Чтение онлайн

Сидевший тут же низкорослый лодочник с круглым безбровым лицом поведал, как однажды он перевозил графа через Темзу и тот беспрестанно торопил его.

– Мои ялик был стар и двигался медленно. Однако, желая угодить Уорвику, я греб изо всех сил, И надо же было такому случиться, что когда я причаливал, то случайно ударил веслом о камни и поломал его. Но граф, выходя из лодки, сказал мне: «Ты постарался ради меня, дружок. А то, что весло сломалось, – не беда. Возьми, купи себе новое». И бросил мне кошель, полный новеньких серебряных шиллингов. С той поры я зажил припеваючи. Какое там весло!.. Я смог починить свой дом, купить жене и детям обновки и даже арендовать в районе Уаплинга клочок земли под огород. И на новую лодку мне хватило, я назвал ее «Ласточка Уорвика». Быстрее ее вы не найдете на всей Темзе.

У каждого было что вспомнить. Говорили о том, как граф любил зайти выпить кружку эля в простецкий кабачок, как он посещал народные гулянья и дрался на кулачках с лучшими бойцами, как однажды, когда на лондонской верфи при нем убило бревном рабочего, он устроил судьбу матери и сестры погибшего. В их словах звучали любовь и преданность.

Анна Невиль, забыв обо всем на свете, жадно вслушивалась в речи этих людей. И хотя они были всего лишь чернью, простыми горожанами, она невольно проникалась гордостью за отца, ибо все эти люди были сама Англия – земля, которая с нетерпением ждала своего любимца.

– Почему вы не едите, миледи? – раздался рядом голос Гарри. – Смотрите, ваше жаркое совсем остыло.

Анна очнулась. Она обнаружила, что ее спутники давно покончили с едой и теперь она одна задерживает их за столом. Девушка принялась торопливо поглощать пищу.

Тем временем Филип поднялся и негромко сказал:

– Пойду взгляну, какой здесь уход за лошадьми.

Он направился к выходу. Но едва он коснулся дверного кольца, как дверь распахнулась и в проеме показались несколько расфранченных вельмож. Филип, памятуя, что он в одежде простого ратника, посторонился, пропуская их. Двое из вновь прибывших пришли мимо, даже не посмотрев в его сторону. Когда же в дверь протиснулся третий, Филип невольно попятился. Анна также узнала вошедшего и похолодела.

Продолговатое пухлое лицо с детской ямочкой на подбородке, самодовольная улыбка, которая немедленно испарилась, едва он разглядел отступившего перед ним ратника. Это был собственной персоной Лайонел Уэстфол – шериф города Ноттингема, которого какие-то дела занесли в Лондон.

– Гром и молния! – вскричал он. – Скорее сюда! Хватайте его! Это…

Он не успел закончить, так как Филип с размаху нанес ему удар кулаком в челюсть. Шериф рухнул, продолжая вопить:

– Держите его! Это преступник! Ведь это же Майс… Быстрее молнии Филип выхватил из-за пояса кинжал и, прежде чем кто-либо успел опомниться, всадил его в горло шерифа, захлебнувшегося кровью. Уэстфол засучил ногами и затих.

Тотчас явившиеся с шерифом рыцари схватились за мечи.

– Смерть убийце благородного Лайонела Уэстфола! Держите его! – вскричали они, ибо Майсгрейв, переступив через поверженное тело, выбежал из таверны. Оба вельможи бросились вслед. Гарри, перескочив через стол и высвобождая из-под рясы меч, метнулся за ними, следом поспешил Фрэнк. Последней выбежала Анна.

