Чтение онлайн

общепита, окончивший такой колледж? Тогда он решился открыть собственную

столовку, и это у него получилось. Он арендовал нежилое помещение в бывшей

заводской медсанчасти, которая вплотную примыкала к территории

механического завода, а вокруг и около завода вообще сплошная промзона, и

покормиться в обед трудовому человеку просто негде. То есть, имеется,

конечно, заводская столовка, но она внутри проходной и туда не попасть

человеку, работающему по соседству на складе стройматериалов или на

овощной базе, или в одной из фирмочек, которые квартируются в трехэтажном

кирпичном здании бывшего ПТУ. Так что с нишей Макс Стычкин не прогадал, его

столовая процветала. Он сам у плиты и разделочного стола стоял, а чуть позже

еще повариху нанял, кассиршу, судомойку и приходящую уборщицу. Все путем

было. Если бы не одна завистливая падла. И если бы не жилы-банкиры. Вот,

собственно, и все. Макс развел руками, подводя итог рассказу.

Игорь покивал головой, соглашаясь насчет падлы и банкиров.

Бэтээр засобирался. Встал со стула, протянул ему широкую ладонь.

– Ну, мне пора, Гарик, – сказал он. – Я, как разберусь с делами, приеду,

навещу. Ты давай тут не залеживайся. Дома по-любому лучше.

Лицо Игоря болезненно скривилось, и он плотно закрыл веки. Пальцы,

худые, как у узника концлагеря, судорожно стиснули край одеяла. Макс ругнулся

про себя, сообразив, что сказал что-то не то. Как ему может быть лучше дома?

Баскетболист теперь остался совсем один.

Стычкин снова уселся, уперев руки в колени. Пожевал губами. Спросил:

– А скажи мне, брателло, вытащил ты тогда что-нибудь из-под завала?

Баскетболист поднял веки, но на Максима так и не посмотрел. Уставился

в потолок. Произнес без интонации:

– С десяток николаевских червонцев. Золотых.

– И много их там оставалось?

– Оставалось. План нарисовать?

Стычкин непонятно хмыкнул.

– Поправляйся. Вместе пошарим. Я вот что хотел… Ты Аньку Гусеву

помнишь?

– Ну, – после паузы отозвался Игорь.

– Встретил я ее как-то недавно на улице, постояли, покалякали. Про тебя,

урода московского, тоже вспоминали. Но недолго калякали, торопилась она. За

сыном в спортивную школу.

– Надо же. Значит, замуж Аня вышла. Счастья ей.

– Ну, ты кретин. Чтобы родить, замуж выходить не обязательно. Она одна

пацана растит. Задиристый такой пацанчик, нагленький.

– А сколько лет пацану? – вдруг заволновался Игорь.

– Ну как сколько? Одиннадцать.

Стычкин без улыбки смотрел на Игоря.

– Ты хочешь сказать… И она мне ничего не сказала?! И столько лет

ничего не говорила?! А ты?!..

На последнем восклицании Баскетболист осекся.

Макс недобро усмехнулся и с растяжкой произнес:

– Так ведь, старик, это ведь ты уехал в столицу, а не она. А я вообще…

сам знаешь, где парился. Да и с какой стати мне тебе что-то такое говорить?

Только кретин не догадается, что его девчонка от него беременна. Так что,

жалобу, брателло, пиши на себя.

Игорь с силой выдохнул. Потом нервно заговорил:

– Она всего один раз тогда пришла ко мне в больницу. Знаешь зачем?

Чтобы сказать, что я жадный ублюдок. Что Федька погиб из-за меня. Она ведь

знала, что мы спускались под землю. Я не стал перед ней оправдываться.

– Ну а зачем ты ей подробности-то рассказал? Ну спускались, ну мало ли

что там могло на самом деле случиться? Зачем ты себя оговорил, придурок?

– Потому что я действительно считаю, что Федька погиб из-за меня! –

почти выкрикнул Игорь. – Он же всегда меня слушался. Мне просто надо было

ему сказать, что мы возвращаемся, и оттащить от этого проклятого сундука. И

все, Максимка, и все! И он бы был сейчас с нами!

– Запомни, глупый, – зло проговорил Бэтээр, – Федька погиб потому, что

его час настал, тебе понятно? Ни ты, ни кто другой в этом не виноват. Если бы

тогда пробил твой час, то будь спокоен, камень бы не промазал.

– Ты еще что-нибудь про судьбу мне расскажи.

– Про судьбу не буду, потому что не верю. Но брать на себя лишнее не

собираюсь и тебе не советую. Я пошел. Пока. Поправляйся, короче.

И он пошел, но возле двери его остановил голос Баскетболиста:

– Слышь, Максим. А что она про меня говорила?

– Я думаю, подростки какие-нибудь залезали погреться, – неуверенно

произнесла Надежда.

– Почему не бомжи?

– Так не воняло же. Кирилл, сама знаешь, какой брезгливый, он запашок

учуял бы с самого порога, если бы эти захаживали. И не пропало ничего, даже

из еды.

– А подростки, по-твоему, такие благородные. Залезли погреться и даже

ни одного неприличного слова на стене не написали. А нетбук они тогда зачем

расколотили?

Надя пожала плечами. Ей самой эта версия казалась слабой, но никакой

другой все равно не было. И она сгенерировала предположение:

– Наверно, они просто на него рассердились. Видят – компьютер,

захотели включить, а он на пароле. Пароль взломать не смогли и обиделись.

Инка недоверчиво посмотрела на нее, но промолчала, а потом спросила

со значением, где это разгуливает ее племянничек и почему его до сих пор нет

дома. Надежда ответила, что Андрей уже взрослый и позволяет себе иногда

задержаться по вечерам, забывая, к сожалению, предупредить ее об этом. Но

именно сегодня он позвонил и сказал, что приедет не раньше одиннадцати. И

тогда Инка предложила тяпнуть.

Они тяпнули по маленькой и заели сыром и маслинкой. Тяпали коньяк,

поэтому закосели быстро, и Инессу проняло. Она разнюнилась, хотя Наде было