Чтение онлайн

— Можно поцеловать тебя?

Я не двигаюсь и не отвечаю, и он нежно накрывает мои губы. Отстранившись, он заключает мое лицо в ладони.

— Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Мне все равно, по какой причине ты оказалась здесь. Потому что мне выпал шанс еще раз сказать тебе, что ты для меня значишь. Несс, ты мой мир. В день, когда я понял, что мы расстались, погасли звезды. Я не ожидал, что жизнь без тебя станет для меня таким ударом.

Я прижимаюсь губами к его губам, вспоминая какие они родные, и он придерживает меня за затылок, нежно целуя. Он прав. Что бы мы ни решили, случившееся связало наши жизни. Теперь мы будем всегда. Вот только какую еще грань этого “мы” нам предстоит увидеть?

— Я знаю, нам многое нужно обсудить, но мы можем провести несколько часов без разговоров? — спрашиваю я.

— О ребенке?

Я морщусь от слова, слетевшего с губ Эвана, и на моем лбу выступает пот. Он сказал это. Сделал это реальным.

— Давай посмотрим на бабочек. Иначе, зачем мы здесь?

Мгновение Эван смотрит на меня, затем берет меня за руку и сжимает ее.

— Хорошо, давай поговорим об этом позже.

Честно говоря, я хочу домой, потому что с каждым шагом головокружение становится сильней. Эмоции, вызванные последним разговором и возвращением Эвана, не помогают. Но мы не можем уйти, не вернувшись в место, которое связывает нас с прошлыми Несс и Эваном.

Жара в секции бабочек спирает мое, и без того учащенное, дыхание, и мир то расплывается, то снова появляется перед глазами, когда я прислоняюсь к деревянному поручню, стараясь не упасть в обморок. По влажному помещению летают разноцветные бабочки. Большая голубая бабочка опускается на розовый гибискус. Я оборачиваюсь на Эвана, чье лицо сияет так же, как в наш первый приезд сюда, его рука обнимает меня за плечо. Наши отношения еще не склеены, но я надеюсь, больше они не разобьются на кусочки.

— Кажется, мне нужно присесть, — шепчу ему я.

Взгляд Эвана наполняется беспокойством, и он трогает мой лоб.

— Ты выглядишь хуже, здесь слишком жарко. Я принесу воды.

Режущая боль в пояснице усиливается, и я хватаю Эвана за руку.

— По-моему я сейчас потеряю сознание.

Мир погружается во тьму.

ГЛАВА 29

ЭВАН

Плакат в приемном отделении больницы предупреждает о вреде курения. Я прочел слова на нем десятки раз, в попытке не думать. Я должен позвонить Эбби, но ее номера у меня нет, а телефон Несс забрали врачи. Они нашли в мобильном телефон ее родителей и связались с ними, но они находятся на расстоянии целой вечности отсюда. Так что я сижу один и жду известий.

Когда Несс отключилась, я думал, что она просто потеряла сознание, но, когда она не пришла в себя, я запаниковал. Она не пришла в себя ни с приездом медиков, ни в скорой, ни, когда они привезли ее на каталке в больницу. Все, что мне оставалось, это наблюдать за кошмаром, который разворачивался на моих глазах. Что-то действительно не так, однако, каким бы спокойным ни казался медицинский персонал, я знаю, что это серьезно. Я хочу спросить их, умирает ли она, но не могу выдавить ни слова.

Из отделения скорой помощи сквозь раздвижные двери в комнату ожидания входит доктор. Она выглядит не старше меня. Несс через несколько лет? Меня проводят в помещение рядом. Это нехорошо. Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке.

Светловолосая доктор садится на стул напротив места, на которое я осторожно опускаюсь.

— У Несс эктопическая беременность.

Я тупо смотрю на нее, пялясь на улыбающуюся фотографию доктора Луизы Гринвуд на бейдже. Интересно, надевают ли они их там, где лежат дети. Я понятия не имею, о чем она говорит.

— При эктопической беременности эмбрион растет не в матке, а в фаллопиевой трубе, — продолжает она. — Выявить выкидыш на ранних стадиях сложно, хотя у нее были все симптомы. Она недавно не упоминала о болях в пояснице или кровотечении?

Мне не нужна гребанная научная лекция. Я просто хочу знать, что Несс в порядке.

— Она узнала, что беременна пару дней назад. Собиралась на УЗИ. Я не понимаю, о чем вы говорите. Как она?

Доктор невозмутимо улыбается. Интересно, их этому учат в мед академиях — тому, как расслабить человека прежде, чем сообщить ему плохую новость?

— Она в хирургии. Произошел разрыв фаллопиевой трубы и началось внутреннее кровотечение. Поэтому она отключилась.

Я обхватываю голову руками и зарываюсь пальцами в волосы. Внутреннее кровотечение. Как будто они новости читают. О том, как гибнут люди.

— С ней все будет в порядке?

— Мы позаботимся о ней.

Я поднимаю взгляд.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Она в очень плохом состоянии, но она жива, и мы присматриваем за ней.

Образ Несс, лежащей на полу в скорой, а потом на операционном столе стискивают мою грудь. Я вздыхаю.

— Вы могли бы оставить меня одного, пожалуйста, — тихо прошу я. Не хочу, чтобы врач говорила мне что-то еще. Этого достаточно.

— Хорошо, я сообщу вам, когда ее переведут из хирургии.

Врачебная униформа шуршит, пока она встает, дверь пикает, и она уходит.

Жить без Несс, когда знаешь, что она где-то в городе ужасно, но мир, в котором Несс не существует вовсе, просто невыносим. Я сжимаю челюсти, сдерживая крик, который рискует вырваться наружу и зажмуриваю глаза. Я не могу плакать. Не хочу. Но плачу.

***

Жидкокристаллические часы, висящие над ресепшеном, подсвечивают огромные цифры. Время тянется, пока люди то, входят, то выходят из приемного отделения. Больные малыши со встревоженными мамами, ребенок в школьной форме с перевязанной ногой, пожилой мужчина с дочкой… так много людей. Я злюсь, потому что они уходят, а Несс все еще тут.

День сменяется вечером, но я едва замечаю это по неоновому свету. Никто больше не говорит со мной о Несс, кроме доктора, с которой я общался несколько часов назад. Я сижу напрягшись, снова и снова повторяя про себя: “пусть все будет хорошо”.

Появляются родители Несс. Та же доктор проводит их в комнату, а я сижу на том же стуле в приемной, перечитывая один и тот же плакат. Как они отреагируют? Я не только сделал их дочь беременной, но еще и беременность чуть было не убила ее. Я хочу убежать, но остаюсь на месте.

Они снова выходят, лицо матери Несс заплаканное и одутловатое. Я ерзаю и встаю на ноги, когда они подходят.

— Она знала? — Голос отца звучит сурово, и он смотрит на меня так, будто я что-то, что он отскреб от своего ботинка.

— Да. Она только что узнала. Она в порядке? Мне они не говорят.

— Она будет в порядке. Но не благодаря тебе.

Мне все равно. Он может выволочь меня из этой комнаты и избить до кровавых соплей за то, что я сделал с его дочерью. Все, что я чувствую, это облегчение от того, что с Несс все будет хорошо.