Чтение онлайн

– Потому что вы мне годитесь в сыновья? – сорвалось у Надежды, но она

тут же пожалела об этом.

– Что за бред несете? Какие сыновья, если разница у нас лет двенадцать,

не больше? Просто теперь вы должны сказать, чтобы я называл вас Надеждой.

– Это еще зачем? – развеселилась Киреева. – Вы что же, намерены

продолжить знакомство?

– А что, разве с ментами не дружат? Или это вы принципиально с

ментами не дружите? – ощетинился опер Кутузов.

– И при чем тут, скажите, мент? Ненавижу это слово… Только какие точки

соприкосновения могут быть между нами, а, уважаемый Сергей Михайлович?

Дело-то вы закрыли, не так ли? А других общих дел у нас с вами нету.

Кутузов приподнялся из-за стола, помолчал, посопел носом. Сказал:

– Круто вы меня отшили. За чаепитие спасибо. Пора мне. От души желаю

больше ни в какие истории не вляпываться. Но если что, то вот вам моя

визитка.

И положил на край стола визитку. Потом посмотрел в упор на Надежду и

проговорил:

– Бывает, что встретишь интересного человека, а потом жалеешь, что

мимо прошел. Я это не о себе говорю, интересным себя не считаю. Но если

решите мне как-нибудь позвонить, с Новым годом поздравить или с двадцать

третьим февраля, то мне будет приятно.

– Дела… – протянула Инесса, когда дверь за ментом Кутузовым

захлопнулась. – Когда ты успела его закадрить, а, Надежда? Он же тебе в

сыновья…

Она не смогла договорить и едва успела прикрыть голову от летящей в

нее чашки. У Киреевой Нади сдали нервы.

Инесса заверещала на нее, а она на Инессу, потом они одновременно

сдулись и начали хлюпать носами, потом просто сидели обнявшись на кухонной

кушетке. Потом Инка встрепенулась:

– Надь! А на дачу-то к вам кто залезал?

– Представления не имею, – пожала плечами Надя.

– Игорь Павлович, к вам посетитель.

Это дежурная сестричка заглянула. Ее зовут… Наташа. Она рыженькая.

А темненькая с длинным носом – это Света. Хорошие девочки. Простые, без

жеманства.

Игорь кивнул. Улыбаться не хотелось. Они знают, они привыкли.

Если бы было здоровье и силы, он бы забылся в работе. Работая по

четырнадцать часов в сутки, можно забыться.

Он лежал и завидовал наркоманам.

Ему для жизни всегда хватало работы и Дашки. Он был не очень

общителен, скорее наоборот.

Вчера, кажется, или позавчера, заходил Пахомов. Сказал, чтобы Игорь не

волновался, с магазинами все в порядке. Поставщики не разбежались, торговля

идет хорошо. Банк, конечно, уже пронюхал, что клиент дважды за десять дней

побывал в реанимации. Но раз волну гнать не спешит, значит, от шпионов

получил сведения, что состояние здоровья у господина Врублевского вполне

удовлетворительное. Это Пахомов так пошутил. Игорь криво ему улыбнулся.

Давно что-то Феликса не видно. Хотя Игорь его не ждал. В смысле, не

скучал он о Феликсе. И без Феликса. Дашка его не любила. Он так и не понял,

за что. Возможно, что Зубов в отсутствии Игоря вел с ней как-то иначе. А может,

просто Дашка придиралась.

Игорь стиснул покрепче зубы. Опять заболело. Хватит, не надо, только не

сейчас. И вообще, больше не надо. Он должен ей могилку как следует

обустроить, оградку, то, се… Что там еще полагается? Памятник? И памятник

тоже. И дерево посадить нужно будет. А если он сейчас подохнет, то ничего

этого у Дашки не будет. Не Пахомов же заниматься этим будет? И не Феликс.

Вошел повар. Игорь даже сразу не смог вспомнить, кто стоит в дверях, а

это, оказывается, повар. Временный, он им с Дашкой еду готовил, вместо

заболевшей Эльвиры. А потом… Потом Игорь оказался в больнице.

«Зачем он здесь? – подумал про повара Игорь. Потом догадался. Хочет

получить свою зарплату. Нужно отправить его к Пахомову.

Повар подошел ближе, остановился. Заговорил.

Как только повар заговорил, Игорь вспомнил, что тот повар был немой.

Игорь совсем запутался. Тогда, значит, это кто-то другой?

– Ну, здорово, Баскетболист, – произнес повар хриплым голосом Бэтээра,

а потом сдернул парик. И залез сардельками пальцев за плотные щеки, чтобы

вытащить изо рта какую-то белесую гадость. Марлю, что ли? Или вату? А потом

помассировал всей пятерней нос и отодрал от него, поочередно с каждой

стороны, два лоскута неизвестно чего, цвета кожи и противно дрожащее. И

оказался полностью Бэтээром.

– Здравствуй, Макс, – сказал Игорь напряженно. – Ты классно готовишь.

У тебя ко мне дело?

Макс Стычкин по прозвищу Бэтээр сказал:

– Хреново выглядишь, Баскетболист. Тебе, наверно, гонят, что хорошо,

только не верь, врут, подонки. Выглядишь, как труп.

– И чего же тебе от трупа нужно? Пойди в мой дом и возьми, что хочешь.

Разве у тебя нет ключа, стряпуха? – проскрипел Баскетболист, не отводя взгляд.

Макс хищно усмехнулся.

Годы на зоне не прошли понапрасну. Его пирожки и пельмени кум ставил

на стол, когда приезжали проверяющие из Москвы. Кулинарной премудрости

учил Макса желчный и мстительный зэк Филимонов по прозвищу Филин,

который отбывал за бытовуху. Борзой был, кого-то порезал, соседа, что ли.

Лагерный начальник, прознав, что тот работал на гражданке шеф-поваром в

ресторане, сразу же назначил его готовить жратву для себя. Филину

потребовался подручный, и он присмотрел Макса. Филин не был падлой.

Сволочью был, но падлой не был. Он заставлял Бэтээра готовить, когда ему в

лом самому было возиться со стряпней. Так и натаскал.

А сосед Стычкина по нарам, которого все звали Гаврей, хоть лет тому

было под шестьдесят, в минуту тщеславного откровения научил менять