На улице уже звенели, сшибаясь, мечи. Оказалось, что знатные господа, решившие посетить таверну на Лондонском мосту, прибыли в сопровождении вооруженного эскорта, и теперь Майсгрейв и братья Гонды сражались, окруженные со всех сторон закованными в латы ратниками. Раздавались громкие крики:

– Хватайте убийцу ноттингемского шерифа! В какой-то момент Анне показалось, что все погибло. Но уже в следующий миг в ее голове родился дерзкий план. Опрометью вбежав в таверну, она крикнула:

– Эй, вы! Все, кто так похвалялся своей преданностью Уорвику! Там, на улице, убивают верных слуг графа, и я, его дочь Анна, взываю к вам и молю о помощи! Помогите, и мой

отец щедро вознаградит каждого из вас, едва только вступит в Лондон!

Ее голос звенел. В таверне, где только что стоял неимоверный гам, воцарилась гробовая тишина. Завсегдатаи сидели, выпучив глаза и разинув рты. Никто не двинулся с места.

– Ну же! – Анна топнула ногой. – На мосту убивают людей Уорвика! Я, Анна Невиль, говорю вам, что, если вы не поможете им, их убьют, меня же выдадут Глостеру. И тогда

Йорки, сделав меня заложницей, станут диктовать свои условия Делателю королей.

Сидевший ближе всех к Анне каменщик с перебитым носом судорожно сглотнул и томительно медленно проговорил:

– А ведь лопни моя селезенка, если этот мальчик не Анна Невиль. Она похожа на Уорвика, и у нее такие же, как у всех Невилей, зеленые кошачьи глаза.

Внезапно вскочив, он крикнул:

– А ну за мной все, кто из вас добрый христианин и не болтает попусту языком!

Тотчас добрая половина посетителей харчевня с шумом выскочила из-за столов и заспешила на улицу. Анна, до последней секунды сомневавшаяся в успехе, выбежала вслед за ними.

Лондонский люд всегда охоч до любых стычек – на мечах ли, на палках или кулачках. Поэтому завсегдатаи таверны, кто с оружием, а кто с первым, что подвернулось под руку, решительно потеснили нападающих.

Филип Майсгрейв, оказавшись в стороне от сражающихся бессильно прислонился к стене. Его лицо было залито кровью. Кровь пятнами проступила и на груди.

Анна кинулась к нему:

– Вы ранены, сэр Филип?

– Кажется, не смертельно.

Он отер струящуюся из рассеченного надбровья кровь и улыбнулся девушке:

– Вы истинная дочь своего отца, леди Анна. Смотрите, как скоро вы сумели сплотить целую толпу.

Подошел, прихрамывая, Фрэнк. Его правая нога была в кровоподтеках, при каждом шаге кровь хлюпала и в сапоге. Один лишь Гарри оставался цел и невредим. Словно обретя второе дыхание, когда явилось подкрепление, он носился в гуще сражающихся в развевающейся рясе и островерхом капюшоне, ловко орудуя мечом и крича во весь голос:

Коли, руби их, дети мои! Клянусь, все вы сегодня получите отпущение грехов. Примите благословение! Праздность – мать порока! (лат.) Не робейте, пускайте этим крысам кровь! Ату их! Ату!

Все утопало я лязге мечей и воплях. Дерущиеся топтали тела павших, испуганно визжали женщины. Бойцы оступались на скользкой от крови мостовой. Зеваки из окон верхних этажей азартно подзадоривали обе стороны.

Филип снова смахнул стекавшую в глаза кровь.

– Пора уходить. Не ровен час, явится стража.

И едва ли не в тот же миг раздались громкие испуганные крики:

– Лучники! Королевские лучники!

Со стороны Тауэра верхом на сытых конях пробивался сквозь толпу большой отряд стражи, разгоняя люд пиками и бичами. Побоище тотчас прекратилось, сторонники Уорвика бросились врассыпную.

Возле Анны и Майсгрейва оказался каменщик Перкен.

– Если хотите спастись, следуйте за мной. Он повлек их в таверну «Золотая Чаша», но Фрэнк мешкал.

– Там остался Гарри, – проговорил он, указывая на отбивавшегося от окруживших его лучников брата.