Чтение онлайн

– Кукольный спектакль, – сказал он.

– Сегодня ты еще больше не в своем уме, чем обычно, – нервно заметила Брота.

– Как раз напротив. Я впервые в здравом уме с тех пор, как побывал в Аусе. – Он окинул взглядом палубу, думая о том, что еще не предусмотрел. – Вы с Джией ложитесь за этими болванками, поскольку, как мне кажется, они смогут остановить молнии. Но сначала мне нужны тряпки, чтобы прикрыть мечи.

– Чтобы укрыть меня, потребуется большая болванка! – Брота закатила глаза и послушно удалилась.

Уолли повернулся, глядя на толпу, которая не слишком уменьшилась. Вскоре могло пострадать множество невинных людей. Внезапно у него возникло искушение отказаться от своего плана, собрать свои войска и бежать отсюда. Единственное, что его останавливало – мысль о пытках. О, Катанджи!

Вокруг него в ожидании стояли пятеро мужчин и один мальчик. Ннанджи с шестью женщинами и девушками был на дороге – он видел Фалу возле горы тюков, беседовавшую с женщиной с другого корабля, и Мату на другой стороне, болтавшую с двумя моряками. Пространство возле «Сапфира» было относительно свободным, поскольку они не разгружали никакого товара, но остальная часть пристани была загромождена, и там ожидали фургоны, толкались или стояли люди, подходили новые фургоны. Скоро здесь мог начаться величайший хаос.

Он повернулся к сверкавшему глазами Ннанджи.

– Отнеси остальным мечи. Пусть остаются завернутыми, пока не понадобятся. Напомни им, чтобы быстро ложились, как только я крикну «Ложись!». Ннанджи, больше всего меня беспокоят возможные пытки. Мы не должны оставлять раненых, и в том числе твоего брата!

Ннанджи лишь кивнул, но его улыбка говорила о том, что он не думает о возможности поражения.

– Сейчас мы появимся на палубе и вызовем их на поединок, потом спрячемся, – объяснил Уолли. – Надеюсь, что это заставит их ответить своими… своими молниями. Будет очень шумно! Потом мы нападем на них, прежде чем у них будет возможность совершить новые заклинания.

Миниатюрная Фиа спрыгнула на палубу.

– Шонсу, они свернули за угол.

– Хорошо. Возвращайся. Скажи Синборо, чтобы все теперь оставались там. Будет много шума!

– Иди, Ннанджи. Не показывайся, пока мы не перепрыгнем через фальшборт. Да, Ннанджи! Скажи всем, чтобы целились в руки, а не в голову или тело.

Рыжие брови взлетели вверх, и с губ едва не сорвался вопрос. Ннанджи быстро скрылся с завернутыми в ткань мечами в одной руке, и с собственными мечом и перевязью в другой.

– Почему в руки, милорд? – спросил Холийи.

– Потому что у них есть кое-что под мантиями, – загадочно сказал Уолли, и никто не стал возражать. Была еще одна причина, по которой он не мог им сказать – обещание. «Первого колдуна, которого я встречу, я пощажу, ради тебя». Конечно, существовала также возможность репрессий против моряков или горожан, хотя он вряд ли этого ожидал; однако часть его сил могла попасть в плен живыми, несмотря на его мрачное предупреждение. Возможно, их судьба могла оказаться не столь ужасной, если никто из колдунов не погибнет. Кроме того, он просто по возможности хотел избежать смертей.

– Шонсу! – послышался голос Синборо с мачты. – Их больше! – Он показал в сторону города. Уолли помахал ему в знак подтверждения, потом собрал свою маленькую армию у фальшборта и дважды повторил тренировку.

Затем новый крик с мачты предупредил его о том, что колдуны уже почти рядом.

