Обратный перевод
Шрифт:
Виктор хмыкнул.
— Но вот если мы с тобой решим вместе жить, тогда и подумаем, что с твоим ребёнком делать.
Лена улыбнулась сквозь слёзы.
А Виктор решил, что если сексом он не сумел её перенасытить, то попробует по-другому. Пытание продолжается — «Посмотрим, как я тебе нужен! И что ты запоёшь!»
— Вить, когда всё наладится, мы Илью будем в гости звать, с сыном моим познакомим. Вить, я, может, слишком волнуюсь, поэтому не то говорю. Ведь Илья…
— Не думаю, — как отрезал Виктор.
Об Илье он решил больше ни слова с ней не произносить.
…С Ильёй Виктор встретился в самом конце августа. Не думал никогда, что будет настолько счастлив в ожидании этой встречи. Он дико волновался перед этим, но, как оказалось, напрасно. Его даже не задело, что Илья сразу сказал: с этой тётей Леной он общаться не будет никогда!
Эти слова сына напомнили Виктору, что он, дурак, натворил.
— Не будем об этом, ладно, Илюш?
Они сидели в кофейне. Впервые вдвоём. И просто разговаривали.
Виктор положил перед сыном банковскую карточку.
— Да дед… — начал было Илья.
— Это тебе на расходы, — перебил его Виктор. — И если надо, я с Дмитрием Николаевичем на эту тему поговорю.
— Да не надо. Не рискуй здоровьем, — Илья подвинул карточку поближе к отцу. И осторожно улыбнулся. — Мне не надо. Давай просто поговорим. Не будем рушить то, что осталось.
Теперь Виктор живо интересовался жизнью сына. Расспросил его буквально о каждом дне в Лондоне. Ему всё было интересно. И Илья отвечал, скрывая удивление.
А когда уже стали прощаться, Илья попросил:
— Пап, ты только не мучай маму в суде, когда вы разводиться будете.
Виктор рывком обнял сына — взрослого уже, подросшего, изменившегося за те неполных два месяца, что они не виделись. Он ведь и не разглядел его тогда, в квартире.
— Илюха, как бы я хотел всё вернуть… Ты… ты ведь с мамой виделся… Как думаешь, это возможно?
Илья ничего не ответил, лишь похлопал отца по спине.
— Пап, у деда завтра концерт, — он не только поспешил сменить тему. После сегодняшнего разговора Илья понял, что появился шанс… Он ведь всегда хотел, чтобы отцу была небезразлична его музыка! — А я, представляешь, буду «Лунную сонату» исполнять! Ты не хочешь прийти?
— Как юное дарование? — улыбнулся Виктор, а горло перехватило.
— Да… — Илья смутился.
— Дед молодец! — Виктор откашлялся. — Только я лучше не пойду, а то мама… Не волновать чтобы её…
— Так мама на послезавтрашний концерт придёт, на заключительный, после него приём будет с фуршетом. То, что ты не любишь. А завтра — просто концерт.
— Тогда приду, конечно!
Илья достал пригласительный. Конечно, он очень хотел, чтобы отец пришёл!
Приглашение было в Концертный зал Чайковского.
— Спасибо! Приду обязательно!
Да он и сам пока боялся встречи с Верой…
…Но в начале сентября неожиданно выяснилось, что встреча с Верой состоится совсем скоро. Судебному заседанию было не важно, кто с кем хотел или не хотел видеться.
Виктору позвонил мужчина и представился адвокатом Веры Дмитриевны. Адвокат попросил о встрече.
— У Веры Дмитриевны две просьбы — развестись без претензий, быстро и тихо; освободить её квартиру от своих вещей в ближайший месяц после развода.
Адвокат положил перед Виктором повестку на судебное заседание.
В сентябре.
* * *
— Ну, как тебе адвокат?
— Нормальный. Так грамотно вещает — то, что надо.
— Мы с Максом учились вместе, уже в Марьиной Роще.
Но очень близкого друга у Сергея не было — были хорошие друзья. Потому что самым задушевным другом у него был дядя Слава, а потом уж…
— И у меня Наташка уехала вот… И мне наглядно продемонстрировали, что заново не всегда получается.
Сергей отметил про себя, что теперь о неприятных моментах прошлого Вера говорит спокойно. Она менялась у него на глазах — из зажатого комка нервов, настороженно смотрящего на мир и много чего боявшегося, она постепенно превращалась в очаровательную женщину, уверенную в себе и радостно принимающую жизнь.
Офис адвоката находился на проспекте Мира. Машину они поставили на улице Гиляровского и теперь шли и с удовольствием смотрели на храм — красивый, большой храм оказался перед Олимпийским комплексом.
— Серёж, а давай зайдём, — предложила Вера.
— Давай. Поблагодарим за всё!
Они молча стояли перед распятием, потом поставили свечи, оставили записочки.
И ещё долго сидели в церковном дворе…
Они встрепенулись, когда услышали перезвон колоколов. Было уже половина пятого вечера!
Когда снова шли по Гиляровского, он заметил, что Вера как-то испуганно озирается.
— Сереж… А где машина?
— Вон, — он показал на стоящий неподалёку тёмно-синий «Volvo» и достал ключ.
— О! А я большую черную высматриваю!
Сегодня они поехали в седане — у Сергея было две машины.
— Предлагаю сначала выкупить билеты, а потом где-нибудь поужинать!
Помимо адвоката у них на сегодняшний день была отличная культурная программа — они шли в театр, в обожаемый Сергеем «Сатирикон».
— «Лондон Шоу»! Это по «Пигмалиону», — у Сергея глаза горели счастьем.
— Здорово! А какой ряд, Серёж?
— Первый… Да чего-то я поздно сообразил…
— Отлично! Зато всё видно! И никто не мешает!
В проездах Марьиной Рощи они нашли ресторанчик и поужинали, а потом…
Они отправились прогуляться по улочкам. Сергей с нежной тоской смотрел на улицы своей юности. Они кружили по Марьиной Роще. Куда-то сворачивали, иногда выходили к Сущёвскому валу, снова ныряли во дворы.
— А вот и моя школа! — Сергей вздохнул: — Вторая моя школа…
Постояв совсем немного, пошли дальше.
— Сейчас тогда налево, к метро, и пойдём уже в театр.
Но тут остановилась Вера.
Дом, большой, буквой П, с уютным двором, зелёным, хоть и небольшим, с детской площадкой. И вся эта прелесть за забором. Въезд во двор ограничивали симпатичные столбики, оставшиеся ещё со спокойных московских времен.