Чтение онлайн

— А теперь, — сказал зелено-мерцающий весело, — мы вернем тебя назад. Добрых пиров! Коротких зим!

И он щелкнул пальцами. Дикарь исчез.

— Достойный предтеча Давида, — сказал зелено-мерцающий, — Царь Давид, это…

— Я знаю, кто такой Давид, — ответил я, размышляя о том, что моя речь выглядит бледновато после чеканных фраз дикаря. Мы много теряем, боясь показаться неловкими или эмоциональными в наше время! И вот я стоял один у водопоя рядом со своим обрубленным автомобилем и двумя ангелами. Ангелами! Один из них, между тем, тщательно очистил песок от всяческих следов пребывания на нем исчезнувшего дикаря.

— Что-то не больно вы тянете на ангелов, — заметил я как бы между делом.

— А ты когда-нибудь пробовал наводить порядок в трех континуумах… м-м… трех измерениях и носить при этом нимб, крылышки и… эту… арфу!

Вишнево-мерцающий на этот раз говорил прямо, на моем языке, а под конец фразы неловко сорвался на пронзительный визг.

— Ну конечно, на приемы надо являться одетым соответственно, и работа требует спецодежды, особенно когда ты универсал и являешь собой комбинацию… или эквивалент… ну, словом, мы нечто вроде электриков или ремонтников, в общем, мастера на все руки… Одно знаю точно — мне необходимо освежить запас терминологии!

— А я думал, ангелы проводят большую часть своего времени, восхваляя Господа… — начал я.

— А чем еще является честный труд? — возразил вишнево-мерцающий. — Но, возвращаясь к теме…

— Но я хотел бы еще узнать у вас..! — запротестовал я. Вопросы роились в моей голове, как осы, и я не знал, который задать первым.

— Что же? — спросил зелено-мерцающий, одновременно заталкивая мою машину назад, сквозь грань мироздания.

— Как характерно, — заметил вишнево-мерцающий, прочесывая песок и заметая следы моего на нем присутствия. — Любопытство людей этой эпохи настолько сильно развито, что они забывают бояться…

— Хочу знать, каким образом схема дорожной развязки в виде «клеверного листа»…

— Ну хорошо, слушай, — сказал зелено-мерцающий, — или надо говорить: «внемли»?

Он посмотрел на меня. Я покачал головой. Он тоже покачал головой.

— Опять неверная терминология. «Внемли» больше сочетается с «не ведай страха». Да, так слушай. Каждый момент так близок к любому другому каждому моменту — так близок, как будто они нарисованы на тонкой пластиковой пленке, каждый на своей стороне…

— Ты хочешь сказать, что прошлое, настоящее и будущее одновременны? — спросил я.

Зелено-мерцающий вздохнул.

— Тебе следует определять свои понятия. Парень! Это же додуматься надо! Прошлое — настоящее — будущее — одновременны! Как бы то там ни было, они очень близки и взаимодействуют. Так и должно быть. Но они должны взаимодействовать, а не взаимоперемешиваться, потому что тогда путаница возникает страшная. И когда некая масса перемещается по такой вот схеме, происходит проникновение — результат ты сам видишь. И мы должны, как следствие, во всем разбираться, восстанавливать линейность и помечать нужное место знаком, чтобы избегнуть повторения.

— Помечать знаком? — спросил я. — Вы можете прекратить такие вот вещи всего лишь с помощью знака?

— Конечно, — ответил вишнево-мерцающий. — Если он, кроме терминологии, не забыл еще и справочник графических заклятий!

— Оставь, — запротестовал зелено-мерцающий. — На квалификационных экзаменах я обошел тебя по очкам.

— Да, на три балла! — парировал вишнево-мерцающий, — и то, небось, пришлось Писцов подмазать…

Зелено-мерцающий вдруг вспомнил о моем присутствии и деликатно покашлял в слегка грязноватую руку.

— Ты что-то спрашивал?

Он был весь внимание.

— Знак, — напомнил я.

— Ах да, — сказал он небрежно. — Любой знак является заменителем чего-либо. Заменителем слова или заменителем действия, или заменителем функции. Мы используем трехчастный символ творения.

Он замолчал, но тут же заметил, что я с нетерпением жду объяснения.

— Гм… — Его губы беззвучно задвигались, и я решил, что он снова галопом проносится по очередному списку терминов. Наконец его лицо просветлело и он произнес полувопросительно:

— Троица?

— Троица? Как в церкви? — спросил я растерянно.

— Да, — кивнул он обрадованно. — Если, конечно, для тебя не является более знакомым…

Но движения его губ не сложились в знакомый мне звук.

— Троица, — сказал он и снова кивнул. — Таким образом, когда мы выправляем линейность, мы опечатываем необходимое место этим знаком, и встроенная в него функция надежно все защищает!

Он завершил объяснение в мажорных тонах.

— Теперь твой экипаж, — радостно заявил вишнево-мерцающий, и вдвоем они пропихнули мой автомобиль сквозь нечто. Я почувствовал себя несколько одиноким, когда услышал протяжное «слууууп» и увидел, что он исчез. Волны напряженности протянулись от меня к нему, когда он двигался.

— Теперь ты… — Вишнево-мерцающий уже сложил пальцы для щелчка.

— Подождите! Подождите! — Я протянул вперед руку. — Подождите минуту!

Они обменялись терпеливыми взглядами.

— Да? — сказал вишнево-мерцающий.

— Почему ЗАПТ того парня из будущего не повредил мне? А дикарь смог поранить нас обоих?

Я выложил им первый попавшийся из миллиона вопросов, роящихся в моем мозгу.

— А, это, — сказал вишнево-мерцающий. — Потому что и лук, и стрелы изобрели до появления на свет вас обоих. Ваше оружие бесполезно против дикаря, а он мог убить вас обоих. А ты мог бы убить парня из будущего, но он, бедняга, не смог бы никому из нас причинить вреда, даже и своим ЗАПТом. Его оружие не может воздействовать на время, предшествующее его собственному. Ясно?

— А-а, — сказал я тупо. — Да. Понятно. Но тогда… ну…

Я ощутил, что лицо мое напряглось от благоговейного ужаса.

— Вы двое — действительно настоящие ангелы?

— Ангелы! — ответ прозвучал, как раскаты удаленного грома.

— И вы действительно представали перед ликом Господа?

— Представали перед ликом Господа! — множество голосов вторило эхом с холмов. Сияние их лиц заставило меня зажмурить глаза. Они больше не были моими современниками. Они были вне времени.

— И вы действительно видели Его во всей Его славе?

— Во всей Его Славе! — как будто бы множество небесных обитателей подтвердило ответ, а на этих двух я смотреть уже не мог — так ярко сияли их фигуры и лики.

— И он касался вас Своими Божественными Руками?

— Своими Божественными Руками! — утренние звезды присоединились к хору беззвучных голосов чистой радости.

— Тогда… тогда… — я задыхался от волнения, прикрывая глаза тыльной стороной ладони, — позвольте мне… позвольте мне коснуться вас!

— Нельзя.

Эти слова вернули меня на унылую песчаную поверхность к угрюмому мерцанию воды.