Чтение онлайн

Она была маленького роста, хрупкая, и не будь она наследницей, возможно, никто и не усмотрел бы в ней красоты. Но ее улыбка могла согреть сердце мужчины (даже если он забывал про золото и земли, стоящие за ней), а ее глаза интересовались всем, что ее окружало. Как только Иоахим глянул на нее, он уже не мог глядеть ни на что другое.

Это же относилось и к Сайстрэпу. В его мозгу молнией полыхнула мысль, что, кроме утомительных заклинаний, есть и другие пути, с помощью которых можно заполучить поместье или замок. Одним из таких способов была женитьба. Он не сомневался в том, что, получив доступ к юной леди, он завоюет ее расположение. Разве он не был чародеем, знакомым с тонкостями, о которых и не подозревают вздыхающие вокруг нее болваны?

Запланированное им надувательство тоже можно будет пустить в ход. Ведь если он продаст Иоахима ее папаше, а птица, ясное дело, исчезнет и вернется к нему, то тогда у него будет предлог быть допущенным в собственные покои леди — в качестве благородного возвратителя потерянной птицы, ну а дальше последуют иные трюки. Под предлогом возвращения заблудшей птицы он сможет открыть все двери.

— Отец! Посмотри, какой сокол! Это царская птица! — воскликнула леди Джулия, как только увидела Иоахима.

Он ощутил в себе гордость, хотя она видела его в птичьем облике, но все равно такая оценка была приятна. Затем его настроение круто изменилось. Если только она увидит его в настоящем обличье, она быстро отвернется.

Лорду Танхефору птица понравилась не меньше, чем его дочери, и он быстро сговорился с Сайстрэпом о цене. Перед тем как пересадить сокола на кожаную перчатку сокольничего лорда Танхефора, колдун быстро прошептал птице на ушко:

— Этой же ночью быстро возвращайся!

Иоахим все еще глазел на леди Джулию и не обратил на этот приказ должного внимания. В тот миг он рассуждал о том, почему ему не хочется прибегать к новым трюкам с преображениями, чтобы иметь возможность приблизиться к леди Джулии. Он не долго любовался девушкой, ибо сокольничий отнес его в замок. Иоахим сидел на шесте в вольерах и ничего не видел, потому что на голову его надели колпак, как обычно делают, дабы птица в темноте привыкала к новому месту и ощутила его как свой дом. Он мог слышать беспокойную возню других ястребов и шум большого хозяйства. Он размышлял о том, как это Сайстрэп представлял себе — каким образом можно выбраться из такого места в человеческом облике. Может быть, у него был в запасе какой-нибудь план со всякими магическими штучками?

Иоахим попал в точку. Колдун знал, что его превратившийся в человека сокол не сможет так же легко вырваться из вольеров, как из крестьянского сарая. Он не верил, что у его ассистента хватит мозгов придумать какой-либо толковый план. И вообще, нужно быть предельно осторожным в деле освобождения Иоахима. Нельзя позволить, чтобы в то время, как он собрался очаровывать леди Джулию, поползли бы всякие слухи про колдовство. Сайстрэп укрылся в рощице близ замка и ожидал появления Луны.

Однако к закату на небе собрались облака и стало ясно, что Луны этой ночью не будет. Сайстрэп понял, что задуманное им колдовство срывается, но оставалась надежда использовать в своих целях надвигающуюся грозу. Если бы только точно знать, когда произойдет превращение. До сих пор время трансформации его не интересовало. Если бы это не затрагивало его планов покорения леди Джулии, то ему и вообще было бы плевать, что там станется с Иоахимом. Деревенских дурачков можно набрать сколько угодно. Но в данном случае речь шла о его собственной шкуре. Если у лорда Танхефора возникнут подозрения насчет колдовства, он тут же обратится к какому-нибудь могущественному чародею с просьбой о защите.

Сайстрэп, несмотря на все свое самоуважение и всю свою самовлюблённость, нисколько не заблуждался относительно того, насколько ужасен для него будет такой вариант.

