Чтение онлайн

Основным недостатком труда Кречмайра являются, однако, не эти неизбежные и сравнительно мелкие недочеты. Гораздо более серьезным дефектом его произведения должна быть признана общепринятая в буржуазных гелертерских кругах „беззаботность“ в отношении основной научной исторической терминологии, приводящая к произвольным и ненаучным выводам, принижающим ценность в других отношениях неплохого исторического сочинения. В данном случае мы имеем в виду термин: „капитализм“. Для Кречмайра, как и всех буржуазных историков социально-экономического направления, понятие капитализма совпадает с понятием денежного хозяйства, в чем еще Маркс справедливо упрекал „господина“ Моммзена. [379] Стоя на этих позициях, Кречмайр говорит о „капитализме“ Венеции еще в XII в. [380] , причем его нисколько не смущает то обстоятельство, что цеховой ремесленный строй, эта характерная черта феодализма, складывается в Венеции, по его же собственному мнению, только в XIII в. [381] Он не согласен даже с теми из своих буржуазных собратий, кто относит возникновение капитализма в Венеции к началу XIII в., точнее — ко времени четвертого крестового похода. [382]

Серьезного упрека в труде Кречмайра заслуживает также обычное в буржуазной историографии эпохи империализма отсутствие должного внимания к проблемам классовой борьбы, и это далеко не всегда по вине источников. Венский ученый, например, довольно подробно останавливается на первой попытке кодификации в Венеции уголовного права, сделанной в догат Орио Малипьеро, в 1181 г. Он полностью приводит латинский текст этого памятника [383] , передает по-немецки его содержание, пытается определить его происхождение с формально-юридической точки зрения, но не касается самого важного, классового характера этого документа. [384] Такая же формальная точка зрения преобладает в труде Кречмайра и в тех случаях, когда он говорит о проблемах колониальной политики Венеции, — здесь в качестве примера можно указать на его отношение к такому важному документу по этим вопросам, как упоминавшийся уже доклад сирийского байло Марсилио Джорджио о сирийских владениях Венеции, направленный им дожу Якопо Тьеполо в 1243 г. Кречмайр признает важность этого документа, но тем не менее не делает попытки углубиться в его содержание с точки зрения социальной и экономической политики Венеции в ее колониях. [385]

Проблемы образования Венецианской колониальной империи, важность которых совершенно очевидна, трактуются автором без достаточного внимания к различным их деталям. Приведем некоторые примеры: он очень поверхностно излагает вопрос о раннем периоде черноморских владений Венеции, излагает так, что возникает сомнение в правильности понимания автором существа дела [386] ; неправильно понимает роль подеста в Константинополе, которого автор рассматривает в качестве главы всех колоний на территории Византии, хотя ему известен документ, на основании которого правильно определяется эта роль [387] ; не точно устанавливаются владения Венеции, которые она должна была получить по акту о разделе империи и не подвергнут анализу самый этот документ. [388]

Независимо от этого в сочинении много интересных взглядов и верных выводов по отдельным вопросам, с которыми полезно считаться.

Заканчивая обзор общих доступных нам сочинений по истории Венеции, укажем на небольшую книжку француза Тирье, вышедшую в 1952 году под заглавием „История Венеции“. Она относится к издававшейся в последнее время в Париже серии популярных кратких сочинений на различные темы под общим заголовком „Что мне известно?“ и, следовательно, лишь очень бегло касается поставленных в нашей работе вопросов. Необходимо заметить, что эта небольшая книжка написана со знанием дела и вполне толково.

Наконец в последние годы начала выходить обширная по своему замыслу „История Венеции“ под общей редакцией Р. Чесси [389] . В 1957 и 1958 гг. вышли два ее первых тома, охватывающие древнейшие времена территории Венеции и раннюю историю Венецианского дуката до 4–го крестового похода включительно. Этот последний раздел находится во втором томе и написан редактором издания Р. Чесси. Естественно, что эта работа воспроизводит достоинства и недостатки указанной выше двухтомной Истории Венецианской республики того же автора.

Проблемы колониальной истории — проблемы столь же экономические, сколь и политические, в принципе обе эти стороны неотделимы друг от друга. Однако практически историки общей истории Венеции интересовались колониальными проблемами республики преимущественно, если не исключительно, с политической точки зрения, обращая мало внимания, или вовсе игнорируя проблемы социально-экономические.

