Чтение онлайн

— И у нас их нет! — сказал Тефт. — Сейчас Садеас и Холин работают вместе, и бег идет почти каждый день. Достаточно одного плохого забега — одного раза, когда паршенди прицелятся в нас, — и все будет кончено. Нас сотрут в порошок.

— Знаю! — крикнул расстроенный Каладин, глубоко вздохнув и сжав кулаки, чтобы не взорваться.

— Мачо! — воскликнул Лоупен.

— Что там? — рявкнул Каладин.

— Опять.

Каладин застыл, потом поглядел на руки. Совершенно точно, от них поднимались клубы светящегося дыма. Очень маленькие — поблизости было мало гемм, — но они были. И быстро растаяли. Будем надеяться, бригадники их не заметили.

— Проклятие. Что я сделал?

— Не знаю, — сказал Тефт. — Разозлился на Хашаль?

— Я и раньше злился.

— Ты вдохнул, — взволнованно сказала Сил; полоска света заметалась в воздухе вокруг него.

— Что?

— Я видела. — Полоска изогнулась вокруг себя. — Ты пришел в бешенство, резко вздохнул, и Свет… он потек в тебя.

Каладин посмотрел на Тефта, но, конечно, пожилой бригадник ничего не слышал.

— Собирай людей, — сказал Каладин. — Мы отправляемся вниз, в расщелины.

— А что делать с тем, что случилось сегодня? — сказал Тефт. — Каладин, нам не пережить все эти забеги. Нас разрежут на куски.

— Сегодня я собираюсь этим заняться. Собирай людей. Сил, мне надо от тебя кое-что.

— Что именно? — Она приземлилась на его плечо и стала юной девушкой.

— Найди место, где есть много трупов паршенди.

— Я думала, что сегодня ты собираешься тренироваться с копьем.

— Этим займутся мои люди, — сказал Каладин. — Сначала я их организую, а потом займусь другим делом.

Каладин быстро хлопнул в ладоши, и бригадники выстроились в виде вполне приличного клина. Они держали копья, которые хранились в большом мешке, набитом камнями и оставленном в трещине. Он опять хлопнул, и они перестроились в стену из двух линий. Третий раз, и они образовали кольцо, причем один человек стоял за двумя, в резерве.

По стенам расщелины сочилась вода, бригадники шлепали по лужам. И они все делали хорошо. Лучше, чем должны были, лучше — учитывая время на подготовку, — чем любой другой взвод, с которым он работал.

Но, конечно, Тефт прав. Они еще не готовы сражаться. Еще несколько недель, и он научит их ударам и защите настолько, что они станут опасны. А пока они только мостовики, которые могут ходить причудливым способом. Им нужно время.

И Каладин собирался купить его им.

— Тефт, — сказал Каладин. — Возьми на себя.

Пожилой мостовик отсалютовал скрещенными руками.

— Сил, — сказал Каладин, — веди меня к трупам.

— Они близко. Пошли. — Сверкающая ленточка полетела по ущелью. Каладин побежал за ней.

— Сэр, — окликнул его Тефт.

Каладин остановился. Когда Тефт начал называть его «сэр»? Странно, но сейчас это прозвучало очень подходяще.

— Да?

— Вы не берете эскорт? — Тефт стоял во главе собравшихся мостовиков, которые — в кожаных жилетах и с копьями в руке — все больше и больше походили на солдат.

Каладин покачал головой.

— Со мной ничего не случится. Светлоглазые убивают любого скального демона, который только направляется в нашу сторону. Кроме того, даже если я наткнусь на него, чем мне помогут два-три человека?

Тефт скривился, короткая седеющая борода дернулась, но не стал возражать. Каладин поторопился за Сил. В своем мешочке он нес остаток сфер, которые они нашли, грабя мертвых. Теперь они сохраняли находки и прикрепляли их к мосту, а с помощью Сил находили больше, чем обычно. В его мешочке лежало маленькое состояние. Этот Штормсвет, он надеялся, сегодня сослужит ему хорошую службу.

Он вынул сапфировую марку, чтобы освещать себе путь, и пошел медленнее, избегая луж с торчащими из них костями. Из одной выглядывал череп, волнистый зеленый мох светился, как волосы, вокруг роились спрены жизни. Возможно, он должен чувствовать жуткий страх, идя в одиночестве по темным ущельям, но нет. Это место погребения бригадников и копейщиков, которые погибли, выполняя идиотские приказы светлоглазых, их кровь расплескалась на этих зазубренных стенах. Это место — оно не жуткое, оно священное.

На самом деле он даже был рад, что остался один на один с тишиной и останками тех, кто умер. Этих людей больше не волновали распри тех, кто родился с более светлыми глазами. Этих людей больше не тревожили их семьи или — по меньшей мере — их мешочки со сферами. Сколько же их осталось лежать на этих бесконечных плато, слишком бедных, чтобы вернуться в Алеткар? Сотни умирают каждую неделю, добывая гемсердца для тех, кто и так немыслимо богат, якобы мстя за давно умершего короля.

Каладин прошел мимо еще одного черепа, у которого не хватало нижней челюсти; темя было расколото ударом топора. Казалось, что кости с любопытством следят за ним, синий Штормсвет в его руке бросал призрачный свет на неровную землю и стены.

Девотарии учили, что после смерти самые доблестные — те, кто лучше всего выполнил свое Призвание, — поднимутся на небо и будут помогать завоевывать небеса. Каждый человек будет делать то, что он делал при жизни. Копейщики будут воевать, фермеры — работать на духовных фермах, светлоглазые — руководить. Арденты никогда не забывали упомянуть, что совершенство в любом Призвании дарует человеку силу. Фермер только махнет рукой — и создаст поле с духовным урожаем. Копейщик станет великим воином, способным вызвать гром своим щитом и молнию копьем.

Но что будет с мостовиками? Неужели Всемогущий потребует, чтобы мертвые мостовики встали и продолжили выполнять свою тяжелую работу? Чтобы Данни и другие бежали с мостом в послежизни? Ни один ардент не приходил к ним, не проверял их способности и не обещал им Возвышения. Возможно, для Небесной Войны мостовики не нужны. В любом случае туда попадают только самые искусные. Остальные будут спать, пока человечество не вернет себе Залы Спокойствия.

Могу ли я опять поверить в это?Он вскарабкался на валун, перегородивший расщелину. Именно в это?

Он не знал. А впрочем, не имеет значения. Он сделает все, что в его силах, чтобы спасти своих мостовиков. Если это и есть его Призвание — так тому и быть.

Конечно, если он убежит вместе со своей бригадой, Садеас заменит их другими, которые быстро умрут.

Я должен заботиться о том, что я могу сделать, сказал он сам себе. За остальных мостовиков я не отвечаю.

Тефт говорил о Сияющих, об идеалах и историях. Почему люди не могут быть такими? Почему они должны опираться на измышления и мечты?