Чтение онлайн

Я впервые за пару минут смогла пошевелиться. Мысли путались. Занимали все пространство вокруг, а потому не было сил даже вылезти из ледяной ванны. Да и, на самом деле, я даже не ощущала холода, лишь легкое онемение в конечностях, которое давало дискомфорт, но не такой сильный, как боль, причем внутренняя давила куда сильнее, чем боль физическая. Но, все же, я решила действовать, ведь не проводить мне всю жизнь в холодной воде. И под действием я подразумеваю хотя бы вылезти из ванной. Слегка подтягиваюсь, чтобы сесть, а после, сжимая зубы, приподнимаюсь, опираясь руками о бортики ванной. Еще немного усилий, и я смогу выбраться. Перевожу дыхание, а после, одним быстрым движением выбираюсь из ванной. Да, не особо удачно, потому что рухнула на пол, но вовремя поймала пол руками, чтобы не получить новых ранений, но уже по причине своей неповоротливости. После холодной воды пространство в комнате, а точнее ее пол — уже были не такими и холодными, но, почему-то, я начала дрожать. Низ живота все еще ныл, лицо болело. Сил почти не было, но в голове будто щелчок — можно перебороть всю боль и двигаться вперед, даже ползком, потому что это тоже движение. Усаживаюсь на пол и начинаю аккуратно касаться своего лица. Зеркало далеко, но это даже плюсом, потому что пока было страшно видеть свое лицо. Но, как всегда, я надеялась на лучшее. А потому, проводя пальцами по носу, я поняла, что он не сломан — что оказалось огромной удачей для меня. В момент удара казалось, что он вложил всю свою злость, но сейчас понимаю, что ударь он чуть ниже, или же посильнее — нос оказался бы сломан. Синяки и ссадины тоже ощутила дрожащими пальцами. Не так все было и плохо… Хотя, давно пора принять тот факт, что это все очень и очень плохо. Как я могла позволять такое? Как могла терпеть? Боль сдавила грудь, и я непроизвольно сжалась, вспоминая свою потерю. Не знаю, как смогу это пережить, но точно знаю, что должна. Ради малыша, которому не суждено увидеть свет. Ради себя. Потому что такие моменты ломают. Ломают пополам. Люди теряются, и я потерялась. Я была на грани, в миллиметре от конца. Но оказалась сильнее этого. Мне так кажется, по крайней мере…Только вот что делать мне дальше — я совсем не знаю.

Всю жизнь я прожила в подобном замкнутом круге.

У меня был лишь отец, который работал днями напролет, а по возвращению домой требовал еду, а после напивался и засыпал прямо на диване. Что-то напоминает, не правда ли? А ведь до этого мне так не казалось… Но, если продолжить говорить о моем детстве: мама умерла, когда мне было всего лишь 13 лет. Авария. Очень глупая. Водитель не уследил за дорогой, а тормозить было поздно, да и зима была… Помню, как сейчас: я возвращаюсь со школы, медленно идет снег, который было очень весело ловить языком, канун праздников — а значит, подарки под елкой, украшение дома. Все было хорошо, я должна была прийти как раз к ужину, где были бы всякие яства, но торопилась домой я лишь из-за домашних печений, который мама готовила по праздникам. Мои самые любимые… Но когда я зашла в дом, то не застала огней, не застала маму… лишь отца с полупустой бутылкой водки. Он плакал — я его никогда таким не видела… И я испугалась. Что произошло? Почему папа в таком состоянии? Он же никогда так много не пил. Слезы сами по себе подступили к глазам. И где мама?..

Помню, как он крепко обнял меня и начал гладить по волосам. И сказал, что теперь мы сами по себе. И никого у нас больше нет, есть только мы у друг друга… Было много обещаний в те дни. И я плакала вместе с ним. Мне было очень тяжело. Мама была для меня всем — и другом, и родителем, и наставником. Она всегда была рядом. Безумно умная женщина, чьи советы всегда помогали. Я неделю плакала в комнате. Месяц не улыбалась. И до сих пор вспоминаю ее, но уже с огромной любовью и теплотой в душе. Я лишь могу сказать спасибо… И даже почти простила водителя той машины. Конечно, нам выплатили компенсацию, попросили прощения, обещали помогать. Но, даже тогда, я понимала, что нашей семье ничего не было нужно от них… Просто от обиды, просто от боли, просто от того, что происходило следующие года после смерти мамы.