Он присел у верха трапа, с мечом в руке. С корабля, стоявшего напротив «Сапфира», выгрузили груду потертых коричневых тюков и длинных рулонов ткани, невольно создав отличное препятствие. Всем приходилось обходить его с той стороны, где сидел Уолли; кроме того, оно также служило хорошим укрытием. На одном из тюков сидела Фала, положив рядом с собой меч, но ее недавняя собеседница куда-то исчезла. Вероятно, она узнала в свертке меч.

Справа от него, с той стороны, откуда должен был появиться враг, путь ограничивала груда мешков с зерном по одну сторону и фургон по другую. Ннанджи сидел на корточках за мешками, с мечом в руке. Его выбор казался неудачным – почему бы ему не расположиться у конца причала со стороны города, на случай, если колдуны попытаются бежать? Фала и Мата стояли возле фургона.

Слева от себя он не видел никого из воинов, но его поле зрения ограничивали еще два фургона, один доверху нагруженный желтыми корзинами, а другой – красным кирпичом. Еще один фургон с бревнами продирался между ними под громкий обмен ругательствами. Опираясь на свою тележку со сверкающей рыбой, мимо «Сапфира» протащился пожилой лоточник. Справа приближались еще два фургона, а за ними шли колдуны – он заметил над толпой желтые капюшоны.

Рядом народу было меньше – люди замечали мечи и благоразумно уходили. Это было испытание на лояльность для речного народа и жителей Ова: побежит ли кто-нибудь предупредить колдунов? Конечно, именно поэтому Ннанджи пошел на ту сторону. Если колдунов предупредят, они могут повернуться и отступить вместе со своим пленником. От этой мысли у Уолли по спине побежали мурашки, поскольку это помешало бы его плану вызвать на себя их огонь, а Ннанджи наверняка стал бы их преследовать.

Он в последний раз взглянул на палубу и на свое войско – все присели за бронзовыми болванками, с мечами в руках, тревожно глядя на него. Он ободряюще показал им большой палец, а потом увидел Хонакуру, стоявшего возле мачты с самодовольной улыбкой.

– Спускайся вниз! – крикнул Уолли.

Старик скорчил недовольную гримасу и покачал головой.

– Я собираю в свою коллекцию великие дела, так же как и чудеса! – ухмыльнулся он.

– Сейчас ты приобретешь в свою коллекцию удар молнии, идиот! Тогда иди на бак и стой позади кабестана.

Жрец нахмурился, но медленно двинулся вперед.

Фургон с бревнами, наконец, протиснулся через узкий промежуток и задержался возле «Сапфира», пока дорога впереди не освободилась. К счастью для засады, возница оказался в достаточной степени эгоистом для того, чтобы занять середину дороги. Все остальные вынуждены были огибать его со стороны Уолли. Поток пешеходов хлынул через образовавшееся пространство и поспешил мимо.

Первый из двух фургонов прогрохотал мимо корабля; бочки, которыми он был нагружен, издавали сильный запах пива. За ним последовал второй, доверху груженый чем-то вроде горшков.

Затем появились колдуны – желтые, один красный, и коричневые. Они шли двумя рядами по трое, внимательно разглядывая корабли и толпу; руки каждого были скрещены на груди, а ладони спрятаны в рукава. В центре шел Катанджи, которого почти не было видно. Уолли увидел, что его правая рука висит на перевязи. На шее у него была веревка, а за ним, держа веревку, шел очень высокий Пятый, не отрывая взгляда от пленника.

Сердце Уолли бешено колотилось, во рту пересохло. Фургон с горшками проехал мимо, и он впервые смог отчетливо разглядеть пленника. Катанджи казался ошеломленным, бледным и очень маленьким. Он шел, опустив глаза и не глядя на «Сапфир», но лицо его было покрыто ссадинами и окровавлено. Очевидно, колдуны уже провели предварительный допрос.

Ублюдки!

– Вперед! – рявкнул Уолли. – Колдуны! Я – посланник Богини!

Он шагнул на трап, так чтобы они могли отчетливо увидеть его голубой килт, и поднял меч.