Чтение онлайн

— Ну а ты что об этом думаешь? — спросила пятнистая, выбравшись из ямы. — Не хочешь занятся тем, что тебе самому нравиться.

Шестерка приподнял левое плечо. Спот знала, что, если ему приказать, он выйдет из субмарины и без глубинного костюма. Он был добрым парнем, этот загадочный тефтель с металлическими мускулами. Точнее «одобренным». Бритти считал его совершенно безвольным, а потому — идеальным членом команды.

— Ты ведь никогда не был одним из нас, — сказала Спот с неожиданной злобой. — Тебя вообще ничего не держит рядом с Бритти. Ты его терпеть не можешь. Почему не уйдешь? Неужели так страшно быть одному?

Шестерка потер кулаком массивный шнобель. И приподнял правое плечо.

— Ну что? Не прикидывайся дураком. У тебя есть разум, я видела, как ты читаешь книги без картинок!

Парень вздрогнул и взглянул виновато и испуганно. Его неровные радужки напоминали лопнувшие желтки.

— Я не ругаю тебя… — Спот вздохнула. — Просто не понимаю, что мы все тут забыли. Хренов Бри. А знаешь почему я не уйду?

Шестерка внимательно слушал, навострив острые ушки.

— Потому что я влюблена в тебя…

Шестерка фыркнул и улыбнулся.

— Ну вот! — взвизгнула Спот. — У тебя и чувство юмора есть!

Она схватила увальня за шею и принялась елозить костяшками по клочковатым волосам.

— Отвечай, ты дурак или нет?

— М-м-м!

Пятнистая была аккуратно побеждена, после чего Шестерка поднял ее на руки и подбросил вверх. Спот пролетела четыре метра, проглотила снежинку и засмеялась. Не то чтобы она любила дурачиться, но Уника в последнее время стал таким отчужденным, что ходить к нему было неприятно и… жутко.

Для квартир он всегда выбирал возвышенности. Сейчас это была дозорная вышка со старым, проржавевшим пулеметом и мутными от старости прожекторами. Там организовали полноценную бытовку, в которую Шестерка притащил небольшую печь и кучу еды. Впрочем, едой Уника интересовался мало. В солнечные дни он расправлял крылья и замирал так, поедая свет. Зимой нехотя грыз припасы. Он был единственный из всех четверых, кто никогда не спал, и не квакал. Существо высшего порядка, пришедшее из будущего во снах безумного Создателя.

Именно Уника был равным людям с самого начала. Именно Уника сопровождал Создателя словно лучший друг. И он же создал Бри, и дал тому провести короткий диалог с их общим отцом.

Спот медленно карабкалась на вышку вслед за Шестеркой. Почтительно отстучав в заколоченное окно, лягушки принялись ждать. Потом нерешительно вошли в холодное жилище. Уники не было. Он опять летал где-то, словно безмолвная тень, преследуя личные интересы. По возвращению его руки всегда были пусты. Лишь однажды он принес с собой багаж: настоящего висельника с узлом на шее. Он выкинул веревку и уединился с трупом в тогдашнем гнезде. Всю ночь Уника жевал окоченевшую руку, но парень так и не воскрес.

Утром крылатый унес его прочь. На вопрос Спот о том, что это, Шторм подери, было, Уника лишь покачал головой.

Шестёрка растопил печь, и они сели возле нее. Осоловевшие, сонные, похожие на дряхлых мартышек. Шестерка навалился на плечо Спот, и она не стала его толкать. Она и сама задремала, и во сне за ней следила Красная Голова. Распространенный троп у людей, живущих рядом с Океаном. Голова считалась воплощением Шторма, но ничего судьбоносного не предвещала. Считалось, что таким образом Шторм проявляет любопытство.

Ее разбудил тихий шелест и скрип армейской кушетки. Лягушка торопливо подобралась, и сразу увидела Шестерку. Тот склонился перед Уникой, как колосок сорной травы перед мирозданием. Оно, это мироздание, уныло восседало на офицерском одеяле, простуженно завернувшись в невозможные крылья. Пальцы на босых ногах были поджаты.

Какое-то время все трое молчали, наслаждаясь покоем и тишиной. Затем Шестерка медленно разогнулся и ужом скользнул к припасам, чтобы разогреть его повелителю фруктовые консервы. Бритти он боялся, Унику — обожал и лелеял.

— Как ты себя чувствуешь, прекрасная Спот? — тихо проговорил Уника. — Что-то беспокоит?

— Нет, — смущенно буркнула пятнистая. — Но… Ты не мог бы меня укусить. Мне очень нужно.

— Я сам решу, нужно тебе это или нет. Подойди ко мне.

Уника мягко ощупал ее лимфоузлы, осмотрел язык и глаза. У него был смешной докторский саквояж, почти игрушечный, но с набором всех первичных инструментов.

— Выглядишь хорошо, самолечение работает как положено. Что ж, садись рядом. Побудь со мной.

— Конечно. Но как насчет одного маленького ук…

— Шестерка, друг мой. Твоя очередь.

После того как сияющий от счастья увалень закрыл за собой дверь, Уника долго и равнодушно ел половинки абрикосов. Тянул сладкую жидкость. Он как будто позабыл, что рядом кто-то сидит, но Спот знала, что это не так. Крылатый помнил про нее. И, почему-то ей казалось, хотел выставить наружу и одновременно оставить, чтобы заняться сексом.

Его ложка тихонько застучала о край банки. Уника застонал и наклонил голову.

— Очень больно? — Спот прикоснулась к холодному крылу. — Поставишь укол?

— Уколы давно не помогают. Ничего. Все в порядке. Спасибо.

Уника навалился на стену и прикрыл глаза.

— Останься на всю ночь. Сможешь?

— Ун… Зачем спрашивать? Конечно останусь. Все лучше, чем одной.

Спот тоже навалилась на стенку и прикрыла глаза. Затем вроде бы задремала, но перед самой темнотой, скосила глаза влево и ужаснулась. На этот раз Уника снова был с покупкой. Он принес пистолет.

— Зачем тебе это? — спросила она изумленно. Она никогда не видела более странной композиции. Абсолютный пацифист со стволом в руке. — Зачем?

Крылатый положил пушку между ними, и Спот не решилась даже прикоснуться к ней, хотя знала, что стоит забрать ее. Сейчас же.

— Помнишь, я пытался реанимировать самоубийцу? — сказал он. — Ты еще спросила: зачем. На самом деле, я просто хотел узнать у него одну важную вещь…

— У трупа? Какую?

— Как решится на то, что он сделал.