Чтение онлайн

— Один день! Я думала, ты подаришь мне один долбанный день! Завтра можешь ехать к ней. Может же она подождать всего день?

— Все не так просто, она застряла и…

Я не слушаю. Не хочу слушать.

— Это я застряла! Застряла в иллюзии, что значу для тебя больше, чем она. Черт подери, это даже хуже измены!

— Ты значишь для меня очень много, — спокойно говорит Эван, вставая и приближаясь ко мне.

Я впиваюсь в него взглядом, заставляя увидеть мои слезы и злость.

— Тогда останься.

Эван не выдерживает моего взгляда. Он отводит глаза и не говорит ни слова пару минут. Сердце бешено бьется, я молюсь о том, чтобы он передумал. Но чем дольше он думает над ответом, тем больше я сомневаюсь в этом.

— Отчего такая важность? — требовательно спрашиваю я. — Она щелкнула пальцами. Или это очередная слезливая история о том, как она в тебе нуждается, и помочь ей кроме тебя некому?

— Несс! Ты неправа.

Я стою и смотрю на него.

— Всегда она. Каждый ебучий раз!

Эван делает шаг назад, меняется в лице, его черты сливаются с чертами непостижимого, закрытого Эвана.

— Не надо так…

Мои мысли устремляются дальше, к точке невозврата. Не думала, что скажу это так скоро после наших последних разборок, но выхода нет. Может, это слишком эгоистично, но я так больше не могу. Это слишком больно.

— Я или она, Эван.

— Что?

— Я так больше не могу. Если ты хочешь уехать в важный для меня — для нас — день, поезжай. Но только не вздумай возвращайся!

— Господи, Несс! Это всего один день. Я вернусь завтра…

Я хватаюсь за волосы, чтобы не наброситься на него.

— Это доказывает только то, что ты совсем меня не понимаешь и не в состоянии оценить, как важен для меня этот день, как важно для меня провести Рождество с тобой. Я не могу объяснить, я чувствую себя так, словно ты отказываешься быть частью моей жизни. Снова.

Эван смотрит на меня, стиснув зубы.

— Я готов для тебя на все.

— Нет, не готов. Это чуть ли ни самый важный для меня день в году!

— Не будь дурой! — Как только эти слова срываются с его губ, его лицо каменеет, и он понимает, что сказал что-то не то.

— Дурой? — фыркаю я. — Да, очевидно, дура я и есть. Дура, которая думает, что однажды ты предпочтешь меня своей долбанной сестре!

— Дело не только в ней… — Эван зарывается пальцами в волосы и вцепляется в них, как делает всякий раз, когда готов закончить разговор. — Ладно, забудь. Я не могу говорить с тобой, пока ты в таком состоянии. И не хочешь меня слушать.

Он подходит к двери спальни.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

— Собирать вещи.

Моя спина снова ударяется о спинку стула. Он сделал свой выбор. И он не в мою пользу.

— Ладно, забудь. И да, я серьезно. Если ты можешь уехать сегодня после всего, о чем мы говорили, то и не возвращайся нахрен! Никогда!

Он замирает и смотрит на меня. Я так хочу, чтобы он сказал что-нибудь, но он поворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Пару минут я тупо смотрю на дверь, шок, вызванный его уходом, сдерживает слезы. Но стоит им наконец политься и мне кажется, что я уже не смогу остановиться.

Потому что его я остановить не смогла.

***

ЭВАН

Я уезжаю примерно час спустя, и Несс со мной не разговаривает. Объяснение с ее родителями — сплошное мучение, мне удается только извиниться и пробормотать, что моей сестре нужна помощь. В детали я не вдаюсь.

Как в тумане я еду по автостраде к Шеффилду, радуясь, что дороги свободны. Реакция Несс без конца прокручивается в моей голове. Пока я ждал ее из душа, я хотел четко объяснить ей, почему должен уехать. Но ее реакция сбила меня с мыслей. У меня не было шанса сказать ей, что я бы вернулся, и что речь идет о детях, потому что у нее началось что-то вроде истерики. Да, Несс может раскричаться, и недавно я сам был жертвой ее криков, но такого с ней не было еще никогда. Я мог бы рассказать ей всю историю целиком, но стоило ей перейти на крик, как я сделал то, что делаю всегда, когда не могу справиться с людской реакцией: я заткнул ее. Возможно, она права, возможно, я не понимаю ее. После ее слов о том, чтобы я не возвращался, я думаю, что на этот раз испортил все окончательно.

В центре Шеффилда безлюдно, яркие огни и тепло ресторана быстрого питания, стоящего меж двух магазинчиков, манят к себе. Я вхожу, ослепленный пестрыми красками и удивленный количеством клиентов. Ух-ты. Отличное место для рождественского ужина. Люси сидит в углу вместе с двумя детьми. Вокруг них разбросаны пустые упаковки, и стоят полупустые стаканы, Брэндон играет с ужасной пластиковой игрушкой из хэппи-мила. Девочка, должно быть Джейд, сидит, уставившись в пространство. Люси приложила к уху телефон. Увидев меня, она сбрасывает вызов.

— Я все еще не могу до нее дозвониться, — сообщает она, когда я сажусь на пластиковое сидение рядом.

Девочка смотрит на меня с подозрением.

— Это Эван, твой брат, — говорит Люси.

С трудом подавляю желание запретить Люси называть меня так. Глаза Джейд округляются, и она отводит взгляд в сторону.

— Привет, — шепотом произносит она.

Брэндон смотрит на меня.

— Мой папа сказал, что побьет тебя.

— И где твой папа? — спрашиваю я.

Брэндон крутит игрушку.

— Не знаю.

— Он не так часто бывал рядом, — говорит Джейд.

— А что насчет вашей мамы? — интересуюсь я так мягко, как только могу. Джейд тощая, будто недоедает, лицо бледное. Она сидит, прижавшись к брату и возится с упаковками, складывая их в аккуратные квадраты.

— Ее не было дома пару дней.

Я смотрю на Люси.

— Ты звонила в больницы?

— Не волнуйтесь. Она всегда так делает, — спокойно говорит Джейд. — Но, естественно, возвращается.

В моей пульсирующей голове поднимается ярость, когда я понимаю, во что втянула меня Люси. Мне нужно уйти до того, как я обескуражу их криком.

— Кто-нибудь хочет есть или пить?

— Я буду колу, — подает голос Брэндон.

— Нет, ты выпил уже очень много колы, — произносит Джейд, сурово глядя на брата.

Он надувается, затем начинает ерзать.

— Писать хочу.

— Я же говорила, что ты много выпил. Идем. — Взяв его за руку, Джейд встает, и они вдвоем идут в конец ресторана.

Дождавшись, пока эта парочка окажется вне зоны слышимости, я поворачиваюсь к Люси.

— Ты звонила кому-нибудь? Хоть в одну службу?