Он не мог усидеть спокойно и нервно расхаживал туда-сюда, пытаясь угадать нужный момент. Слишком поспешить будет так же гибельно, как и опоздать. Заклятие для транспортного облака не может держаться долго, и если Иоахим сразу не попадет под его покров, то, значит, этой ночью Сайстрэпу его уже не вытащить. Он грыз ноготь на большом пальце, мысленно проклиная начавшийся дождь.

В службах замка этот же дождь вынудил слуг перенести клетки с соколами во внутренние помещения. Иоахим услышал шаги в вольерах, голоса сокольничьего и его помощника. Время превращения приближалось. Он беспокойно заерзал на шесте, и привязанные к его лапкам колокольчики зазвенели. Шаги приближались и приближались и… — превращение свершилось!…

Внезапно он обнаружил себя стоящим на своих двоих и мигающим от яркого света фонаря, который держал перед ним сокольничий. Последний широко раскрыл рот, явно намереваясь поднять тревогу. Иоахим сконцентрировался на своем обратном заклинании.

Перед сокольничим извивалась, рыча, снежная рысь, и он, не потеряв присутствия духа, запустил в страшного зверя фонарем. Затем оба бросились в разные стороны. Иоахим огромными прыжками пытался добраться до внешней стены замка. Она была слишком высока, чтобы ее перепрыгнуть, и он помчался вверх по лестнице, ведущей к узкому карнизу у вершины стены, предназначенному для защитников замка. Слышались крики, кто-то бросил в него факел и чуть не попал. Иоахим прыгнул на стражника, нацеливавшего в него копье, сбил его с ног и помчался дальше. Но впереди себя он увидел целую группу охранников с натянутыми до упора луками. Он сконцентрировался…

На стене больше не было рыси — вообще никого! Вооруженные стражники поспешили вперед, тыча копьями в каждую тень, все еще не веря, что зверь исчез.

— Колдовство! Быстро доложите господину! Здесь колдовство!

Стражники кинулись в замок, оставив несколько патрулей. Люди стояли кучками по два, по три — никто не испытывал желания прогуляться в одиночку в ночной темноте, когда рядом бродят спущенные с цепи темные силы. Гроза разразилась в полную мощь, через стену потоками лилась вода, которая смывала все на своем пути и смыла, в частности, никем не замеченное золотое колечко, увлекши его в водосточный желоб, по которому оно прокатилось, чтобы под конец упасть на мокрую землю внутреннего садика, где леди Джулия и ее девушки выращивали разные травы и цветы. Здесь оно и осталось лежать под мокрыми ветвями розового куста.

Когда лорд Танхефор услышал доклады сокольничего и стражников, он согласился, что, ясное дело, сокол был заколдован и что все это какие-то чародейские происки, направленные против замка. Он затем распорядился, чтобы один из его герольдов скакал день и ночь к ближайшему магу, пользующемуся заслуженной репутацией, «и которому он выплачивал гонорары, имея в виду как раз такие вот случаи. Тем временем он приказал принять все меры предосторожности внутри замка, запереть ворота и не открывать их до возвращения герольда.

До Сайстрэпа дошли утренние слухи и толки на ярмарке, где каждый теперь поглядывал на соседа с подозрением и спешил побыстрее упаковать свой товар и отправиться восвояси, хотя официально ярмарка еще не была закрыта. Если уж объявилось по соседству колдовство, то кто знает, где оно ударит в следующий раз. Лучше уж быть от него подальше, хотя бы и не успев набить кошелек должным образом. Лорд послал за чародеем, и если начнется свара — магия против магии — то все, что угодно может перепасть на долю ни в чем не повинного зеваки. Магия не разбирается, в кого ударить.

Однако Сайстрэп не оставил свои планы относительно леди Джулии — уж больно они были заманчивы. Здравый смысл даже теперь не смог поставить преграду его безумным помыслам. Он снова нырнул в свое укрытие и начал обдумывать новые планы, отбрасывая после некоторого размышления один за другим.

Леди Джулия, прогуливаясь по своему садику, наклонилась, чтобы сорвать освеженную дождем розу, и заметила блеск в грязи у основания ее стебля. Заинтересовавшись, она выкопала из грязи золотое кольцо, которое скользнуло ей на палец, казалось, по своей собственной воле.