Отец не смог смириться со смертью и начал пить, а после срывался на мне: обвинял постоянно в чем-то, а потом долго плакал, рассматривая фото матери. Мне пришлось рано повзрослеть. Пришлось учиться готовить, много времени уходило на быт. Дом был довольно большой, хоть и скромно обставлен. Часто, я даже не успевала спать. Учеба занимала тоже большой промежуток времени. И с годами становилось лишь хуже. Если поначалу он лишь кричал, то, когда мне было около 17 лет, он начал и руку поднимать. Пощечины, резкие толчки. А после извинения и слезы. Он постоянно твердил, как я похожа на мать… Мне было реально страшно. Я совсем не знала, что можно еще ждать от этого человека. И все ждала, что смогу уехать учиться, оставив это все позади. Начать новую жизнь без потерь, страха и боли. Только вот из таких бедных школ мало кто поступал на бюджет, но я оказалась исключением.

Улыбаюсь своим же мыслям. Воспоминания вещь такая… Всегда есть взлеты и падения. Даже если падения куда жестче и болезненнее, чем взлеты, которые в сравнении оказываются схожи с прыжком на пару сантиметров. Это опыт, а он в любом виде важен. Немного успокоилась, потому что воспоминания о маме всегда давали мне силы идти вперед. Боль перестала зудеть в голове, заполняя все мысли. Я обрела силы, чтобы встать с пола. Опираюсь о раковину, а потом быстро поднимаю голову. Немного пошатнулась, но глаза не закрыла. Мда. А на подиум меня выпустили бы лишь на Хэллоуин. Лицо в разводах крови, опухшее, да и смотреть на все это больно, хотя по ощущениям, не так все и страшно. Включаю воду и уже окончательно смываю кровь с лица и шеи. Вглядываюсь в лицо. Побита, сломлена, но не повержена. Ну уж нет. Точно не повержена. Стягиваю с себя одежду, оставляя ее на полу в ванной, а сама, нагая, аккуратно иду по стеночке в комнату. Зачем? Потому что здесь я оставаться больше не намерена. Если менять жизнь — то кардинально. Тело ноет, двигаться тяжело, но я иду. Лишь на мгновение замираю напротив зеркала, замечая синяки на животе, пришлось поморщиться то ли от вида, то ли от боли, которая напомнила о себе. Но лучше об этом не думать. Где тут таблетки? Открываю ящик с медикаментами, а точнее с пародией на них, ибо нормальных препаратов в наш район не завозят, лишь какие-то браки, или самые примитивные. А у нас и выбора нет — мы берем, что дают. И вот сейчас я беру обезболивающие со странным названием без инструкции в упаковке, просто ее не было при покупке в аптеке даже, и закидываю пару таблеток себе в рот. Чтобы наверняка. Нужно чем-то запить. Оглядываюсь по сторонам и вижу банку с, надеюсь, остатками пива. Прижав руку к животу, аккуратно опускаюсь на кровать, а потом беру банку. Удача. Там что-то еще осталось. Как удивительно. Обычно мой муж выпивает все до последней капли, как это он так умудрился? Ухмыляюсь, а после быстро заливаю жидкость в рот и глотаю. Противно. Я итак не любитель данного напитка, а тут еще после ночи в открытом виде он стал теплым и абсолютно потерял всю газированность. В общем, та еще гадость, но выбора не было. Откидываюсь на постель и прикрываю глаза. Слегка знобит, а потому накрываюсь одеялом. Спать не планирую, но вот подождать действия таблеток — очень даже хотелось бы. Да и ждать, на самом деле, нужно не так много. Этот странный препарат был довольно убойным средством. Не удивлюсь, если это наркотики, что вызывают привыкание и завезены нам лишь для истребления. Но сейчас было плевать. Хочу убраться из этой квартиры как можно скорее.

Через минут 15 таблетки уже пришли в действие и боль притупилась. Как и моя реакция, в общем. Теория про наркотики становится уже более похожей на правду. Подскакиваю с кровати, и, как мне казалось, очень быстро, но, на деле, вполне медленно и размеренно. Для моего избитого тела это даже лучше. Подхожу к шкафу и достаю оттуда нижнее белье, которое надеваю на себя, а после штаны и кофту. В сумку же быстро запихиваю оставшиеся вещи, которых, по сути, не так и много, что было довольно удобно.

