Чтение онлайн

Цхакая. Кроме того, было поручено секретариату ЦК опросить мнение отсутствующих членов ЦК – И. Д. Орахелашвили, Е. А. Эшба, М. Т. Торошелидзе, М. И. Каландадзе, Б. Д. Гогия и А. А. Гегечкори. Мдивани же поручалось опросить находившихся тогда в Москве М. С. Окуджава, Л. Е. Думбадзе и К. М. Цинцадзе. В заключение резолюции рекомендовалось временно воздержаться от ознакомления с данным вопросом широких партийных масс. [224]

Что касается ситуации в Армении, то, прежде всего, сохранилась телеграмма посланная Г. К. Орджоникидзе секретарю ЦК компартии Армении С. Л. Лукашину, направленная видимо 15 сентября 1922 г. В ней сообщалось об одобрении ЦК азербайджанской компартии известных тезисов и далее следовала следующая фраза: «Здесь ЦК, по-видимому, будет брыкаться. Необходима поддержка ЦК Армении». Орджоникидзе далее рекомендовал в том случае, если пленум нельзя будет созвать, то необходимо хотя бы решение президиума и ответственных товарищей.

Получается, что Орджоникидзе не очень был уверен в полной поддержке армянского ЦК и рекомендовал провести соответствующую работу. Однако уже 16-го сентября за подписью Лукашина (Срапионяна) пришла в Закавказский краевой комитет РКП (б) телеграмма из Армении. В ней сообщалось о единогласной поддержке тезисов по вопросу о политико-экономических взаимоотношениях советских республик не только пленумом ЦК компартии Армении, но и ее Ереванским комитетом. То есть опасения Орджоникидзе, в данном случае не подтвердились.

Иная картина сложилась в Белоруссии. Там на заседании Пленума Центрального Бюро компартии Белоруссии заслушивался проект положения о комиссариатах, по которому докладывал Червяков. В постановляющей части, прежде всего, обращалось внимание, в связи с обсуждением вопроса о взаимоотношениях между советскими республиками, на постановку вопроса о территории Белоруссии. Речь шла об объединении с Белоруссией Витебской и Гомельской губерний, которые тогда входили в состав РСФСР. То есть для белорусских товарищей главнейшим был территориальный вопрос – вопрос присоединения тех земель, где белорусы были в большинстве. Лишь потом шла следующая формулировка: «Считать целесообразным установление отношений между комиссариатами РСФСР и аналогичных с отношениями, установленными между РСФСР и Украиной». [225]

Белорусская сторона, не просто отошла от ответа на прямой вопрос об автономизации, она с ним не согласилась, предпочтя двусторонние связи с Российской Федерацией на тех принципах, которые существовали у России с Украиной. Что касается Украины, то, как отмечалось, украинское руководство не посчитало необходимым обсуждать вопрос на этом этапе и предложило отложить совещание в ЦК РКП (б) по вопросу о взаимоотношениях с РСФСР, назначенное на 22 сентября, до 15 октября. 3 октября Политбюро ЦК КПБ (б) У высказалось против плана автономизации. Впрочем, там была важная оговорка о том, что если ЦК РКП (б) все же признает необходимость вхождения УССР в состав РСФСР, то не «настаивать на сохранении формальных признаков политической самостоятельности УССР, а определить отношения на основе практической целесообразности». [226] Выходило, что представители трех республик – Грузии, Белоруссии и Украины не поддержали предложение об «автономизации». Как отмечается в литературе, «рассмотрение проекта на местах выявило большие (курсив наш – В. Г.) расхождения по вопросу о форме объединения республик». [227] В литературе также подчеркивается, что «большинство республик не поддержало плана „автономизации“. [228] Однако комиссия ЦК РКП (б), тем не менее, решила вопрос по-своему, и при такой раскладке сил конфликт мог обостриться, и этого нельзя было не учитывать.

