Чтение онлайн

Некоторой особенностью стало более полное, сравнительно с западными колониальными империями, государственное слияние европейских и азиатских регионов России. В отличие от Америк, русская Сибирь практически никогда не стремилась к политической независимости от метрополии. Вероятно, из-за этого Россия стала настолько прочно ассоциироваться одновременно со своими исконными европейскими и с колонизованными азиатскими территориями, что сложилась традиция ее территориальной идентификации как евразийской страны и даже как «Азиопы». В последнем случае акцентируется внимание на пространственном преобладании ее азиатских приобретений над европейской метрополией, а также на доминировании в ее устройстве азиатских элементов. Однако история территориальных приобретений России начиная с заселения исконных земель позволяет рассматривать ее как европейскую страну, подобно ряду других европейских стран сумевшую превратиться в колониальную империю. Для ее обозначения как евразийской страны и тем более как «Азиопы» имеется не больше оснований, чем для обозначения Испанской, Британской или Французской империй как евро-американских стран, разве что только те империи раньше России утратили свои колонии.

Указанные преимущества территории, прежде всего большое пространство для колонизации, компенсировали ее недостатки. Одним из таких недостатков, описание которого имеет давнюю историю в литературе (см., например: [Ключевский, 1987, гл. 3–4; Пайпс, 1993, гл. 1; Милов, 1998; Гэтрелл, 2001; Латов, 2004; Нуреев, Латов, 2016, с. 39–43]), являются неблагоприятные природно-климатические условия для сельского хозяйства, а именно неплодородная почва, холодный климат, длинная зима, невыгодное сезонное и территориальное распределение осадков. Результатом была низкая и нестабильная урожайность, ставившая на первый план проблему выживания. И эту проблему во все времена в той или иной степени решали за счет обеспечиваемых этой же территорией возможностей колонизации, так что скудость земли восполнялась ее количеством. Таким образом, неблагоприятные условия для сельского хозяйства в России в сочетании с обширными пространствами сделали его кочевым – проблему выживания русский крестьянин решал путем перемещения с места на место.

Одним из характерных элементов социально-экономической организации в России, сохранявшимся на протяжении большей части ее истории, стала община и тесно связанная с ней родственная организационная форма – большая семья. При этом в общины собирались крестьяне в условиях как кочевого, так и оседлого образа жизни. Как возникает община, когда земля имеется в изобилии и каждая семья свободно может селиться где пожелает? При подсечно-огневом земледелии ее первая функция могла заключаться в обеспечении экономии от масштаба в процессе расчистки леса под пашню. Вторая ее функция – ограждение членов общины от посягательств на занятую ими территорию со стороны чужаков или, иными словами, ограждение их прав собственности от внешних угроз. Неразрывно связанными с этой функцией являются судебные и полицейские функции, состоявшие в ограждении прав собственности членов общины от посягательств друг друга. Это самые первые функции, возникающие сразу же при освоении свободной территории.

Затем, когда складываются какие-то отношения с государством в любой его форме, появляется проблема регулирования этих отношений. Князь заинтересован в упрощении взимания повинностей, и, соответственно, его интересам отвечает существование общины как административной единицы, возвышающейся над отдельными дворами и ответственной за уплату тягла: проще иметь дело с одной более крупной единицей, чем с несколькими мелкими. Интересам крестьян в первую очередь отвечает стабилизация их положения в суровых условиях, когда речь идет исключительно о выживании. Некий вид страхования представляет собой организация, проводящая уравнительный принцип. В отношениях с государством такой уравнительный принцип будет состоять в раскладке тягла между дворами, предполагающей круговую поруку, ответственность одних членов общины в уплате тягла за других. В условиях же оседлости и возможной при этом редкости земли становится необходимой и функция уравнительных переделов, когда богатый отвечает за бедного не только в уплате тягла, но и в плане обеспечения его средствами к существованию. Община является самым ярким примером общинной формы организации труда, распределения и быта, в котором отразилась задаваемая естественными условиями ориентация сельского населения на выживание.

