Чтение онлайн

Среди общих сочинений по истории Венеции в XX в. мы остановимся еще раз на работе итальянца Музатти и новейшей работе Роберта Чесси, на небольшой книге Шарля Диля и Огюста Бальи, на двухтомной работе англичанина Ходгсона и капитальном труде немца Кречмайра.

Музатти не внес существенных изменений в свое вышедшее в начале восьмидесятых годов и уже рассмотренное нами произведение. Судя по четвертому изданию его „Истории Венеции“, вышедшему в Милане в 1936 г. [353] , он только усилил те империалистические мотивы, которые мы уже отмечали выше. Он теперь считает возможным усмотреть в действиях Венеции во время борьбы Ломбардской лиги против Фридриха Барбароссы, о которых он в первом своем труде умалчивал, действия патриотические и национальные, — оказывается, „только Венеция… поддерживала в живых священный огонь любви к отечеству и национальное чувство“. [354] Как известно, члены Ломбардской лиги и умиравшая от голода осажденная венецианцами и Христианом Майнцским, канцлером Барбароссы, Анкона смотрели на „патриотическую“ деятельность республики св. Марка иначе. Музатти по прежнему маскирует эгоистическую и эксплуататорскую политику Венеции в Истрии и Далмации нарочито придуманным им термином „морской юрисдикции“ [355] , не давая себе труда заглянуть во многочисленные „договоры“ Венеции с Задаром и Дубровником, не желая также и познакомить с ними читателя. Музатти повторяет свои прежние фактические ошибки и совершенно напрасно уверяет, что он пишет по источникам. Он пишет, например, что в договоре о разделе империи между участниками четвертого крестового похода была выделена часть маркиза Монферратского [356] , что было бы совершенно невозможно, если бы автор действительно видел и читал этот договор. В новом издании усилен также элемент занимательности рассказа, в угоду чему важные исторические проблемы оставлены без внимания, а романической истории Бьянки Капелло отведено несколько страниц. [357] Труд Музатти от этого в научном отношении выиграл мало.

Двухтомная „История Венецианской республики“ Роберто Чесси, второй том которой вышел после второй мировой войны [358] , в некоторых отношениях может быть признана типичным образцом буржуазной историографии эпохи всеобщего кризиса капитализма. Путем препарирования одних фактов, намеренного умолчания о других Роберто Чесси пытается изобразить процесс исторического развития Венецианской республики как процесс эволюционный, которому чужды серьезные социальные конфликты [359] и вместе с тем он всячески стремится „обосновать“ старые претензии Италии в отношении приадриатических земель на Балканах. [360]

Чесси большой знаток того дела, за которое он взялся, об этом говорят его многочисленные статьи по различным вопросам истории Венеции и некоторые его издания первоисточников по этой истории; однако его политические симпатии лишили его возможности трактовать проблемы венецианской колониальной экспансии и венецианской колониальной политики действительно объективно. По этой причине венецианские захваты на Далматинском побережьи Чесси трактует как „освобождение“ городов от славянского варварства [361] ; взаимоотношения Венеции с подчиненными ей городскими республиками на восточном берегу Адриатики он изображает как отношение добровольного подчинения к их собственной выгоде [362] ; многократные попытки населения захваченного Венецией Крита и далматинских городов, и особенно Задара освободиться от венецианского господства объясняются исключительно посторонними влияниями, — в Задаре — венгров, на Крите — сначала генуэзцев, потом Никеи, еще позже Константинополя. [363] Склонный всемерно обелять политическую деятельность республики на лагунах, Чесси участие Венеции в первом крестовом походе изображает как дело благочестия и повторяет ранее его высказанную несообразность, будто единственным результатом венецианского похода к берегам Сирии в 1100 г. было приобретение „мощей“ св. Николая и некоторых других „святых“. [364]

При всем этом справедливость требует признать, что там, где не затрагиваются социальные или политические симпатии автора, он правдив и точен, — у него нельзя встретить в таких случаях тех ошибок, которые мы отмечали у ряда его предшественников. Работа Чесси лишена научного аппарата, но в тех строках, где он действительно хочет быть правдивым, чувствуется или непосредственное знакомство с источниками, или критическое освоение специальной литературы по отдельным вопросам. Для примера можно указать на данное им описание государственного устройства Венецианской республики, в особенности венецианской магистратуры. [365] Это описание в существующей исторической литературе, несомненно, является наилучшим.

Французские работы Шарля Диля и Огюста Бальи — первая вышла в 1916 г., последняя 14–м изданием в 1946 [366] — представляют собою популярные сочинения, сравнительно незначительные по количеству имеющихся в них страниц. Оба автора стремились дать историю Венеции в ее полном объеме, вследствие чего „второстепенные“ проблемы, как проблема создания Венецианской колониальной империи и вопросы венецианской колониальной политики, освещаются в них лишь очень бегло или игнорируются вовсе.

