Чтение онлайн

В конце концов он вернулся, перескакивая с камня на камень, почти к самому берегу. Тут он остановился, снова прислушался, вошел в воду, с плеском побрел вверх по течению… Время он подгадал в самый раз, потому что едва он успел исчезнуть из виду, показались собаки.

Их вел Малыш Блю, и его нос был у самой земли. Его теснил старый Рипит, по пятам за ними бежала Крошка Ред. Время от времени одна из собак поднимала нос и бросала клич: «Ууу-Вуу-уууууууу» — от которого кровь играла в жилах.

Они подбежали к камням в ручье. Малыш Блю, не колеблясь ни секунды, свернул и запрыгал с камня на камень, все остальные за ним.

На последнем камне, посреди ручья, Малыш Блю остановился, — но не старый Рипит. Тот бросился прямо в воду, словно никаких сомнений быть не могло, и поплыл к другому берегу. Бесс прыгнула вслед за ним и тоже поплыла.

Малыш Блю, подняв нос, стал обнюхивать воздух, и Крошка Ред остановилась рядом с ним на последнем камне. Через минуту Малыш Блю и Крошка Ред показались снова; они скакали по камням к берегу. Малыш Блю, бежавший впереди, добрался до берега первым. Он взял след старого Слика и залаял, громко и протяжно, за ним вступила Крошка Ред. Бесс развернулась на ходу и поплыла обратно, а старый Рипит тем временем метался по другому берегу в полном смятении. Он завывал и повизгивал, носился туда-сюда, лихорадочно обнюхивая землю. Услышав Малыша Блю, он бросился в ручей и поплыл — так усердно, что вода заливала ему голову. Наконец он добрался до берега и взял след — позади всех остальных.

Мы с дедушкой так хохотали, что чуть не скатились с горы. Я и правда потерял опору, — ствол молодой сосенки, на который я опирался, ушел у меня из-под ноги, — и сполз по склону в заросли репейника. Дедушка меня вытащил и, пока мы выбирали у меня из волос репьи, он все еще смеялся.

Дедушка сказал, что так и знал , что старина Слик выкинет этот фокус, и по этой самой причине выбрал место, на котором мы сейчас сидим. Он сказал, вне всякого сомнения, где-то поблизости сидел, наблюдая за собаками, и сам старина Слик.

Дедушка сказал, что Слик так долго выжидал, чтобы собаки приблизились, потому что хотел оставить на камнях свежий запах, — зная, что ощущения в собаках возьмут верх над чувством , и от волнения они потеряют голову. И фокус удался, по крайней мере со старым Рипитом и Бесс, — но не с Малышом Блю и Крошкой Ред.

Дедушка сказал, что много раз видел, как точно такая же штука, — когда ощущения берут верх над чувством, — случается и с людьми, и они выходят такими же дураками, как старина Рипит. И, я думаю, это верно.

Занялся день, а я даже не заметил. Мы с дедушкой спустились на поляну у ручья и съели печенье и мясо. Снова донесся лай собак, и они появились на склоне гряды перед нами.

Солнце позолотило верхушку горы, осыпало деревья на том берегу искрами и разбудило крапивниц и красного кардинала.

Дедушка просунул нож под кору кедра и сделал черпак, согнув один из концов отрезанного куска коры. Мы черпали из ручья холодную воду; на дне была видна галька. Вода на вкус отдавала кедром, и мне захотелось есть, но печенье было уже съедено.

Дедушка сказал, что, может быть , на этот раз Слик появится на дальнем берегу, и нам удастся снова его увидеть, но мы должны сидеть тихо. Я не шелохнулся, даже когда у меня по ноге поползли муравьи, хотя мне и хотелось их смахнуть. Дедушка это увидел и сказал, что муравьев смахнуть можно, старый Слик не заметит. Я так и сделал.

Очень скоро, когда собаки снова оказались прямо под нами, на той стороне ручья, мы увидели его — свесив язык, он лениво пробирался по противоположному берегу. Дедушка негромко свистнул, и старый Слик остановился и посмотрел с того берега прямо на нас. С минуту он постоял, глядя на нас, прищурившись, будто улыбаясь, потом фыркнул, затрусил прочь и скрылся из виду.

Дедушка сказал, что старый Слик фыркнул от возмущения, что ему причинили такие неудобства. Но я хорошо помнил, что он получил поделом.

Дедушка сказал, что слышал о лисах, которые «работают парами»; а один раз видел своими глазами. Он сказал, что много лет назад, во время лисьего гона, сидел на пригорке у опушки леса. Он сказал, лис — рыжий лис — с собаками чуть не на хвосте подбежал к дереву, в котором было большое дупло, и негромко тявкнул. Он сказал, из дупла появился другой лис, а первый забрался внутрь. Второй рысцой затрусил дальше, уводя собак по следу. Дедушка сказал, что подошел к самому дереву и слышал, как старина лис похрапывает , не больше не меньше, а собаки от него всего в нескольких шагах. Он сказал, старина лис был так уверен в себе, что ему было чихать на собак, близко они или далеко.

Тут на берегу ручья появился Малыш Блю со всей стаей. Собаки лаяли теперь практически непрерывно… след был горячий. На минуту они пропали из виду, и один голос отделился от остальных и рассыпался на вой и визг.

— Рипит, провалиться ему в ад ко всем чертям! — сказал дедушка с чувством. — Все бы ему жульничать. А теперь взял и заблудился: решил срезать угол и обхитрить старого Слика.

В горах такая собака называется «жуликом».

Дедушка сказал, что теперь нам придется самим начать выть и лаять, чтобы Рипит нашел к нам дорогу, — хотя это ставит крест на всей охоте, потому что явятся и остальные собаки… Мы так и сделали.

Конечно, как у дедушки, у меня не выходило — у него получался почти тирольский йодль — но он сказал, что и у меня выходит недурно.

Очень скоро появились собаки, и видно было, как старому Рипиту стыдно за свое поведение. Он прятался за спины остальных, надеясь, как я понимаю, остаться незамеченным. Дедушка сказал, что это пойдет ему впрок, и, может быть, хоть на этот раз он запомнит, что нельзя жульничать, не осложняя себе понапрасну жизнь. Что справедливо и в других вещах.

Когда Висячий Пролом остался позади, и мы шли по Теснинам к дому, солнце клонилось за полдень. Собаки еле передвигали ноги, и я знал, что они устали. Я тоже устал и едва ли смог бы поспевать за дедушкой, если б он сам от усталости не сбавил ходу.

Уже вечерело, когда мы подошли к нашей поляне и увидели бабушку. Она вышла на тропу, чтобы нас встретить. Она взяла меня на руки — хотя я мог дойти и сам — и обняла дедушку за талию. Наверное, я совсем выбился из сил, потому что уснул у нее на плече и не помнил, как мы оказались дома.

Когда я оглядываюсь назад, мне кажется, мы с дедушкой были довольно бестолковые… Не дедушка, конечно — если взять горы или погоду, да и вообще что угодно; но когда дело доходило до слов и книг, что и говорить: последнее слово всегда оставалось за бабушкой, и она все расставляла по местам.

Как в тот раз, когда леди спросила у нас дорогу.