Обретение
Шрифт:
Уютно шелестели листвой кусты, деревья зеленели молодой хвоей, тропа, засыпанная прошлогодними иголками, мягко пружинила под ногами. Где-то на верхушке араукарии щелкал клювом по шишке местный клест, а в кустах шуршали и сварливо перекрикивались колибри. Хранитель Сию было полез к ним в кусты, но вовремя опомнился и вернулся на тропу, опасаясь отстать. Я всеми органами чувств пронзал пространство, мечтая наткнуться на слабый запах дыма из очага или отзвук гомона звонкоголосых детишек… А люди здесь были. Совсем недалеко и совсем немного. Два-три человека, не больше. Путники? Сборщики хвороста? Учитель Доо тоже почувствовал чужое присутствие и почему-то проказливо подмигнул. Я насторожился: из кустов с треском выломились на тропу и заступили нам путь два вооруженных мужчины.
Их лица сверху прикрывали широкие поля войлочных шляп, которые так любят носить крестьяне высокогорья, снизу – натянутые на нос пестрые платки, тоже традиционное украшение местных жителей. Широкие длиннополые пончо частично скрадывали фигуры, но уж очень сильно различались эти двое. Один, длинный и тонкий, судорожно сжимал в руках древко странного копья… или это алебарда такая? Другой, короткий и широкий, отчаянно размахивал зверского вида тесаком. Кромка обоюдоострого лезвия щерилась острыми зубцами.
– Стоять!!! – грозно крикнул толстяк. – Вы откуда?
– Вот, – прокомментировал Учитель Доо, – прекрасная встреча. Тебе давно такой не хватало.
– Кто это? – удивился я.
– Твоя практика, мой друг. Практика и приключения.
– Молчать! – снова крикнул «короткий и широкий». – Хватит болтать! Вы что, не местные?
– Нет, – радостно отозвался Учитель. – Сами мы не местные, поможите, чем можете… А далеко ли до деревни, добрые люди?
– Мы тебе тут не добрые люди, – голос толстяка прозвучал даже как-то обиженно. – Мы члены банды величайшего разбойника наших гор…
– Мундинго, Белого Ягуара, – шепотом подсказал длинный.
– Я помню, – огрызнулся толстяк, толкая локтем напарника в бок. Тот немного отступил. – За последние тридцать лет! Все дороги вокруг этой вершины контролирует банда Белого Ягуара. Никто не уйдет отсюда живым, не заплатив за проход серебрушку!
– Серебряный? – хором воскликнули мы.
– Вот это расценки! – добавил наставник, разочарованно покачав головой.
– С каждого! – толстяк грозно потряс указательным пальцем.
Его тесак выписывал какие-то немыслимые пируэты в опасной близости от моего живота. Я втянул живот, не в силах прийти в себя от абсурдности происходящего.
– И не говорите, что у вас нет денег! – голос длинного сорвался на фальцет.
– Мы имеем право взимать налог на проход по тропе любыми ценными предметами. – продолжил свою речь толстый. – Выворачивайте карманы!
– Позволю заметить, – обратился ко мне Учитель Доо, – что сейчас мы имеем на руках двух жестоких разбойников не иначе как с Большой Дороги…
Заслушавшиеся бандиты согласно закивали, пока длинный не ткнул локтем в бок толстого:
– Эй, платите! Или мы сейчас вас убьем! – крикнул тот.
– И сейчас ты дашь этим грозным господам урок применения искусства «единой нити» на практике, – как ни в чем не бывало продолжал наставник.
– Ты предлагаешь драться с ними? Сразу с двумя? – мне стало не по себе. – Они, вообще-то вооружены…
– Хватит болтать! Мы разбойники и сейчас вас убьем, – сердился толстяк, размахивая тесаком.
Длинный почему-то сдвинулся ближе к кустам.
– Можешь попробовать отболтаться, – хитро прищурился наставник, – но не уверен, что у тебя получится. Смотри: ребята настроены серьезно.
– Неужели ты мне не поможешь? – я не верил своим ушам: учитель и вправду хотел оставить меня одного против вооруженных противников.