25 сентября 1922 г. материалы Комиссии, а среди них были проект Сталина, резолюция и протоколы заседаний Комиссии, резолюции Центральных Комитетов Азербайджана, Армении и Грузии, а также, наверное, и материалы по Белоруссии и Украине, направляются в Горки, где тогда находился Ленин. Изучив эти материалы, Ленин пригласил Сталина на беседу, которая продолжалась 2 часа 40 минут. [229] В тот же самый день Ленин направляет Каменеву письмо для членов Политбюро ЦК РКП (б), специально посвященное работе Комиссии и позиции Сталина. Из этого письма Ленина следовало, что он 25 сентября, то есть накануне встречи со Сталиным, уже имел встречу с одним из членов Комиссии – Сокольниковым, а на следующий день, то есть 27 числа намерен встретиться с Мдивани. Далее Ленин писал: «По-моему, вопрос архиважный. Сталин немного имеет устремление торопиться. Надо Вам (Вы когда-то имели намерение заняться этим и даже немного занимались) подумать хорошенько; Зиновьеву тоже». И далее Ленин сообщает об одной уступке, которую Сталин согласился сделать. Вместо «вступления» в РСФСР предлагалось написать: «Формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии». Дух этой уступки, надеюсь, понятен: мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию, «Союз Советских Республик Европы и Азии».

Поправка, действительно, носила принципиальный характер. В литературе прямо писалось о том, что в своем письме 26 сентября Ленин «выдвинул и обосновал гениальную идею образования Союза ССР на началах полного равноправия всех независимых советских республик, максимально бережного соблюдения их суверенных прав». [230] Коренным образом менялась будущая конструкция новой страны и, таким образом, создавалась федерация нового типа. Собственно, для Ленина это не было чем-то абсолютно новым. О союзе советских республик Ленин говорил еще на Апрельской конференции, а реально им занимался во время Гражданской войны, например, в 1919 г. Не посчитал он отказаться от этой идеи и осенью 1922 г. Пытаясь найти оптимальный вариант взаимоотношения центра и окраин, Москвы и республик он предлагает новый этаж руководства и демонстрирует его в последующих замечаниях на проект Комиссии. По 2-му параграфу резолюции он выдвигает идею создания «Общефедерального ВЦИКа Союза Советских Республик Европы и Азии». И после этого следует его еще одно важное соображение: «Важно, чтобы мы не давали пищи „независимцам“, не уничтожали их независимости, а создавали еще новый этаж, федерацию равноправных республик».

Ленин также предложил и некоторые другие поправки в Резолюцию 24 сентября в том же духе, что и предыдущие и подчеркнул, что этот его проект является предварительным и после бесед с Мдивани и другими товарищами будет его добавлять и изменять. [231] Пока, как следовало из того же письма, Сталин согласился отложить внесение резолюции в Политбюро ЦК до приезда Ленина, который собирался вернуться в Москву 2 октября. Тем временем, естественно не ранее 26 сентября 1922 г. проект об отношениях РСФСР с независимыми Советскими Социалистическими Республиками за подписью членов комиссии ЦК-Сталина, Орджоникидзе, Мясникова и Молотова был разослан всем членам и кандидатам ЦК РКП (б). В нем прямо писалось о внесении в ЦК «несколько измененной, более точной формулировки решения Комиссии ЦК». Там же говорилось о необходимости заключения договора между Украиной, Белоруссией, Федерацией Закавказских Республик и РСФСР об их объединении в Союз Социалистических Советских Республик с оставлением за каждой из них права свободного выхода из состава Союза, и далее сообщалось об органах Союза и республик. [232] Получилась, однако, не «несколько измененная», а принципиально переработанная под прямым влиянием Ленина резолюция. При этом Ленин, конечно, хорошо учитывал и решения VIII съезда партии, где специально подчеркивалось: «Все решения РКП и ее руководящих учреждений, безусловно, обязательны для всех частей партии, независимо от национального их состава», и резолюцию ее X съезда «О единстве партии», которые были серьезнейшей опорой и, вместе с тем, подстраховкой единства всех советских республик.

