опасаться, что такая «фотосессия» скажется на предполагаемом потомстве, но женщины-рентгенологи только посмеивались, прикрывая мужское достоинство старлея-десантника тяжеленным свинцовым так называемым, с недавних пор, чернобыльским фартуком.
Затем его свозили на кардиограмму и водворили обратно в палату номер шесть — ничего не поделаешь, такой номер подвернулся. А там к Хантеровой койке уже выстроилась целая очередь врачей-специалистов — невропатолог, терапевт, хирург, уролог, офтальмолог, отоларинголог и еще не пойми кто. Не хватало только психиатра, гинеколога и патологоанатома для комплекта.
3. Программа «Время»
Уже стемнело, но персонал травматологического отделения почему-то не спешил по домам. Телевизор в холле орал на полную громкость — и, судя по звукам, доносившимся оттуда, начиналась программа «Время».
Хантер и раньше терпеть не мог эту официозную бодягу, состоявшую, в сущности, из двух моментов: сообщений об очередных решениях Политбюро ЦК КПСС и прогноза погоды. Потом дружно загремели стулья, и он сообразил — какое-то начальство загоняет народ на просмотр программы «Время». Эту догадку подтвердил истошный вопль, донесшийся из коридора:
— Почему это младший медперсонал уклоняется от просмотра? Немедленно всех в холл!
— Окружная проверка в госпитале, — прокомментировал коридорные децибелы подполковник-вертолетчик. — Потому и сестрички до сих пор здесь толкутся. А базлает тутошний замполит, полковник Воротынцев. Сейчас в палату заявится — собирать ходячих к ящику.
Действительно, в дверь торопливо постучали, и в проеме возник лысый, как колено, полковник с медицинскими эмблемами в петлицах. Впалую грудь замполита украшали «поплавок» ВПА [10] и планка с юбилейными и «песочными» [11] медалями.
10
ВПА — Военно-политическая академия имени В. И. Ленина, высшее военное учебное заведение Вооруженных Сил СССР, предназначенное для подготовки военно-политического состава. Существовала с 1919 по 1994 г.
11
«Песочные» медали — медали «За безупречную службу в Вооруженных Силах СССР» и подобные им, не имеющие отношения к боевым наградам.
— Товарищи офицеры! — зычно и требовательно объявил он. — Приглашаю всех, кто может передвигаться самостоятельно, в холл для просмотра программы «Время»! — А затем вполголоса добавил: — Уж извините — тут у нас проверка из политуправления округа…
— Дело известное. — Соседи Александра не стали особо сопротивляться. — Сейчас будем.
Замполит сгинул, и лишь его трубный голос из коридора продолжал напоминать, что он по-прежнему при делах.
— Слышь, Спящий царевич, — неожиданно обратился Костяная Нога. — Может, тебя на каталке в холл подбросить? Ты ведь сколько родного телевидения не видел? — неожиданно поинтересовался он.
— Наверное, месяц, может, и больше, — задумался тот самый Царевич. — А что, стоит?
— Давай-давай, — захохотали «коллеги», — мы в два счета телегу сорганизуем!
Через минуту каталка затормозила в палате. Трое бойцов легко подняли старшего лейтенанта Петренко с койки. Костяная Нога сунул под голову пару подушек, и процессия двинулась к двери. Правда, сперва чуть не вышел конфуз: бойцы попытались выкатить каталку ногами вперед, но суеверный вертолетчик тут же рявкнул и велел развернуться — дурная примета. Так что выехали как следует — головой вперед. Палата номер шесть — кто на костылях, кто в гипсе — потянулась следом.
В холле было битком набито. Но даже при этом соблюдалась суровая иерархия: в первом ряду — постоянный состав «травмы», весь в белом, во главе с подполковником Седым, за ними — сестры, санитарки, обслуга, позади — переменный состав в госпитальных прикидах. Многие болящие были с палками или при костылях, в гипсах и при бинтах, восседая в живописных позах, и в целом картинка нарисовалась еще та. Отдельно от плебса, соблюдая дистанцию, держалась группка генералов и старших офицеров — идентифицируемые по лампасам на брюках и большим звездам на погонах.