Замираю и дыхание будто останавливается, как и время вокруг. Нужна секунда, чтобы принять все это. Чтобы сделать шаг. Я готова. Я должна. Но мне страшно. Причем настолько, что коленки дрожат. Страшно бросать такую привычную, хоть и ужасную, жизнь. Да и вообще привычки губительны. Нужно сделать усилие, чтобы избавиться от них. Перешагнуть прошлое и настоящее, сделать шаг в новое будущее. И никому никогда не давать себя обижать. Кулаки непроизвольно сжимаются. На смену пустоте и боли приходит злость. Препараты притупили не только физическую боль. Все же, я переборщила с дозировкой, а потому ощущала себя чуть замедленно и опустошённо, а потому нужно было быстро заполнять дыры. И заполнились они гневом. Нет, я ничего не била кулаками и не пинала мебель. Я просто тяжело начала дышать и понимала, что таким глупым насилием я ничего не сделаю. Мне не станет легче, ведь такой путь не для меня. И тут в голову пришла гениальная идея…

Я стремительно двинулась в соседнюю комнату, но по пути взяла с собой с кухни скалку… Ну а что? Лучшее женское оружие. И нет, я не иду убивать своего мужа, выкрикивая все проклятья и наказывая его за всю боль. Нет. Сейчас я стою напротив капсулы, которую он так бережет. Он запрещал мне даже заходить в эту комнатку. Чуть ли не каждый день протирал ее от пыли и заботился куда больше, чем о ком-либо. Просто в свое время он «выбил» ее после сражения с другим игроком. Кажется, это была его первая и единственная победа. И сейчас я намерена забрать такую дорогую его сердцу вещь. Замахиваюсь, но в паре миллиметров останавливаюсь. Задумалась. Что такого в этой игре? Почему он, да что он, почему все так на ней помешаны? Чего я не понимаю? Протягиваю свободную руку и дотрагиваюсь до нее, провожу рукой. Приятный материал… случайно дотрагиваюсь до кнопки и стеклянный верх капсулы раздвигается, приглашая залезть внутрь. Видимо, я ее активировала. Соблазн был велик. Но я резким ударом бью по панели, и она начинает трещать, огоньки загорелись красным. Еще удар, потом еще и еще. Да, сейчас я выпускаю гнев на этой машине. И я не жалею, что не залезла в нее. Может, немного… Но сладость от ее разрушения куда больше, чем мне того ожидалось. Приятно внутри. Месть… Я будто почувствовала ее на языке. Такая сладкая, но нисколько не приторная. Будто так и нужно. Будто именно это лекарство от боли, которое мне было нужно. И я с победной улыбкой, осматривая урон, подняла гордо голову и направилась, захватив сумку, из дома.

Но это лишь начало пути. Что делать дальше — я все еще не понимала. Так. Дом я бросаю. Идти мне некуда. Жить на улице? Явно не вариант. Прятаться? Почти, но где? И тут я вспоминаю о своей бывшей подруге, которая мало того, что имеет свое жилье, так еще и врач, хоть и подпольный. В городе ее уважают за острый ум, и очень многие ходят к ней на лечение, правда, редко бесплатно. А в магазине работает, по сути, для прикрытия, на самый всякий случай, ведь никогда не знаешь, что захочет сделать верхушка.

Значит, решено. Выдвигаюсь к Игне. Я очень надеюсь, что она меня не пошлет куда подальше… Я правда дорожила ей, только вот ругались много из-за моего брака, особенно, когда заходила к ней в магазин с синяками, которые, увы, даже косметика не скрывала. Так и разошлись. Муж настоял, а она и разозлилась на меня. Сказала, что прибегу еще… Как в воду глядела.

Я и правда торопилась. На улице уже успело стемнеть, что было мне на руку, потому что скрывать такие синяки и ссадины на лице было не просто бы днем, даже не смотря на капюшон. Не смотрела на время, но, почему-то казалось, что я как раз успеваю к закрытию магазина. И, подходя к месту, поняла, что ощущение меня таки подвело. Подхожу ближе и вижу, что свет все же еще горит, не в самом магазине, а где-то в подсобке, потому как дверь осталась открытой. Начинаю стучать в окно, с каждой секундой усиливая удар, а значит увеличивая громкость. Костяшки уже начали болеть, а потому я перешла на избиение стекла ладонью. Не разбить бы дверь. Инга тогда точно меня не примет… Но, к счастью, внутри что-то замелькало. Я чуть отошла, и спустя минуту дверь отворилась. Девушка была явно недовольна, ибо я услышала в свой адрес резкие ругательства.

— Какого хрена? Ты еще кто вообще? Не видишь, что закрыто? Вот — тыкнула она в табличку — Читать умеешь? Зак-ры-то. — ругается та, кутаясь в кофту, но потом, чуть приблизившись, ее лицо изменилось. Уже не было злости, а скорее, удивление. Я скинула капюшон и косо улыбнулась.

— Господи, только не говори, что это муж с тобой сделал… — протянула та, быстро обнимая меня за плечо и утаскивая за собой в здание. А когда закрыла за нами дверь, довольно грубо взяла за мое лицо и начала рассматривать на свет.