Чтение онлайн

Ее глаза блестят от слез, но она позволяет мне свести наши губы вместе, и мы долго целуемся. Не спешим переходить к другим вещам, просто погружаемся в объятия друг друга и впитываем принятие.

— Где они? — говорит она мне в губы.

— В коробке.

Ее глаза закрыты, и она кивает.

— Все?

— Одна в ящике в моей ванной. — И мне стыдно это признавать, но она заслуживает правды.

Ее улыбка дрожит.

— Могу я теперь уложить тебя в свою постель?

Уже скинув туфли в гостиной, девушка в своей белой рубашке на пуговицах и черных кожаных леггинсах, которые я отчаянно пытался снять с нее весь день.

— Могу я предложить тебе что-нибудь более удобное для сна? — спрашиваю я.

— Ты настолько убежден, что я соглашусь, да?

— На самом деле, как раз наоборот. — Я достаю из ящика пару боксерских трусов и старую футболку и протягиваю их ей. — Я очень… не уверен в этом.

— Значит, все эти поцелуи и прикосновения — просто одно большое массированное поддразнивание? — Она улыбается, снимая рубашку и расстегивая лифчик.

Время останавливается, когда она поднимает руки, и ее тяжелые груди колышутся, когда девушка натягивает на них мою футболку. Я моргаю и качаю головой.

«Самоконтроль, Бен».

— Став пастором, я дал несколько довольно важных и конкретных обетов. — Я беззастенчиво смотрю, как она стягивает свои кожаные штаны с ног. Позаимствованная футболка спадает до колен, так что я не вижу, какого цвета у нее трусики и надеты ли они вообще.

— Воздержание?

— Хм? — Я тупо смотрю на нее.

Она хихикает.

— Ты не можешь заниматься сексом, если не женат?

— Верно. — Если бы я мог заглянуть в будущее тогда, я бы отказался от работы пастора и занялся строительством. Никогда бы не подумал, что окажусь в своей комнате с сексуальной, почти голой женщиной, которая не является моей женой. Когда давал свои пасторские обеты, я был женат и думал, что буду женат вечно. — Никакого секса.

Эшли ложится на мою кровать, подсовывая мою подушку себе под голову.

— Так вот почему ты спросил меня, не против ли я, если наши поцелуи — это все, что ты мог мне дать?

Я сажусь на край кровати, повернувшись к ней.

— Да.

— Разве я тогда недостаточно ясно ответила тебе?

— Нет, ты выразилась довольно ясно.

— Так в чем проблема?

— Я хочу убедиться, что мы приступаем к этому с четкими и реалистичными ожиданиями.

Она берет меня за руку и целует костяшки пальцев, прежде чем переплести наши пальцы.

— Что мы можем делать?

— Все, кроме секса.

— Это касается и орального секса?

Мой взгляд поднимается на нее, и я киваю один раз.

— Облом. Я действительно надеялась, что у меня будет шанс попробовать тебя на вкус.

Мой пах напрягается, и я смеюсь немного неловко.

— Ненавижу разочаровывать тебя, поверь мне, но, если тебе от этого станет легче, я все равно не знаю, что упускаю.

— Что?

— Ш-ш-ш. — Я смотрю на дверь, ожидая, что Эллиот ворвется в любую минуту.

— Бен, — она садится так, что мы бедро к бедру, ее взгляд на одном уровне с моим, — ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было минета?

— Нет. Никогда.

— Какого хрена? — Она открывает рот и слепо смотрит в другой конец комнаты.

— Я был воспитан в строгом религиозном культе, который верил, что оральный секс исходит от дьявола.

Ее взгляд устремляется на меня.

— Бедная твоя мама.

— Отвратительно.

— Прости. — Она качает головой. — Я не могу в это поверить. Не думала, что эти архаичные верования все еще существуют.

— О, они существуют. Я пронес эти взгляды во взрослую жизнь, а Мэгги… ну, ее воспитывали не так, как меня, но она считала, что заниматься оральным сексом с мужчиной унизительно.

— Придерживалась ли она тех же взглядов на оральный секс с женщиной?

Это неловко.

— Нет. А после того, как женился, я изменил свои взгляды на оральный секс, но она так и не согласилась с моим взглядом на вещи.

— Ха. Как удобно. — Похоже, она обижена за меня, и это согревает меня изнутри. — Это объясняет, почему Джесси такой помешанный на сексе. В ту секунду, когда ушел из дома, он, должно быть, выкинул на ветер все, чему ваши родители научили вас, ребята.

В этом она права.

— Могу я быть честным с тобой кое в чем? — спрашиваю я.

— Всегда.

— У меня в постели сексуальная, великолепная женщина, одетая в мою одежду. Последнее, что я хочу с ней делать — это обсуждать свое сексуальное прошлое, сексуальное прошлое моего брата или сексуальные пристрастия моих родителей.

Она смеется.

— Понимаю твою точку зрения.

— Может быть, мы продолжим этот разговор за кофе? Или никогда?

Ее губы сливаются с моими, и она тянет меня на себя.

— Хорошо, Бен, давай поцелуемся и сделаем все, что есть в твоем утвержденном списке.

— Договорились.

ЭШЛИ

Забавная штука в сексе. Когда появляется возможность получить его, я нахожу, что большинство людей спешат воспользоваться ею. Я поняла, что когда такой возможности нет, есть так много творческих способов поиграть. Конечно, это не спешка к финишу, но так даже лучше — медленное нарастание, наполняющееся до предела.

Даже сейчас, когда большое тело Бена у меня между ног, моя позаимствованная футболка где-то в другом конце комнаты, а его губы на моих губах, я остро осознаю, насколько эротичным может быть соглашение о запрете секса.

Когда между нами нет ничего, кроме его боксеров и моих позаимствованных шорт, он прижимается ко мне бедрами. Его локти лежат на кровати по обе стороны от моих плеч, мои руки на его спине. Я чувствую грубую силу его мышц спины, напрягающихся с каждым толчком вперед.

Если он так талантлив в одежде, то могу только представить, насколько хорош он был бы без нее.

— С тобой так хорошо, — признается он мне в губы, делая еще один долгий, твердый толчок вперед. — Даже сквозь шорты я чувствую, как ты промокла.

Я возбуждена. Мы касались, целовались, лизали и сосали все, начиная от талии и выше, уже большую часть часа. Если я не найду освобождение в ближайшее время, то потеряю сознание. Поэтому выгибаю спину и делаю все возможное, чтобы работать с его поглаживаниями, потирая самую сладкую часть себя о самую толстую, твердую часть его.

— Это нормально?

— Серая зона. — Он втягивает воздух сквозь зубы. — Мы играем с огнем.

Обхватываю упругие округлости его задницы и стону от того, как хорошо он чувствуется под моими руками. Сколько раз я представляла, каково было бы чувствовать его задницу в своих руках? Реальность в миллион раз лучше, чем самая лучшая моя фантазия.