– Ох-ох, – запричитал вдруг Учитель Доо, – я потянул ногу, вот тут, недавно, шагов пять назад… Как раз хотел сообщить об этом. В общем, придется тебе справляться самому. И знай: если ты проиграешь, то кровожадные убийцы уничтожат и меня, а ты – помнишь? – обещал меня защищать. И если твоя жизнь еще никому не пригодилась, то потеря такого великого мудреца, – он горделиво огладил усы, – явится невосполнимой утратой для мира. Постарайся отнесись к ним серьезно.
Я не мог понять, шутит наставник или нет. Что мне со всем этим делать? Разбойники вроде бы похожи на настоящих… их такими и показывают в уличных театральных постановках. Но даже если не настоящие они – оружие в их руках совсем не иллюзия.
– Что вы там шушукаетесь? – взревел, потеряв терпение, толстяк. – Быстро гоните деньги! И не вздумайте дать деру. Вон там и там, – он ткнул тесаком по обе стороны тропы, – сидят в засаде лучники. Живо нашпигуют вас стрелами, как кабанов! А ну!!!
Выбора не было. Учитель Доо, демонстративно прихрамывая, присел на обочину аккурат под кустами, на которые указал толстяк. Не было там никакой засады, я чувствовал. Вредный Сию забрался к нему на плечо, всем своим видом выражая интерес к разворачивающемуся действу. Театр, ей богу! Только программки в лапах не хватает. Ладно. Хорошо. Я тяжело вздохнул и шагнул навстречу толстому. Длинный предусмотрительно вжался в кусты, выставив вперед свое чудное копье.
– А-а-а, давай-давай сюда свои денежки… – в голосе толстяка явственно слышалось облегчение.
Да они нас боятся! Мальчишку и безобидного на вид пожилого человека боятся два сильных мужчины. Боятся настолько, что угрожают оружием. Я расслабил руки, слегка расставил ноги и совсем чуть-чуть, практически незаметно, опустил бедра, «укореняясь» в стойке. Кровь прилила к ладоням и стопам, сердце гулко стукнуло: тук-тук. Я не знал, что сейчас будет, но это меня совершенно не волновало. Смотрел глазами, слушал ушами, реагировал всем телом.
– Ты отдаешь мне свои деньги или нет?!! – толстяк совсем потерял голову от страха и ярости и с ревом ринулся ко мне, широко замахиваясь тесаком.
И время остановило свой бег. Я скользнул вперед в длинном низком выпаде, рукой с веером блокируя замах противника и впечатывая ладонь свободной руки чуть ниже грудной клетки. «Хэек!» – надсадно выдохнул толстый и сделал пару деревянных шагов назад. Шляпа слетела с головы, и я увидел выпученные глаза, но продолжения пантомимы ждать не стал. Резко крутанувшись на пятке выставленной вперед ноги, выдал забитую на уровень рефлексов серию: круговой удар ногой в челюсть, переступание и прямой удар с разворота ребром стопы снова в грудь, и, в завершение, хорошую такую круговую сметающую подсечку. Мыслей в голове не было, лишь играл в душе оркестр, выводя строевой марш с бодрым стуком барабанов и звоном литавр. В такт этому ритму я и продолжал двигаться. Толстяк шлепнулся на тропу, вздыбив задом опавшую хвою, и выронил из рук железку. Я спикировал на него сверху, подобно беркуту, хватающему кролика, и занес стальную дубинку тешаня для добивающего удара…
И тут мой оркестр сбился и замолк. На рукаве висел длинный, что-то бессвязно лопоча. Время вздохнуло и вернулось к привычному течению. Учитель Доо довольно улыбался, Сию, казалось, готов был кинуть мне монетку – так ему понравилось представление. Хорошо, что при сотворении этого вредного хранителя Судьба ограничилась перчатками и забыла про кошель. Толстяк под моим коленом сдавленно хрипел: улетевшая шляпа обнажила плешивую макушку, съехавший на шею платок промок от смешанной с кровью слюны, которая струйкой тянулась изо рта. На скуле набухал багровый кровоподтек, а глаза норовили уплыть в противоположные стороны… Длинный, отбросив копье, обеими руками вцепился в мою руку и бормотал, прерывисто всхлипывая.