Сталин, следовательно, согласился с важнейшим замечанием Ленина, хотя в ответном письме от 27 сентября, также адресованном членам Политбюро, отказываясь от принципа автономизации и признавая необходимость объединения республик в Союз советских республик Европы и Азии, возразил против предложения о создании общефедерального ЦИКа, поскольку это приведет к созданию в Москве двух палат – русской и федеральной, а также против создания союзных наркоматов. Сделав еще несколько замечаний по предложениям Ленина, Сталин при этом подчеркнул: «Едва ли можно сомневаться в том, что эта „торопливость“ дает пищу „независимцам“ в ущерб национальному либерализму т. Ленина». [233] Однако по главному вопросу о невхождении независимых республик в состав РСФСР Сталин все-таки признал справедливым предложение Ленина, а это было коренным вопросом разгоревшейся дискуссии.

Конечно, у Сталина было другое мнение, и он пытался его отстаивать и в дальнейшем. Уже 28 сентября 1922 г. на заседании Политбюро ЦК РКП (б) произошел обмен записками между Сталиным и Каменевым. Каменев, видимо комментируя полученное от Ленина письмо, писал, что Ильич собрался на войну в защиту независимости и просит его, то есть Каменева встретиться с грузинами. Сталин, в ответной записке призывал к твердости против Ильича, подчеркивая при этом, «если пара грузинских меньшевиков воздействует на грузинских коммунистов, а последние на Ильича, то спрашивается – причем тут „независимость“? В ответ Каменев написал следующие слова: «Думаю, раз Владимир Ильич настаивает, хуже будет сопротивляться». Слово сопротивляться Каменев посчитал нужным подчеркнуть. На что последовали следующие слова Сталина: «Не знаю. Пусть делает по своему усмотрению». [234]

Тем временем работа над проектом союза продолжалась. Ленин уже 27 сентября встретился с Орджоникидзе, который был сторонником автономизации, а также с Мдивани – категорически против нее выступавшим. На следующий день, 28 сентября Ленин встречается с противниками автономизации членами ЦК Компартии Грузии М. С. Окуджавой, Л. Е. Думбадзе, К. М. Цинцадзе. Встретился он в тот же день и с председателем армянского Совнаркома А. Ф. Мясниковым, разделявшим идею автономизации. [235] Ленин, таким образом, постарался выслушать доводы и тех и других представителей республик и попытаться выработать оптимальную конструкцию. По-видимому, аргументы Ленина, во всяком случае, во время этих бесед, устраивала и ту, и другую сторону. Подробности этих переговоров в источниках не отражены и приходится руководствоваться предположениями.

Ленин, с одной стороны, сохранил свою установку на создание союза советских республик, с другой предложил создание нового руководящего этажа. Это позволяло сохранить принцип равноправности со столь необходимой для такой большой страны как Страна Советов централизацией. И для старой России необходимость большей централизации, нежели для многих других стран была очевидной. Видный историк и лидер кадетов П. Н. Милюков не без основания писал о слабых силах сцепления в России, относя их к основным русским особенностям. [236] Россия, действительно, была слишком разногеографичной, разноконфессиональной и разнонациональной, не говоря уже о ряде других ее особенностей, в том числе социального характера и умело управлять ею без учета этих особенностей не было никаких возможностей. [237] Ленин, действительно, для того времени предложил оптимальный вариант учета централизма и федерализма, тем более что партия была единой и правящей, и использование ее как инструмента управления постоянно учитывалось Лениным. В тех условиях необходимо было успокоить национальные интеллигенции, в большинстве своем настроенные антисоветски и не допустить раскола в самой партии, поскольку уже пример Украины, где председатель украинского правительства Раковский был на одних позициях, а первый секретарь ЦК украинской компартии, на других, очень настораживал.