Чтение онлайн

Едва я успела развернуться к компьютеру, как позвонила Гретчен и сказала, что прибыла пицца. Голод оказался сильнее желания проверить догадку, и я отправилась вниз, чтобы перекусить.

В кабинет я вернулась уже полностью погруженная в размышления о краже. Раньше я ознакомилась с сайтом Интерпола и выяснила, что картина, принадлежащая мистеру Гранту, не находится в розыске. Но мне и в голову не пришло пошарить информацию о ней. Я уселась за компьютер, зашла в поисковик и набрала название произведения и имя художника.

— Тебе помочь? — Голос Гретчен вывел меня из задумчивости.

Я взглянула на нее. У меня не было причин ей не доверять, но она была чересчур болтлива. Еще начав на меня работать, она со смехом призналась, что обожает сплетни и слухи. На ее взгляд, это был милый недостаток, свойственный всем женщинам.

По моему мнению, дело обстояло серьезнее. Сплетни были для нее не просто хобби — манией. Каждый ленч она проводила за порцией салата и за просмотром сайтов, освещающих жизнь знаменитостей. А раз в неделю, когда на прилавке киоска появлялись свежие выпуски бульварных таблоидов, она приправляла салат ими.

Однажды она показала мне первую страницу какой-то газетенки. Там красовалась фотография новорожденного очередной знаменитости. Вес ребенка, казалось, достигал девяти килограммов.

— Разве не ужасно? — осведомилась она.

Я взглянула на этот явный фотомонтаж. Он был действительно ужасен.

— Интересно, как они его сделали? — хмыкнула я.

— Ты о снимке? Думаешь, фальшивка? Ты что! Все чистая правда. Это уродство, редкий побочный эффект от лекарств, которые его жена принимала во время беременности. Разве это не ужасно?

Я внимательно посмотрела на девушку. Неужели она и впрямь во все это верит? И поняла. Да! Она не сомневается, что огромный младенец настоящий. Если бы я спросила, почему другие газеты и телевидение не упомянули об этой патологии, она бы шепотом сообщила, что это все результат заговора фармакологических компаний.

Мне совершенно не хотелось затевать спор, поэтому я лишь неопределенно улыбнулась и сказала:

— Кто знает! Ладно, я уехала к Финкелштейнам, вернусь в два. — И сбежала, оставив ее с открытым ртом.

Я не разделяла увлечения Гретчен, но и не осуждала его. Моя мама втайне любила читать таблоиды, ради этого она специально задерживалась возле кассы в продуктовом магазине. Тогда мы с отцом обменивались понимающими взглядами и делали вид, что нам что-то нужно в другом отделе, давая ей время удовлетворить любопытство.

А когда мама оказалась прикованной к постели, отец покупал ей всю желтую прессу, начиная от бульварных газет и кончая глянцевыми женскими журналами, которая только попадалась ему на глаза. Снимки и истории из жизни знаменитостей помогали ей переносить боль.

Пристрастие Гретчен к сплетням вынудило меня сохранить свои тайны при себе. Кроме всего прочего, она была очень молода, а молодости свойственна неосмотрительность.

— Нет, я справлюсь сама, — сказала я.

— Точно?

— Конечно. Спасибо.

— Тогда я схожу посмотреть, не нужна ли Эрику помощь, ладно?

— Хорошо.

Поисковик выдал мне восемьдесят девять сайтов от художественных музеев, магазинов постеров, энциклопедических издательств и университетских отделений по истории искусства. На одном сайте отслеживалась судьба художественных произведений, похищенных нацистами в годы Второй мировой войны. Я щелкнула по ссылке.

Согласно данным швейцарской организации, картина «Три девушки с кошкой» в числе семи полотен в 1939 году покинула дом семьи Брендер в обмен на обещание выдать выездные визы. Согласно скрупулезным записям нацистов, обнаруженным после войны, картины были складированы в амбаре в ожидании дальнейшей участи. Однако по непонятным причинам визу получила лишь Хельга Брендер, которой в то время был двадцать один год. С тех пор никто не видел ни прочих членов семейства, ни картин.

Зазвонил телефон. Я была настолько поглощена чтением, что едва не прозевала звонок.

— Компания «Прескотт». Чем могу вам помочь?

— Это вы проводите распродажу? — спросила незнакомка. — Как к вам доехать?

Покончив с объяснениями и повесив трубку, я снова погрузилась в чтение. После войны, в 1957 году, Хельга Брендер, которая к тому времени стала женой некоего Мейсона и жила в Лондоне, обратилась с просьбой к правительству Австрии найти и вернуть пропавшие полотна. Австрийские чиновники, конечно, пообещали сделать все возможное, но так и не известно, предприняли для этого какие-нибудь шаги или просто зарегистрировали прошение. Почти пятьдесят лет спустя поиски продолжил Мортимер Мейсон, сын Хельги. Он и был указан на сайте в качестве контактного лица.

Ошеломленная полученными сведениями, я уставилась в пространство.

— Все идет отлично! — влетела Гретчен, но, заметив мое состояние, запнулась и склонила голову набок. — С тобой все в порядке?

— Что? — встрепенулась я, с трудом переключая на нее внимание.

— Ты себя нормально чувствуешь? А то у тебя довольно странный вид.

— Да, со мной все хорошо. — Я быстро внесла ссылку в «Избранное» и вышла из Сети. — Как там Эрик?

— Хорошо. Он сказал, что ему не нужна помощь.

— Замечательно, — кивнула я.

— Звонки были?

— Всего один. Женщина просила рассказать, как к нам доехать.

Гретчен уселась за свой стол и вскоре быстро застучала по клавиатуре компьютера. Потом раздался телефонный звонок, и она, как обычно, на него ответила.

А я продолжала пребывать в прострации из-за того, что мистер Грант оказался владельцем Ренуара, украденного нацистами. С одной стороны, вполне вероятно, что сделка была законной. Он мог ничего не знать об этой неприглядной истории. Но с другой стороны, он был слишком умным и опытным бизнесменом, чтобы купить многомиллионную вещь, не проверив ее подлинности. А поскольку он не упомянул о Ренуаре в ходе наших бесед, то скорее всего он был в курсе приключений картины. «Либо сам украл, либо приобрел у вора, — твердила я мысленно и тут же возражала себе: — Не может быть».

Вытерев руки о маленькие салфетки, которые прилагались к пицце, я поблагодарила Гретчен за обед и сказала:

— Если кто-то захочет есть, пусть не стесняется.

Я чувствовала, что мне пора выбираться из ситуации, которая все больше напоминала трясину. Но как это сделать? Прикинув, не позвонить ли Мортимеру Мейсону, заявленному в качестве законного владельца Ренуара, я отвергла эту идею, благо не имела ни малейшего представления, что ему сказать или о чем его спросить. По той же причине мысль отправиться в Лондон и встретиться с ним лично вызвала всплеск радостного возбуждения, но и только.