Чтение онлайн

— А ты не должен быть такой мокрой Вандой, Матео. Хватит мешать мне получить Pops и иди поспи. — Бруклин тряхнула своими длинными черными волосами и, не сказав больше ни слова, направилась ко мне.

Я встретился взглядом с Матео и одарил его поддразнивающей улыбкой, закрывая дверь за ней, и наслаждаясь его яростным воплем, когда он остался совсем один там внизу, получая удовольствие от того, что никто, кроме его собственной руки, не согреет его сегодня ночью. Или утром. Я понятия не имел, который сейчас час, но знал, что чувствую себя уставшим как собака после всей этой беготни.

— Мне нравится, что ты сделал с комнатой, — сказала Бруклин, и я повернулся, чтобы осмотреть комнату, вспоминая, как в ярости перевернул свою кровать, узнав, что ее арестовали.

— Возможно, я немного расстроился, когда увидел репортаж в новостях о том, что тебя поймали, — признался я, пересек комнату и поставил кровать обратно на ножки, прежде чем осознал, что она заслуживает лучшего, чем спать на простынях, которые не менялись с начала моего мрачного периода жалости к себе. Я быстро снял постельное белье, вышел из комнаты, бросил грязные вещи в проход и показал Матео средний палец, когда увидел, что он все еще стоит там, глядя на меня как какое-то маленькое сварливое привидение. Будет ли он стоять там, пока мы не спустимся? А если мы проспим несколько часов? А если мы убьем друг друга и никогда не спустимся? Будет ли он стоять там пока не умрет, а его глазные яблоки иссохнут, уставившись на нас вечным взглядом, потому что его чувства были растоптаны нашей девочкой, которая предпочла мою компанию его? Было чертовски заманчиво убить нас обоих, чтобы выяснить это. С другой стороны, если я умру, и загробной жизни не существует, я никогда не получу ответ. И мне не очень нравилась идея убить мою маленькую психопатку, даже если я планировал последовать за ней в небытие сразу после того, как сделал бы это. Нет. Не сегодня.

Бруклин заметила пакеты со своей новой одеждой, которые я бросил в открытый шкаф, и начала рыться в них, поэтому я направился в ванную и быстро наполнил миску, которую принес с собой, из запаса Coco Pops, который хранил в секретном отсеке за полотенцесушителем. Матео хранил там оружие и наличные, когда он был хозяином этого места, но я быстро выбросил их, заменив на Pops. В конце концов, в этом мире существовали вещи гораздо ценнее денег.

Я вернулся в комнату и увидел, что Бруклин надула губы, держа в кулаке какую-то розово-голубую ткань, и вопросительно склонил голову.

— Я все еще воняю рекой, — пожаловалась она, дергая за комбинезон, в который переоделась, как будто была недовольна, что испачкала его.

— Тогда прими душ, — ответил я, кивком указывая на ванную. — Я все подготовлю здесь, пока ты будешь мыться.

Я поставил миску с хлопьями на тумбочку, и она уставилась на нее, как голодный зверь, похоже, решив, что сначала хочется помыться, прежде чем забрать свой приз, и поспешить к двери ванной.

Я загородил рукой дверной проем как раз перед тем, как она успела переступить порог, и наклонился, чтобы сказать ей на ухо.

— Нам с тобой есть что сказать друг другу, Паучок, — серьезно сказал я и не мог не заметить легкую дрожь, пробежавшую по ее телу в ответ на мои слова.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на меня, поглощая пространство между нашими губами, пока я почти не почувствовал их вкус.

— Я знаю, Адское Пламя. Я не забыла, как ты причинил мне боль. И Гленде.

— Кто такая Гленда? — Я нахмурился.

— Маленькая утка, которая живет в моем сердце, — прошептала она.

— Понятно. — Я с трудом сглотнул, опустил руку и позволил ей пройти, прежде чем мог сделать что-то безумное, например, наклониться к ней. Получается от моего мудацкого поведения пострадали два существа.

Пока Бруклин принимала душ, я застелил кровать свежим постельным бельем и закрыл жалюзи от наступающего рассвета, который пытался ослепить меня, а затем быстро привел в порядок остальную часть комнаты. Я собрал бутылки с алкоголем, которые стояли рядом с моей кроватью, и отнес их на кухню, игнорируя бесконечный гневный взгляд Матео на протяжении всего пути туда и обратно.