Несмотря на то, что книга Шарля Диля не свободна от некоторых фактических ошибок, вроде утверждения, что от константинопольского подеста в зависимости находились шателены Корона и Модона, байло Негропонта и даже дука Кандии, или датировки возвращения венецианцев в Константинополь при Палеологах только в 1277 г. [367] , несмотря на то, что автор не смог обойтись без того, чтобы не выставить в высшей степени сомнительного тезиса о том, что будто бы не было ни одного такого венецианца, у которого не было бы собственности, или что социальные кризисы в Венеции были неизвестны [368] , книга Шарля Диля является лучшим популярным сочинением по истории Венеции во всей популярной буржуазной литературе по истории Адриатической республики.

Этого нельзя сказать о сочинении Бальи. Последнее в той его части, которая относится к нашей теме, не лишена серьезных фактических ошибок. Укажем для примера на утверждение автора, что папский легат „благословил“ авантюристов четвертого крестового похода на их „подвиги“ под Задаром [369] , или — на другое утверждение, согласно которому при разделе империи после четвертого крестового похода венецианцы получили торговые порты на Черном море [370] , или, наконец, — на совершенно ошибочную трактовку вопроса о взаимоотношениях между венецианскими цеховыми организациями и государством. Бальи сильно преувеличивает их автономность. [371]

По совокупности всех этих причин ни та, ни другая французские работы не представляют с точки зрения нашей темы серьезного интереса.

Книги англичанина Ходгсона вышли в первом десятилетии текущего столетия — „Ранняя история Венеции“ в 1901 г. и „Венеция в XIII и XIV вв.“ в 1910 г. [372]

Ходгсон — идеалист и склонен малыми причинами объяснять большие исторические следствия. [373] Он плохо разбирается в вопросах классовой борьбы [374] и к тому же настроен антидемократически. [375] Все это говорит не в пользу его книг. Тем не менее они представляют собою плод самостоятельного изучения по крайней мере важнейших источников по истории Венеции, большая часть его выводов документирована, хотя он и не всегда достаточно критичен по отношению к имевшимся в его руках материалам. [376]

Процесс образования венецианской колониальной империи изображается им попутно, в связи с событиями внутренней истории республики, причем уделяется этому вопросу не всегда достаточное внимание. Большая проблема раздела Византийской империи и доставшихся Венеции владений трактуется поверхностно, без анализа относящихся сюда документов, вследствие чего автор идет здесь старыми, проторенными путями без попытки критической их проверки. [377]

Дальнейшие судьбы Венецианской империи, т. е. колониальных владений Венеции, интересуют Ходгсона в гораздо большей степени, чем упоминавшихся выше английских его предшественников. Однако Ходгсон занят исключительно внешней историей венецианских колоний, не уделяя их внутренней жизни и взаимоотношениям с метрополией даже того внимания, которого прямо требовали имевшиеся в его руках документы и материалы. Чтобы не быть голословным, укажем на донесение венецианского байло в Сирии Марсильо Джорджио, которое несомненно было в руках Ходгсона, но интересные данные этого документа не нашли отражения во второй книге работы нашего автора. [378]

Несмотря на некоторые другие дефекты книг Ходгсона, по большей части отдельные фактические ошибки, можно признать, что его работы представляют собою значительное явление в английский литературе по истории Венеции.

Самым крупным произведением буржуазной историографии Венеции за последние десятилетия является, несомненно, работа венского ученого Генриха Кречмайра. Выход его „Истории Венеции“ растянулся на целых 30 лет: первый том появился еще в 1905 г., второго пришлось ждать до 1920 г., третий и последний том вышел в 1934 г.

Труд Кречмайра построен по обычной для истории Венеции схеме: возвышение, расцвет и гибель; каждому из этих разделов отведено по одному тому. „История Венеции“ Кречмайра основана на кропотливом изучении источников, частию не напечатанных, и обширной литературы предмета, — в этом смысле она может быть названа синтезом двухстолетнего изучения истории Венеции историками различных стран. Разумеется, в настоящее время работа историка-одиночки не может претендовать на исчерпывающее изучение литературы такого большого отрезка всемирной истории, как история Венеции; недооценка или незнакомство с некоторыми работами предшественников, известная неравномерность в использовании источников при написании такого труда неизбежны, — есть такого рода недостатки и в труде Кречмайра. Для иллюстрации можно указать, например, на недооценку русских сочинений по истории итальянских, в частности, венецианских, владений на Черном море, причем для автора не могут служить извинением языковые трудности, так как он ссылается, очевидно через вторые руки, на сочинения В. Г. Васильевского, не переведенные с русского языка, и не пользуется трудами Бруна, существующими частично на языке французском, равно как и полемикой с ним Гейда на этом же языке; едва ли может быть оправдано, с другой стороны, игнорирование некоторых источников славянского происхождения, относящихся к истории далматинских городов.