Чтение онлайн

— Все изменилось. Малаша вроде обещает больше. — Он быстро сменил тему. — Держу пари, что Ройон не скоро будет атаковать плато вместе с нами.

Далинар кивнул.

— Он слишком боится, что я попытаюсь управлять им и захвачу его земли. Возможно, я ошибся, начав с самого слабого из кронпринцев. Он довольно ограниченный, пытается скорее сохранить от непогоды то, чем владеет, и не хочет рисковать ради чего-то большего.

Далинар уставился на карту, опять глядя в никуда.

— Гавилар мечтал об объединении Алеткара. Когда-то я считал, что он достиг цели, хотя он сам всегда утверждал обратное. Но чем больше я работаю с этими людьми, тем больше понимаю, что Гавилар был прав. Мы проиграли. Мы победили этих людей, но не сумели объединитьих.

— Ты собираешься обратиться к другим?

— Конечно. Для начала мне нужно, чтобы хотя бы один сказал «да». Кого, по-твоему, выбрать следующим?

— Ума не приложу, — сказал Адолин. — Но сейчас я должен тебе кое-что сообщить. Садеас прислал гонца. Он просит разрешения войти в наш лагерь и поговорить с конюхами, которые готовили коня Его Величества к охоте.

— Новое положение дает ему на это право.

— Отец, — очень тихо произнес Адолин, подходя совсем близко к Далинару. — Я думаю, что он собирается выступить против нас.

Далинар посмотрел на него.

— Я знаю, ты доверяешь ему, — быстро сказал Адолин. — И теперь я знаю почему. Но выслушай меня. Этот шаг дал ему идеальную позицию, с которой он может подкапываться под нас. Паранойя короля выросла до такой степени, что он уже подозревает тебя и меня — ты сам видел это. Садеасу достаточно изобрести вымышленные «свидетельства», связывающие нас с попыткой убить короля, и он повернет Элокара против нас.

— Придется рискнуть.

Адолин нахмурился.

— Но…

— Я доверяю Садеасу, сын, — сказал Далинар. — Но даже если бы я не доверял, мы не можем запретить ему входить к нам или препятствовать его расследованию. Так мы не только станем виновны в глазах короля, но и не подчинимся его прямому приказу. — Он покачал головой. — Если я хочу, чтобы другие кронпринцы разрешили мне руководить войной, я должен разрешить Садеасу использовать его власть кронпринца информации. Я не могу полагаться на старые традиции и требовать себе власть, одновременно отказывая в этом праве Садеасу.

— Допустим, — согласился Адолин. — Но мы можем подготовиться. И не говори мне, что ни капельки не озабочен.

Далинар заколебался.

— Возможно. Садеас действует очень агрессивно. Но мне сказали: «Верь Садеасу. Будь сильным. Действуй с честью, и честь поможет тебе». Вот совет, который я получил.

Далинар посмотрел на него, и Адолин мгновенно все понял.

— То есть ты поставил все будущее нашего дома на эти видения, — невыразительно сказал Адолин.

— Я бы так не сказал, — ответил Далинар. — Если Садеас действительно выступит против нас, я не дам ему просто так опрокинуть меня. Но не собираюсь нападать на него первым.

— И только из-за того, что ты видел, — разочарованно продолжил Адолин. — Отец, ты обещал, что выслушаешь мое мнение об этих видениях. Пожалуйста, выслушайсейчас.

— Неподходящее место.

— У тебя всегда есть отговорки, — сказал Адолин. — Я пять раз пытался поговорить с тобой, и пять раз ты оказывался!

— Потому что я знаю твое мнение, — сказал Далинар. — И еще я знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Или, возможно, потому, что ты не хочешь выслушать правду.

— Достаточно, Адолин.

— Нет, не достаточно! Над нами смеются на всех углах всех лагерей, наша власть и репутация уменьшаются каждый день, а ты предпочитаешь закрывать на это глаза!

— Адолин. Я не хочуслышать такие слова от моего сына.

— А от кого-нибудь другого? Почему, отец? Когда другие говорят о нас, ты разрешаешь им. Но когда Ринарин или я делаем хоть малейший шаг к тому, что тебекажется неуместным, нас немедленно наказывают! Любой может лгать, но почему я не могу сказать правду? Неужели твои сыновья так мало значат для тебя?

Далинар застыл, выглядя так, как если бы ему дали пощечину.

— Отец, ты действительно не в себе, — продолжал Адолин. Часть его осознавала, что он зашел слишком далеко и говорит слишком громко, но внутри все накипело и рвалось наружу. — Мы должны перестать ходить вокруг да около! Ты долженперестать давать все более неразумные объяснения твоим странным поступкам. Я знаю, это тяжело признать, но иногда люди стареют. И голова перестает правильно работать.

Я не знаю, что не так. Может быть, вина за смерть Гавилара. Книга, Кодекс, видения — может быть, все это попытки убежать, освободиться, искупить свою вину. То, что ты видишь, нереально. И ты живешь, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не происходит. Но я лучше отправлюсь в Бездну, чем разрешу тебе разрушить весь наш дом, не высказав все, что я думаю.

Последние слова он практически прокричал. Их эхо наполнило огромное помещение, и Адолин сообразил, что его трясет. За всю свою жизнь он никогда не говорил с отцом таким тоном.

— Ты думаешь, что я никогда сам не задавал себе такие же вопросы? — холодно сказал Далинар, глядя на него жестким взглядом. — Много раз я обдумывал все то, о чем ты говоришь.

— Тогда, может быть, ты должен обдумать еще раз.

— Я долженверить в себя. Видения пытаются показать мне что-то важное. Я не могу доказать это или объяснить, откуда я это знаю. Но это правда.

— Конечно, ты так думаешь, — сердито сказал Адолин. — Неужели ты не понимаешь? Именно так ты и долженчувствовать. Люди всегда видят то, что хотят увидеть. Посмотри на короля. Он видит убийцу в каждой тени, и перетершийся ремень превращается в коварный заговор против монарха.

Далинар ничего не ответил.

— Иногда самые простые ответы и являются самыми верными, отец! — сказал Адолин. — Подпруга короля просто перетерлась. А ты… ты видишь то, чего нет. Извини.

Их взгляды встретились. Адолин не отвернулся. Он не мог отвернуться.

Наконец отвернулся Далинар.

— Оставь меня, пожалуйста.

— Хорошо. Великолепно. Но я хочу, чтобы ты обдумал мои слова. Я хочу, чтобы…

— Адолин. Иди.

Адолин стиснул зубы, но повернулся и ушел.