Чтение онлайн

Он схватил меня за руку и грубо притянул к себе, обхватывая руками талию и мои бедра, утыкаясь лицом в мой живот. Я аккуратно положила руку ему на голову и стала поглаживать. Меня начинало трясти, но я всеми силами старалась не показывать ему своего страха. Он вообще не любит, когда я боюсь и плачу… И еще много всего во мне. Но он любит меня, а это главное.

— Ненавижу эту стерву. Пусть горит в аду. Все проблемы от женщин!

Прошипел он, сжимая пальцами мое тело, делая мне больно. Но я терпела. Мои пальцы стали медленнее гладить его голову, потому что я собиралась с силами и духом, чтобы поддержать его. Но я боялась. Боялась сказать что-то не то и вызвать бурную реакцию. Уже пару месяцев у меня не было серьезных травм, и я не хотела бы стирать все эти зачеркнутые дни и возвращаться к началу. Очень не хотела бы, а потому все не рисковала. Он тем временем перебирал пальцами, то сжимая мою кожу, то разжимая их. Мне даже показалось, что он успокоился, и я легонько выдохнула.

Но тут же он резко подскакивает со стула. Я отшатнулась и вцепилась в стол позади себя. Стул уже лежал на полу, а глаза мужа горели совсем не по-доброму. Я зажмурилась и начала тяжело дышать. Слезы стали подступать комом, давя на меня и мешая разумно мыслить. Что делать, как мне сейчас быть? Страх лишь усиливал мое бездействие и буквально вжимал меня в пол, не давая пошевелиться. Резкий удар. Слышу разбившееся стекло. Тарелка полетела, потом вторая, и все это сопровождалось криками. Я все еще оцепенела. Но заставила себя открыть глаза, чтобы хоть иметь представление о происходящем. Мой любимый держится за голову и тяжело дышит, а после быстро хватает бутылку и начинает пить её залпом. Не к добру это. И сделать ничего не могу — будет лишь хуже. Но есть и плюсы, ибо после таких срывов он либо спит почти сутки, либо уходит на пару дней, а куда — никогда мне не говорил. Да и я спрашивать боялась — вот удивительно. И мне хотелось бы, чтобы он просто сейчас упал и уснул, но такого никогда не было. Он сейчас, скорее, начнет дом крушить, чем уснет. Но все повернулось еще хуже. Он резко поднял свои глаза на меня, отчего наши взгляды столкнулись. Я быстро опустила взгляд, а его это лишь раззадорило. Он подлетел ко мне очень быстро.

— Ну что ты мнешься тут? Не видишь, что муж голодный? Что ему ласка нужна? Что ты как не живая, господи. — начал он давить на меня, прижимая все сильнее к столу, а потом и вовсе развернул резким движением и положил животом на стол. Мои кулаки сжались, оставляя царапины от ногтей на внутренней стороне ладоней. Это отвлекало. У меня давно там шрамы, которые никак не заживут. Он начал голодно хватать меня за все выдающиеся части тела, грубо водить по бедрам, а после задрал подол юбки и быстро стянул нижнее белье. Я сжала зубы, ожидая изнасилования. Но он резко схватил меня за волосы и поднял, заставляя вскрикнуть от боли, а после, все еще держа за волосы, сильно ударил о стол.

— Бесполезная дура. Ты просто ничтожество. Даже слова сказать не можешь. Я могу делать с тобой, что мне вздумается, а ты и терпишь. Тупая стерва. Меня тошнит от тебя. — проговорил он, а потом снова поднял за волосы и провел своим языком по моей щеке, доказывая свои же слова. Только я реагировать не могла. В голове гудело, а в глазах начинало темнеть. Я уже ничего не могла сделать. Даже боли не чувствовала, наверное, это был шок. Но кровь, что текла из носа, я почувствовала уже губами. Черт. Неудачный день. Или я слишком мягко выражаюсь? Хотелось бы улыбнуться своим же спутанным мыслям, да только слезы оказались быстрее, начиная наполнять глаза, а потом быстро спускаясь по щекам, мешаясь с кровью, что уже залила половину моего лица. Я попыталась поднять руку, чтобы убрать красную жидкость, которая уже начинала мешать дышать, но муж оказался быстрее, и перехватил руку, заламывая ее до боли. Кричать не было сил, лишь скривилась, глотая металлическую на привкус жидкость.