Это побуждает нас обратиться к краткому рассмотрению некоторых трудов по истории народного хозяйства в средние века с целью показать, что и как сделано буржуазной историографией для колониальной истории Венеции с экономической точки зрения. Обращение к общим сочинениям по истории народного хозяйства, поскольку они так или иначе затрагивают проблемы венецианской колониальной истории, оправдывается тем, что история венецианского хозяйства, колониального хозяйства во всем его объеме, в частности, еще не написана, если не считать отдельных статей по частным вопросам, рассеянным в различных журналах, и отдельных попыток их обобщения, вроде рассмотренных ниже „Очерков“ Джино Луццатто. Исключением могла быть также рассмотренная ниже книга Тирье о „Венецианской Романии“, но она не охватывает вопросов венецианской колониальной политики в бассейне Адриатического моря.

В качестве введения в рассмотрение работ по экономической истории Венеции остановимся на некоторое время на более ранних аналогичных сочинениях Формалеони, Мутинелли и француза Примодэ.

Сочинения Формалеони, которое мы в данном случае имеем в виду, называется „Философская и политическая история мореплавания, торговли и колоний древних на Черном море“. [390] Работа эта выполнена по заказу императрицы Екатерины II и ей посвящена автором. Как известно, интерес к Черному морю возрос в Петербурге во второй половине XVIII в. в связи с приобретением причерноморских территорий и возникновением „греческого проекта“. Заказ был выполнен автором к 1788 г.

Работа Формалеони излагает историю Причерноморья с древнейших времен до времени турецкого господства. Интересующие нас вопросы рассматриваются во втором томе. В работе Формалеони рядом с фантастическими данными о родстве приадриатических венетов с венедами Прибалтики [391] , определением первоначального населения Венеции в полмиллиона человек [392] , имеются и вполне здравые суждения. К таким должна быть отнесена прежде всего общая оценка крестовых походов и роли в них Венецианской республики, — автор правильно усматривает в кресте лишь маску, под которой обделывались мирские дела и правильно замечает, что венецианцы сумели извлечь из них для себя очень большую пользу. [393] Не менее правильно расценивает автор и поведение венецианцев при заключении ими договоров с крестоносцами накануне второго взятия Константинополя, — они не хотели нести трудностей по обороне империи и Константинополя, почему и отклонили от себя почетный титул императора, сохранив за собою все экономические выгоды предприятия. [394] Едва ли можно возражать Формалеони и по поводу его положения, что до четвертого крестового похода венецианцы не вели широких торговых операций на Черном море. [395]

Несмотря на эти и некоторые другие правильные суждения, работа Формалеони, как не основанная на архивных, тогда еще не опубликованных материалах, должна быть признана совершенно устарелой. Кроме того, она и не затрагивает большинства исторических проблем, связанных с образованием и существованием колониальной империи Венеции, так как автор не ставил перед собой подобной задачи.

Сочинение Фабио Мутинелли „О венецианской торговле“, написанное в 1835 г. [396] , дает очень мало для истории интересующих нас вопросов. Это — довольно поверхностная компиляция, воспроизводящая ошибки, которые автор нашел у своих предшественников. То обстоятельство, что автор был довольно долгое время хранителем венецианских архивов, не способствовало улучшению качества его работы за счет привлечения архивных материалов, что, впрочем, он мог бы сделать только во втором издании своего труда, так как венецианскими архивами ведал он только с 1847 г. [397]

Заглавие труда не соответствует его содержанию, так как о торговле в нем идет речь только в третьей главе, а остальные главы трактуют о вопросах, к торговле не имеющих прямого отношения, — например, глава четвертая говорит о „святых“, их „мощах“, паломничестве, глава пятая — о роскоши венецианской жизни и т. д. В книге много ошибочных суждений, если даже иметь в виду только интересующие нас вопросы. К таким, например, относится утверждение, что Венеция сделалась обладательницей Истрии и Далмации на основании хрисовула императора Алексея I Комнина [398] , или совершенно фантастическое описание территориальных приобретений Венеции в результате четвертого крестового похода, в котором к владениям республики отнесена между прочим и Фригия. [399]