Чтение онлайн

— Ну? — спросила я. — Ваза моя?

— Надеюсь. Только вот кеды при таком наряде неуместны.

Он снова что-то сказал продавщице, и та взяла меня за руку и подвела к полке, где рядами стояли удивительные шлепанцы, расшитые золотыми нитками, бисером и еще черт те чем.

— Выбирай! — крикнул Ол.

Я тяжело вздохнула, но упрашивать меня не пришлось. Это были не реальные туфли, а сказочные башмачки, в которых обычно расхаживают по мягким коврам восточные принцессы. Собирая свои вещи в сумку, я заметила, что Ол о чем-то просит продавщицу. Неужели мне на этой беспроигрышной лотерее выдадут еще одно платье? И точно. Продавщица принесла сногсшибательное платье белого цвета. А потом поставила на прилавок удивительные башмачки. И тут я с удивлением заметила, что это вовсе не мой размер.

Глава 8

Зумрад

«Неужели у него есть девушка?» — подумала я, и мне стало невыносимо горько — хоть плачь. «Ну конечно, — ругала я сама себя уже в машине, — раскатала губки! Чтобы у такого парня, да не было девушки?! Они наверняка здесь всем селением за ним бегают. А ты что, дурочка Ал, думала, он здесь сидел столько лет и тебя, невообразимую красавицу, ждал?» Настроение испортилось. Я уговаривала себя, что он, в конце концов, вовсе ничего мне не должен, что я должна быть ему еще и благодарна за помощь, что… Но сердце мое было наполовину разбито и не желало прислушиваться к голосу разума. «Черт побери! Да чего же ты такой красивый-то?» — думала я с тоской, поглядывая на Ола. А он едва сдерживал смех, наблюдая перемены моего настроения.

Я так расстроилась и увлеклась своими мыслями, что незаметно задремала. И…

«Стойте!» — конечно, это был он. Он шел ко мне через толпу, которая почтительно расступалась перед ним. Он подошел ко мне и взял меня за руку.

— Отдай ей! — сказал он деду, и толпа в изумлении ахнула.

— Да ты спятил! — грозно закричал старик. — Обезумел совсем! Она чужая! Отойди от нее, иначе я прокляну тебя! Чужая не может быть нашей царицей!

Стражники попытались оттеснить его от меня, но он крепко держал меня за руку.

— В темницу ее! — кричал старик. — Немедленно!

— Но ведь она выполнила все условия. Она прошла сквозь время и пространство, ее привела сюда сама судьба. Ведь в книге будущего написано, что когда-нибудь сюда придет дочь чужого народа и станет королевой…

— Я помню, — сказал старик, — я очень хорошо помню, что написано там дальше: после того как ей отдадут символ власти, она исчезнет, а страна наша на долгие годы останется без правителя и погибнет.

— Я прослежу, чтобы она не сбежала, — рассмеялся он. — Ты ведь не сбежишь? — спросил он, поворачиваясь ко мне и притягивая меня к себе.

— Нет, — сказала я, испуганно озираясь на толпу, еще не сделавшую окончательно своего выбора. — Нет.

Я изо всех сил прижалась к его плечу. Он был моей единственной надеждой. Только он. Только он.

Очнувшись, я с ужасом обнаружила, что моя голова лежит у него на плече, рука крепко держит его руку, замершую на переключателе скоростей, а машина стоит посреди дороги. Подскочив как ужаленная, я рванула на место и от чувства неловкости вжалась в сиденье, мечтая стать невидимой ну хотя бы на какое-то время.

— Ты не выспалась? — спросил он совершенно серьезно.

— Ага! — извиняясь, сказала я. — Даже не заметила, как заснула. Где мы?

— Мы ехали назад, — сказал он повернувшись, — и ты уснула, а как только подъехали к Согдиане, схватила меня за руку с такой силой, будто за тобой кто-то гнался во сне. Тебе снилось что-то страшное?

— Что? Не помню. Наверно, страшное.

— Жаль, что ты не выспалась, — сказал он.

— Почему?

— Потому что мы сегодня вечером приглашены на праздник.

— Почему — мы? Разве кто-то знает о моем приезде?

— О твоем приезде знают уже все.

— Откуда? — спросила я.

— О твоем приезде написано в книге Перемен, — смеясь, ответил Ол, и мы снова двинулись в путь.

На этот раз мы проехали дом старика и остановились у нарядного домика, самого беленького и чистенького во всем ауле. Ол вышел из машины и постучал в дверь, а я осталась сидеть, стараясь мыслить трезво и разумно. Что, спрашивается, я здесь делаю? Чего тяну кота за хвост? Нужно выполнять поручение Пиратовны и двигать домой. Меня там мама с напой ждут.

Ворота распахнулись, и из дома выбежала девушка. Увидев Ола, она обрадовалась и стала щебетать что-то, а он радостно улыбался, слушая ее. Девушка оказалась настоящей красавицей, и я сразу все поняла. Ну вот и приплыли, как говаривала моя подруга, которую вызывали к доске всякий раз, когда она не делала домашнего задания. Девушка была под стать Олу, кто спорит. Коту понятно. У такого красивого парня должна быть такая же красивая девушка. Такие парни не увлекаются первыми встречными-поперечными, будь они хоть трижды Ал. Они просто очень гостеприимны и добры. Все, Ал, все. Пора домой.

Ол открыл дверцу и стал вытаскивать меня из машины. Я слегка упиралась, и ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы достать меня оттуда.

— Познакомься, это Зумрад, — сказал он.

Зума теперь улыбалась мне и, стараясь объясняться по-русски, но вставляя узбекские слова, все повторяла и повторяла, как она рада и какой это праздник для нее — видеть меня здесь. Двойной праздник. (Значит, когда она видит Ола одного, это для нее праздник одиночный.) Оттого, что Зумрад так искренне обрадовалась, а не швырнула в меня сразу же чем-нибудь тяжелым, я расстроилась еще больше. Значит, в моем лице она не видит соперницы, значит, абсолютно уверена в его чувствах. В это время Ол сунул мне в руки сверток — тот самый, из магазина, и толкнул в бок.

— Зума, — сказал он, — это тебе.

И посмотрел на меня. Я протянула сверток, и девушка тут же стала разглядывать подарки, ахать и радостно смеяться. А потом принялась щебетать что-то Олу. Понятно, благодарит своего щедрого воздыхателя.

— Пойдем, Зума нас покормит, — позвал Ол.

Я попробовала возразить, но меня уже буквально волокли в дом. Прибежали еще какие-то девушки и женщины. Мне называли их имена, мы раскланивались, но я так ни одного имени и не запомнила. А потом нас завели в комнату. Вот это да! Все стены были увешаны шикарными платьями. На полу лежали ковры, поверх них, груда разноцветных атласных одеял и подушек.

— Только для самых дорогих гостей, — перевел мне слова одной из женщин Ол.

Все это время он посматривал на меня, поджимая губы, чтобы не рассмеяться, а я пыталась делать вид, что мне все это абсолютно безразлично. Но платья, развешанные по стенам, поразили мое воображение, я не выдержала и спросила Зуму:

— Это твои?

— Да, — сказала она, — они все новые. Это приданое.

— Они так месяц будут висеть, — объяснил Ол.

— Ты замуж выходишь? Сердце мое совсем окаменело и готово было рассыпаться каменной пылью.