— Я научу тебя покорности. Чтобы стонала, когда я скажу, улыбалась, и кричала, если я того захочу. А я хочу, потому — кричи — сильнее заломал он мне руку, но, хоть волосы отпустил, а потом снова ударил о стол. Прокусила щеку, отчего крови стало во рту в разы больше. Приходилось либо глотать, либо плевать. Но крика не было — на него не хватало сил, да и голова уже окончательно помутнела, и казалось, что еще немного, и я окажусь в беспамятстве. Мой муж приметил это, немного потряс, а потом так же резко развернул. Я почувствовала, как его глаза закатились. Щеку обожгло.

— Ну нет. Не спи. Будь сильной, давай. Не засыпай. Я еще не закончил. — продолжал он, говоря мне почти в ухо, но ощущение было, что он так далеко… и даже стало как-то спокойнее от таких ощущений.

Более грубая пощечина, но я не открыла глаза. Он ослабил хватку и я, не теряя времени, сползла вниз на пол. Как там говорят? Лежачего не бьют? Так вот — моего мужа это не касалось. Я почувствовала тупую боль в животе, а потом еще и еще. Не могла ни кричать, ни плакать. Лишь ощущала боль и пустоту, что казалось, уже смогла выйти за пределы моего тела, распространяясь и поглощая меня. В своей извращенной манере — это было приятно. Боль давно перестала меня пугать. Пугало само ощущение страха, которое внушал мне муж. Мгновение, и я погрузилась во тьму.

…

Сколько прошло времени с того момента, как я отключалась? Кто-то засекал время? И, почему-то, сейчас первыми мыслями было сколько время, чтобы узнать — не опаздываю ли я на работу, а вторые были про мужа, про то, какой в итоге оказался исход — где он сейчас был и что будет делать. Но резкая боль пронзила низ живота, и я вскрикнула. Поздно кричать — надо было, когда просили. Но чувствам не прикажешь. Глаза все еще закрыты, и заставить себя их распахнуть мне было очень сложно. Голова гудит, а на лице ощущаю неприятную скованность из-за застывшей крови. Но все же, кое-как открываю глаза и пытаюсь подняться на руках. Первая попытка не увенчалась успехом, и я рухнула обратно. Боль внизу живота лишь усилилась, и я скривилась. Глаза открыты, но вокруг все плывет. Пытаюсь сосредоточить взгляд, но выходит довольно слабо. Понимаю лишь, что на улице уже светло, а значит, я либо опоздала, либо очень опоздала, что равно с увольнением. Черт. Черт. Все очень плохо. Так не было… никогда. Да, он бил меня, но, чтобы настолько сильно — никогда. И тут слезы сами полились от обиды. В голове вспыли все его фразы, от чего мне стало противно от самой себя. Чувство безумно мерзкое, но боль не перебивает, а потому, сквозь нее я поднимаюсь на локтях. Взгляд уже почти сконцентрирован и я могу разглядеть, что в комнате никого нет, дверь в спальню открыта, и на кровати мужа нет, значит все же ушел на пару дней. Мне же лучше — смогу залечить раны, да и он успокоится. Обязательно извинится, и будет клясться в любви. Всегда это было. Нужно лишь время. Ему и мне. Но меня все еще отвлекала режущая боль внизу живота. Не могла понять, почему, но потом, переведя взгляд на свои ноги, я обомлела. Весь подол был в крови. И до меня дошло.

Шок. Боль. Страх. Все смешалось внутри. Абсолютно все. Ошибки нет, быть не может. И слезы полились новой порцией. Я потеряла ребенка.

Непреодолимая боль окутала меня. Я лишь смогла закрыть глаза руками и плакать. Это не сравнимо ни с чем. Ни с обидами, ни с избиением. Это сравнимо лишь со смертью. Моей смертью. Все, о чем я так мечтала — рухнуло в одну секунду. Я так хотела детей. Я мечтала, что с их появлением у нас все станет намного лучше. Что мир обретет краски и мой муж станет таким, каким я его знала до свадьбы — чутким, заботливым и очень внимательным. Когда все стало таким? Глупая! Глупая! Бью себя по щекам, размазывая уже размокшую от слез кровь. Какая я была дура! Верила, надеялась! И почему мои глаза открылись только после такой потери? Почему? Почему все это досталось мне. За что такие муки, за что такие потери? Я всегда была примерной женой, хорошим работником. Я делала все для мужа, я терпела все. И что в итоге? Я теряю самое любимое существо во вселенной, даже не узнав о нем.

