Обретая надежду
Шрифт:
— Нет, значит нет, Энтони. А теперь отвали от моей машины, или я вызову полицию, и что-то мне подсказывает, что ты не хочешь, чтобы у тебя сегодня брали кровь.
Он невесело смеется.
— Раньше с тобой было весело.
— Да, ну, а ты всегда был мудаком.
Он пристально смотрит на меня несколько секунд, прежде чем выражение его лица меняется с расслабленного на напряженное.
— Пошла ты.
Он делает еще одну затяжку сигаретой, затем щелкает ею в мою сторону. Я пытаюсь двигаться, но недостаточно быстро. Она попадает мне в горло и скользит под рубашку прямо между сисек.
— Ай, черт! — Я пытаюсь выбить пылающие искры, боль дает мне понять, что они уже оставили свой след. В конце концов, я освобождаюсь, сдерживая поток проклятий.
С телефоном в руке я сильно размахиваюсь и трескаю ублюдка по носу. Он закрывает руками лицо, и, спотыкаясь, идет вперед. Я нажимаю на брелок, запрыгиваю в машину и запираю двери.
— Ты гребаная сука! — Его слова приглушены руками и стеклом.
Я чувствую себя больной, гадая, что же все-таки услышал Бен. Жму на газ и выезжаю со стоянки, при этом чуть не наезжая на Энтони.
— Бен…
— Что, черт возьми, только что произошло, Эш? Ты в порядке? Приезжай, прямо сейчас, блядь, или я приеду к тебе.
— Бен, успокойся.
— Успокоиться? Ты только что сказала «успокойся»?
— Все в порядке. — Я дышу сквозь прилив адреналина, надеясь стереть дрожь в своем голосе. — Я обо всем позаботилась.
— Это был Энтони? Что он с тобой сделал? Это звучало так, будто там была борьба. Он все еще там? Я звоню в полицию…
— Бен, пожалуйста. Все кончено, хорошо? — Место между моих грудей горит, и слезы наворачиваются на глаза. — Я справилась с этим.
— Справилась с чем?
— Я имею в виду… — Я не могу сказать ему правду, что Энтони, мужчина, которого я впустила в свою жизнь, которого несколько раз пускала в свою постель, обращался со мной как с мусором. Это слишком стыдно признавать. — Ничего. Он просто не хотел убираться с дороги, поэтому я оттолкнула его в сторону.
— Приезжай.
— Нет. — На светофоре я проверяю, не следует ли за мной Энтони. Затем смотрю вниз и съеживаюсь, увидев волдыри, образующиеся на моей груди. — Я очень устала. Я просто хочу домой и поспать. — Может ли он услышать, что я плачу?
— Эш, пожалуйста. Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.
— Я говорю тебе, что со мной все в порядке. — Мне нужно попасть домой и оказаться за запертой дверью.
— Я сейчас приеду.
— С Эллиот? В три часа ночи?
— Да.
— В этом нет необходимости. — Слезы текут из моих глаз, глупые гормоны смешиваются с отвращением, стыдом и болью. Внезапно я больше не чувствую себя женщиной, достойной Бена и его доброты.
— Это звучало так хреново, Эш.
— Я знаю, мне жаль, что тебе пришлось это услышать.
— Жаль, что мне пришлось это услышать, или жаль, что так получилось? — Ярость в его голосе неоспорима.
— И то, и другое.
— Уверена, что с тобой все в порядке?
— Я справлялась с гораздо худшим, чем Энтони, поверь мне
— Например, что?
Я ни за что не скажу ему.
— Я дома. — Нет, я все еще в нескольких минутах езды.
— В самом деле? Это было быстро.
— Да, ну, улицы пусты, и я, возможно, превысила скорость.
— Ты внутри?
— Ага.
— Скажи Сторми, что ни при каких обстоятельствах этому придурку нельзя входить в твою квартиру.
— Ее здесь даже нет. — Ненавижу лгать ему. Я прочищаю горло. — Она, э-э-э… пошла домой с каким-то парнем, с которым познакомилась в клубе.
— Как предсказуемо, — говорит он с отвращением в голосе.
Я прикусываю губу. Неужели он не понимает, что я ничем не отличаюсь от Сторми? Что перед ним была длинная череда бессмысленных сексуальных контактов, некоторые из которых я едва помню?
Я прочищаю горло.
— Я иду спать.
— Хорошо, детка. Я еще не закончил с этим, но знаю, что ты устала и, похоже, не в настроении говорить об этом сегодня.
— Да. Спасибо.
— Эш…
— Да, Бен?
Он не говорит этого, но я слышу «я люблю тебя» в тишине.
— Спокойной ночи.
Я не отвечаю, потому что в этот момент никогда не чувствовала себя так далеко от того, чтобы быть женщиной, которую заслуживает Бен.
Не знаю, который час, когда просыпаюсь в субботу, но у меня такое чувство, будто я проспала сто лет. После нескольких дней двойной смены и хаоса, а также дополнительного бонуса в виде психа Энтони, мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться настолько, чтобы заснуть. Но когда у меня это получилось, то была словно в отключке. Когда, моргая, открываю глаза, моя спальня наполнена солнечным светом, который пробивается сквозь щели в жалюзи.
У меня нет возможности дотянуться до телефона и проверить время, прежде чем я чувствую тепло большого тела за спиной и мускулистое предплечье на талии.
— Какого хрена! — Я вскакиваю с кровати, столкновение с Энтони все еще так же свежо в моей голове, как и волдыри размером с четверть дюйма на моей груди. Я оборачиваюсь, готовая защищаться, и замираю, когда вижу, как теплые карие глаза смотрят на меня. — Бен, ты напугал меня до чертиков!
У него хватает приличия выглядеть смущенным, и он садится, проводит рукой по своим растрепанным волосам и садится на край кровати.
— Думаю, ты не помнишь, как я пришел сегодня утром.
— Как ты сюда попал?
Он смотрит на меня, но не изучает мое тело, как это сделало бы большинство мужчин. Несмотря на то, что на мне нет ничего, кроме укороченной футболки и трусиков, он не сводит взгляд с моих глаз.
— Сторми впустила меня.
Я смотрю на свою закрытую дверь, пытаясь привести свою уставшую голову в порядок и собрать все воедино.
— Донна с Эллиот. Я пришел довольно рано, чтобы проведать тебя. У Сторми была подруга, так что она не спала и впустила меня. — Он выглядит так, будто хочет дотянуться до меня, но не делает этого. — Мне не хотелось тебя будить, но, когда лег с тобой в постель, ты произнесла мое имя, поэтому я предположил, что ты знала, что я здесь.