Негативные геоэкономические характеристики дополнялись и во многом невыгодным геополитическим положением, унаследованным от Киевской Руси, а именно расположением «у входа» в Европу из Азии на пути у кочевых народов. Это беспокойное соседство в московский период было продолжено разместившейся на территории Византии Османской империей вкупе с зависимым от нее Крымским ханством, а также Речью Посполитой, завладевшей исконными южнорусскими и западнорусскими территориями, Ливонским орденом и Швецией. Тем самым Московское государство – в отличие от Киевской Руси, имевшей дело лишь со степными кочевниками, – оказалось в полукольце враждебных государств, что опять-таки возмещалось лишь обширными пространствами на Востоке.

Все это привело к тому, что со времен обретения Московским княжеством политической независимости развитие государства и экономики определялось необходимостью нести огромные территориально обусловленные военные расходы. Большой удельный вес последних в государственном бюджете определял политический строй и важнейшие реформы, структуру экономической деятельности и благосостояние населения [12] . Крупнейшие социально-экономические реформы – формирование поместной системы и крепостное право, реформы Петра I, реформы Александра II и, наконец, советские коллективизация и индустриализация – диктовались почти исключительно военными соображениями, связанными с реорганизацией армии, улучшением ее обеспечения, подготовкой к войне или военной неудачей.

Таким образом, как геоэкономические, так и геополитические характеристики местоположения Великороссии сделали и ее «гидравлическим» обществом. Конечно, не в смысле расположения вдоль реки, которая бы определяла весь строй ее общественной жизни, а в смысле зависимости каждого члена общества от создаваемых всеми сообща условий выживания. Для этого все население организовывалось в виде множества перераспределительных общинных структур – своеобразных «мини-гидравлических» обществ, на которые сверху накладывалась государственная иерархическая пирамида, вызванная насущной необходимостью обороны.

Выработанный государством с течением времени способ решения оборонных проблем в форме территориального поглощения очага агрессии стал дополнительным к колонизации источником расширения территории. В результате увеличение территории, по существу, было основной характеристикой российской исторической динамики. Если воспользоваться терминологией Ключевского, верхневолжский период истории сменялся великорусским в результате расселения великорусской народности на большой территории на фоне порабощения и упадка других русских народностей. Затем последовал всероссийский период. Его содержанием стало объединение в единое государство всех русских народностей и возвращение приморских территорий, торговая эксплуатация которых вызвала когда-то расселение между ними славянского населения. Советский период, хотя и начался с территориальных потерь, все же продолжил ту же тенденцию, которая уже была реализована в форме распространения советского политического влияния на другие страны и подчинения этих стран в результате формирования социалистического лагеря.

Рациональное поведение традиционно рассматривалось в отрыве от возможности рационального же применения силы. Это стало одним из выражений принятого в неоклассической теории допущения о совершенстве и однородности институциональной среды. Однако, подобно предпосылке о совершенстве и однородности естественной среды, данное допущение также нуждается в смягчении для расширения диапазона исторических явлений, которые могут анализироваться методами экономической науки.

Основу экономического анализа составляет предложенный Смитом принцип «экономического человека». Типичный член общества всегда действует в личных интересах. В то же время жесткие правовые рамки рыночной экономики – это та «необходимость», которая его «принуждает к добру». С самого зарождения экономической науки человеку приписывался своего рода «разумный» эгоизм – такая забота об индивидуальной выгоде, которая находилась бы в согласии с аналогичными «заботами» других людей. Приписываемая человеку индивидуальная рациональность, побуждающая его действовать в интересах общества, длительное время была основополагающим принципом экономической науки, заставлявшим ее игнорировать поведение эгоистов при отсутствии указанных правовых ограничений.

При изучении истории нетрудно заметить, что такие благотворные рамки для проявления человеческого эгоизма являются скорее исключением, чем правилом. И потому применение экономического метода к истории должно быть связано с расширительным пониманием ее основного принципа – принципа индивидуальной рациональности.

Такое расширительное понимание, не лишая принцип рациональности главенствующего положения в рамках экономического метода, допускает проявление этого свойства и в отсутствие жестких правовых рамок идеальной рыночной экономики, ставящих людей в равное положение. При наличии этих рамок эгоист может быть вынужден в поисках индивидуальной выгоды действовать созидательно и быть полезным для окружающих. Но вне правовых рамок он не преминет воспользоваться возможностями получения выгоды, проистекающими из применения силы. При таких условиях созидание будет уделом лишь относительно слабых рациональных агентов, тогда как более сильные будут употреблять свой эгоизм не для созидания с целью обмена, а для грабежа.