Да, я не знала, что беременна. Но доходит до меня быстро. Задержка, неделя безумства мужа, когда ему хотелось всегда и везде, а я не имела права отказать. И даже не думала о средстве защиты, ведь хотела детей. Но не хотела так терять их. Мир померк. Жизнь потеряла всякий смысл. Я любила мужа всем сердцем, но свое дитя я любила за эти короткие мгновения сильнее. За короткие мгновения, когда я поняла, что он был во мне. Что мне делать? Как поступить? Я, несмотря на свою слабость и глупость, резко смогла осознать, что дальнейшая жизнь с тем человеком мне чужда. Я хотела его исправить, помочь, и, что скрывать, хотела бы и дальше, если бы не этот инцидент. Но он же не знал… Удар по щеке. Жмурюсь, но прихожу в себя. Нельзя оправдывать такое поведение. Теперь нельзя. Жаль, что все приходится понимать лишь после таких трагедий. Боль не стихала, но ушла на второй план. Мир буквально померк. И будто продолжал это делать. Что я хочу? Умереть.

Это единственное, что казалось мне выходом. Просто закончить все. Я попыталась. Мне хватит. Я любила. Любила без памяти. Прощала боль, унижение. Но убийство не прощу. Ни себе, ни ему. И не смогу так жить. Не смогу принять это. Не смогу. Тоска окатила меня словно волна в бурю. Тяжело стало на душе, будто тяжелый камень тянет вниз. В землю. Я делаю усилие и аккуратно, по стене, поднимаюсь. Боль режет, заставляя скривиться. Но я не сдаюсь. Еще немного. И все закончится. Нужно потерпеть и сделать, наконец, самый смелый выбор в своей жизни — все закончить. Чтобы отпустить. Не надо будет плакать о потере, не надо будет терпеть, мучатся. Я хочу спокойствия. И я его получу. Впервые чувствую себя такой уверенной и смелой. Приятное чувство, жаль, что все это происходит в такой ситуации, где, увы, итог определен. Хватаюсь за живот. Больно. Но нахожу силу, чтобы сделать шаг, а потом еще. И медленно, по стене, периодически, сползая, но вновь поднимаясь, я двигаюсь в сторону ванной комнаты. Благо, идти было совсем недалеко. Я падаю около самой ванной. Тяжело. Очень тяжело. Чуть потягиваюсь, чтобы встать, а после опускаюсь в ванную. Включаю воду. Холодная струя из душа ударила по лицу, но мне наоборот приятно. Нет сил сделать теплее. Да и надо ли… Что я делаю? Что я сейчас делаю, и что хочу в итоге? Я отрезвела из-за холода. Но все еще дышу через раз. Глупая. Все еще глупая. Кому и что я докажу своей выходкой? Лишь вызову смех. Самый смелый шаг в моей жизни оказался через пару минут уже самым трусливым шагом. Вода почти заполнила ванную, а точнее, красная жидкость. Закрываю глаза и окунаюсь с головой.

1…2…5…15…

Не дышу. Но потом резко выныриваю. Жадно хватаю воздух ртом. Эти секунды, что по моим ощущениям, длились почти вечность, дали мне понять, что мир жесток, а я в нем — слабое звено. А значит, мне нужно стать сильнее. Со дна есть один путь — наверх.

Хочется кричать. Громко и истошно. Разрывая связки. Разбивая стекла. Просто кричать. Потому что все еще невыносимо больно, невыносимо тяжело. Эта боль давит изнутри, и я не в силах что-либо сделать. Когда у тебя болит какая-то часть тела — ты идешь к врачу, чтобы выяснить причину, а после занимаешься лечением, и не важно, что именно ты делаешь — просто пьешь таблеточки или же мажешь мазью. Ты можешь ощутить эту боль головой или же касаясь, понять, как избавиться от боли. Ты знаешь ее очаг, знаешь, что нужно делать. Но когда очаг твоей боли — это сама боль, тут никакие таблетки не помогут. Конечно, ты всегда можешь притупить ее, и я говорю не о обезболивающих, а о таблетках, что обычно выписывают психиатры. Но какой толк тупить боль, чувства? Кто ты будешь без всего пережитого? Как ты сможешь идти вперед, не чувствуя пинка в виде давящей грудь непомерной пустоты, которая, по ощущениям, ломает твои ребра изнутри, и дышать становится все труднее и труднее…