Вернувшись в комнату, я заметил свечу на туалетном столике и зажег ее, задаваясь вопросом, чего я, блядь, пытаюсь добиться этим, после чего почти мгновенно решил задуть ее.

Но прежде чем я успел это сделать, Бруклин вернулась в комнату, и я резко выпрямился, стараясь выглядеть не как какой-то романтичный парень, зажигающий свечи, так что скрестил руки на груди, демонстрируя свои напрягшиеся бицепсы.

Она снова переоделась, на этот раз в милую пижамку из шелковой маечки и шортиков, розовую с одной стороны и голубую с другой. Ее эбеново-черные волосы были мокрыми, и она заплела их в косу, перекинув через левое плечо, позволяя мне рассмотреть ее лицо, на котором не было ни капли макияжа, чтобы я ни на секунду не забыл, насколько она моложе меня. Умом, телом и душой. И все же между нами существовала связь, чувство притяжения, которое не позволяло мне игнорировать тот факт, что я нашел в ней то, что никогда не думал найти. Свою половинку. Родственную душу.

— Никто и никогда раньше не зажигал для меня свечу, — сказала она, прикусив свою полную нижнюю губу, глядя на свечу так, словно она была чем-то особенным, а я прочистил горло, не зная, что делать со смесью смущения и гордости, которую вызвали во мне ее слова. — Двухпалая Джилл однажды подожгла себе волосы, когда я была рядом. Но это не то же самое.

— Я прикуривал сигарету, она упала туда и вот что получилось, — сказал я, удивляясь, зачем я вообще лгу. Никакой сигареты не было, и мы оба это знали. Но какая-то часть меня, должно быть, все еще цеплялась за здравомыслие, и этой части было ясно, что я не должен делать ничего, что заставляло ее смотреть на меня такими большими глазами. Я не должен был поощрять это. Это было неправильно, потому что я сам был неправильным. Я был плохим решением, омраченным еще худшими последствиями. И я не хотел, чтобы мои грехи отразились на ней.

Бруклин нахмурилась, и я быстро сменил тему, пересек комнату, подошел к ее миске с Pops, налил в нее молоко и с небольшой неохотой протянул ей тарелку.

— Я имел в виду то, что сказал, — сказал я ей, когда она протянула руку, чтобы забрать у меня хлопья с выражением благоговения на лице. — Ты отлично справилась с теми ублюдками, которые причинили тебе боль. Чертовски хорошо, Бруклин.

Ее глаза загорелись гордостью, и я прикусил язык, чтобы не произнести слова, которые хотели вырваться за ними, чтобы не воздвигнуть между нами барьер, указав на то, как эффектно она провалилась, пытаясь скрыться от копов, но я не сделал этого. Ей не нужно было, чтобы я ей об этом напоминал, и, хотя я прекрасно понимал, что не могу быть тем, кто ей нужен, не могу дать ей то, чего она заслуживает, я просто должен был насладиться этим взглядом ее глаз.

— Нам все еще нужно поговорить, — прошептала она, и я кивнул.

— Сначала насладись своими Pops. Я приму душ, прежде чем мы начнем этот разговор.

Я отвернулся от нее и направился в душ, ругаясь, плюясь и прикусывая язык от боли в моем гребаном члене, пока мылся и боролся с мыслями о ней, которые продолжали вторгаться в мой мозг. Потому что каждый раз, когда мой член возбуждался, жидкая магма, казалось, вскипала в нем из-за нового пирсинга, и это были такие адские мучение, каких я никогда раньше не испытывал.

Я схватил просторные темно-синие спортивные штаны и натянул их, как только вытерся, оставив грудь обнаженной. Она заслуживала увидеть татуировку, которую я сделал в ее честь, даже если это вызовет вопросы, на которые мне, возможно, будет неудобно отвечать.

Я вернулся в спальню как раз в тот момент, когда Бруклин поставила пустую миску на тумбочку, удовлетворенно вздохнув и улыбнувшись себе, прежде чем откинуться на подушки на моей кровати. Но когда она обратила на меня свои большие, ярко-голубые глаза, ее улыбка исчезла, а тишина в комнате сгущалась, пока не начала давить на нас со всех сторон так, что я задохнулся бы от нее, если бы не положил ей конец.