Чтение онлайн

Каладин фыркнул и ощупал заднюю стенку фургона, пальцы нащупали грубую «Х» на дереве. Он затаил дыхание и нырнул под фургон. Тростник висел на месте, все двадцать пучков, каждый толщиной с ладонь.

— Иши, Герольд Удачи, да славится имя твое, — прошептал он, отвязывая первый пучок.

— Все, а? — сказал Тефт, скребя свою бороду. — Не могу поверить, что нашли так много. Наверно, собрали все стебли на этой проклятой равнине.

Каладин протянул ему первый пучок. Без Сил они не нашли бы и треть. Она летала со скоростью насекомого и, похоже, чувствовала, где что находится. Каладин отвязал следующий пучок и передал Тефту. Тот привязал его к первому, сделав большой пучок.

Каладин еще не успел закончить, как под фургоном заметались маленькие белые листья и образовали фигуру Сил. Она зависла в воздухе рядом с его головой.

— Нигде ни одного стражника. Только мальчик у загона чулл. — В темноте ее бело-голубая просвечивающаяся фигурка была почти незаметна.

— Я надеюсь, что эти тростники не испортились, — прошептал Каладин. — Если они пересохли…

— Они непересохли. Ты слишком волнуешься. Я нашла для тебя несколько бутылок.

— Да? — сказал он, так горячо, что едва не сел и не ударился головой.

Сил кивнула.

— Я покажу тебе. Не могу принести сама. Слишком тяжелые.

Каладин быстро отвязал последние пучки и передал их нервничавшему Тефту. Потом выполз из-под фургона и взял два больших пучка, связанных из трех маленьких. Тефт понес еще два, а Камень три, спрятав их под мышку. Теперь им нужно было место, где им никто не помешает. Хотя черные васильки казались бесполезными, Газ, увидев их, обязательно нашел бы способ уничтожить работу.

Но сначала бутылки, подумал Каладин.

Он кивнул Сил, которая повела их к таверне.

Здание выглядело так, как если бы его наспех построили из второсортной древесины, что не мешало солдатам внутри радоваться жизни. Здание содрогалось от их буйной радости, и Каладин испугался, что оно вот-вот упадет.

За ним, в расколотой деревянной клети, лежала груда выброшенных бутылок из-под ликера. Стекло стоило достаточно дорого, и целые бутылки использовали повторно. Но эти, с отбитыми горлышками, выбросили за ненадобностью. Каладин положил на землю драгоценные вязанки тростника и выбрал три бутылки, почти целые. Вымыв их в ближайшей бочке, он засунул их в специально приготовленный мешок.

Подобрав связки, он кивнул остальным.

— Попытайтесь выглядеть так, как если бы вы делали что-то скучное, — сказал он. — Наклоните головы. — Оба кивнули, и они все вместе вышли на главную улицу, неся пучки как какие-то рабочие инструменты. Они привлекли к себе еще меньше внимания, чем раньше.

Избегая склада леса, они пересекли открытую каменную площадь, на которой строилась армия, и пошли по склону, ведущему на Разрушенные Равнины. Часовой увидел их — Каладин затаил дыхание, — но не сказал ничего. Скорее всего, он предположил, что у них есть причина находиться здесь. Им бы никто не разрешил выйти из лагеря в любом другом месте, но именно сюда, на часть равнины, спускающейся к первой пропасти, мостовикам ходить разрешали.

Очень скоро они оказались в том самом месте, где Каладин едва не убил себя. Какая перемена за несколько дней! Он чувствовал себя совсем другим человеком — странной смесью того, кем был, раба, которым стал, и жалкого неудачника, с которым все еще сражался. Он вспомнил, как стоял на краю пропасти и глядел в нее. Тьма внизу по-прежнему пугала его.

Если я не сумею спасти раненых, этот неудачник опять завладеет мной. И на этот раз он найдет способ…

Каладина передернуло. Он положил пучки травы рядом с пропастью и сел. Поколебавшись, остальные двое подошли к нему.

— Мы собираемся сбросить их в пропасть? — спросил Тефт, скребя бороду. — После всех трудов?

— Конечно нет, — ответил Каладин. Он заколебался. Номон светил достаточно ярко, но все-таки ночь. — Нет ли у тебя сферы, хоть одной?

— Для чего? — подозрительно спросил Тефт.

— Для света, Тефт.

Тефт, ворча, вытащил пригоршню гранатовых обломков.

— Собирался потратить сегодня ночью… — сказал он. Обломки засияли в его ладони.

— Отлично, — сказал Каладин, беря в руки стебель тростника.

Что о нем говорил отец? Поколебавшись, Каладин отломал мохнатый конец стебля, обнажив полую середину. Потом взял стебель за другой конец и пробежал пальцами по всей длине, сильно сдавливая. Две капли молочно-белой жидкости упали в пустую бутылку.

Каладин удовлетворенно улыбнулся и опять пробежал пальцами по стеблю. Ничего. Он швырнул стебель в пропасть. Со всеми разговорами о плетении шляпы, он не хотел оставлять свидетельств.

— Вроде ты сказал, что мы не собираемся выбрасывать их! — радостно обвинил его Тефт.

Каладин поднял бутылку.

— Только после того, как выдавим вот это.

— И что это? — прищурился Камень, наклоняясь ближе.

— Сок черного василька. Или, скорее, молочко черного василька — не думаю, что это настоящий сок. В любом случае это — могущественный антисептик.

— Анти… что? — спросил Тефт.

— Он отгоняет спренов горячки, — сказал Каладин. — А они вызывают заражение. Это молочко — один из лучших антисептиков на свете. Помочи им рану, и оно убьет инфекцию. — Раны Лейтена уже стали зловеще красными, вокруг них вились спрены горячки.

Тефт что-то проворчал, потом посмотрел на связки.

— Здесь целая куча тростника.

— Знаю, — сказал Каладин, передавая ему одну из двух оставшихся бутылок. — Вот почему я рад, что мне не придется выдавливать все молочко самому.

Тефт вздохнул, уселся и развязал пучок. Камень без жалоб тоже сел, развел колени в стороны, ступнями крепко сжал бутылку и начал работать.

Дул слабый ветер, шурша тростниками.

— Почему ты заботишься о них? — наконец спросил Тефт.

— Они — мои люди.

— Быть бригадиром значит совсем другое.

— Это может значить то, что мы решим, — сказал Каладин, заметив, что Сил прилетела послушать. — Ты, я, другие.

— Ты считаешь, что они дадут тебе сделать это? — спросил Тефт. — Все эти светлоглазые и капитаны?

— А они вообще хоть что-нибудь заметят?

Тефт заколебался, но потом хрюкнул, берясь за следующий стебель.

— Возможно, заметят, — сказал Камень. Огромный человек, выдавливая молочко, обращался с тростником удивительно нежно. Каладин даже не подозревал, что такие толстые пальцы могут работать так ловко и точно. — Светлоглазые, они часто замечают то, что им не полагается видеть.